В результате принятых мер Германия сумела поднять самообеспечение продовольствием до 83 %.
Кроме того, лично Гитлер озаботился проблемой дорог, и вся страна покрылась автобанами, железные дороги были унифицированы. Таким образом, проблема транспортировки сырья и продукции оказалась радикально решена за государственный счёт.
Пункт программы соответствует социализму.
"18. Мы требуем беспощадной борьбы против тех, кто своей деятельностью наносит вред общественным интересам.
Преступников, совершающих подлость перед народом – ростовщиков, спекулянтов и пр., необходимо карать смертью, невзирая на их конфессиональную и расовую принадлежность".
Думаю, с этим никто спорить не будет – хотя, возможно, некоторые сочтут слишком крутой мерой расстрел за спекуляцию. С другой стороны, вспомните, в какие времена это было сформулировано. Вот расстрел за спекуляцию продуктами в блокадном Ленинграде – это ведь не "слишком", не так ли?
Главное в этом пункте – "беспощадная борьба против тех, кто своей деятельностью наносит вред общественным интересам".
Социализму соответствует на все 100 %.
Вот только реализация… Следующий пункт тесно с ней связан, так что разберем там.
"19. Мы требуем замены служащего материалистическому мировому порядку римского права германским общим правом".
Для не-юриста – какое-то странное требование. Я, впрочем, тоже не юрист – так что объясню без излишнего крючкотворства и с примерами.
Термин (и суть концепции) не является изобретением нацистов. Германское право – это, проще говоря, национальное немецкое право. Еще у Брокгауза и Евфрона можно прочесть:
"Под германским правом они разумеют именно то право, которое может быть признано продуктом свободного национального творчества, вызванного не чужими влияниями, а потребностями немецкой жизни, или просто сведено к началам, выраженным в средневековых юридических сборниках (содержащих в себе право, которым руководилась немецкая жизнь до реценции римского права)…
В отдельные институты этот нравственный характер права вносит целый ряд ограничений индивидуализма, ярко и последовательно проведенного в римском праве. Так, в организации германской семьи выступают на первый план: элемент защиты подвластных ей членов, вместо голой эгоистической власти римского права, сравнительно более почетное положение матери (её так назыв. Schluesselgewalt и право участия в воспитании детей), полная общность или взаимная связанность имуществ мужа и жены, родителей и детей, делающая отца и мужа опекуном, а не обладателем их".
Не закапываясь в историю юриспруденции, отметим, что изначально в любой (достаточно развитой) стране существовала своя правовая система, обусловленная местными национальными обычаями. Но с некоторого времени система римского права стала практически всеобщей базой для европейских стран. Проработанность, чёткость и универсальность для разных областей жизни сыграла свою роль; к тому же латынь была de facto международным языком учёных и философов средних веков. Ну и нельзя забывать о том, что принцип "dura lex – sed lex" очень даже устраивал власть предержащих: достаточно было изменить закон, как справедливым становилось то, перед этим могло даже осуждаться. Это я подводу к тому, что, строго говоря, римское право противоречит социализму по сути – даже если будет некий свод законов, полностью соответствующий социалистическому пониманию справедливости.
Так что требование перевести юриспруденцию с бездушного римского права, "заточенного" под атомарное общество, к праву, основанному на народном понимании справедливости, строго соответствует социализму.
Но вот реализация…
Бюрократия в Рейхе вообще отличалась редкой (особенно для немцев) эклектичностью. Правовые акты третьего Рейха принимались "на ходу", исходя из сиюминутных потребностей сделать что либо законным, и носили чрезвычайных характер. Но, в связи с тем, что практически все время своего существования Третий Рейх жил в состоянии форс-мажора, эти законы накапливались, и законодательная практика выглядела, скажем так, странно. Особенно с учётом того, что пределов правового регулирования нацизм не признавал, а мерилом всего служила национал социалистическая идеология в интерпретации Гитлера.
Д.А. Кошелев. "Краткий очерк германского национал социалистического права (1933–1939)":
"Закон занимал промежуточное место между германским обществом и гитлеровским учением. По своей сути, он служил лишь формально-юридическим закреплением уже свершившегося перевода германского общества на рельсы нацизма.
Все без исключения правовые акты третьего рейха лишены необходимого сочетания нормативной стабильности и общественной универсальности, они подчеркнуто чрезвычайны по своему характеру: тот или иной закон, декрет или постановление первоначально принимались на сравнительно недолгий срок. Затем, при его неоднократном продлении под воздействием "постоянно нарастающей угрозы" со стороны "природных врагов" Германии – евреев и большевиков – правовая чрезвычайность постепенно приобрела характер постоянного явления, причем такое положение вещей характерно не только для правовой жизни общества".
"Недостаток, а зачастую, и полное отсутствие понятийной (терминологической) определённости – характерная черта гитлеровского законодательства. В составляющих его законах нелегко обнаружить чёткие формулировки и юридические конструкции и термины. Это закономерно и вполне объяснимо, ведь гитлеризм не предлагает собственных определений даже самых необходимых и ключевых для законотворчества и юриспруденции понятий ввиду созданного и поощряемого им самим забвения правовой науки, вдохновителем которого являлся, как уже отмечалось выше, сам партийный фюрер, видевший в правоведах скорее явных врагов или скрытых недругов, нежели опору. Безусловно, уровень его правовой культуры и правовых знаний крайне низок, а основы права черпались им либо из когда либо прочитанных книг сомнительного литературного и фактологического качества, либо из собственного опыта взаимоотношений с Законом, которые почти всегда оставались натянутыми.
Отсутствие системности в национал-социалистическом праве делает его в достаточной степени ущербным: в основе его формирования лежит процесс создания правовых норм, который мы склонны характеризовать как произвольный и в высшей степени субъективный. Он не базируется на принятых и закреплённых на конституционном и текущем уровнях законодательства правилах, которые общество и государство обязаны неукоснительно соблюдать. Отступая от соблюдения принципа законности и создавая законы, заведомо неспособные в силу своей направленности и иных содержательных причин прижиться в германском обществе, противоречащие друг другу и системе общественных отношений в целом, нацизм породил крайне заидеологизированное право с ярко выраженной репрессивно карательной и националистической направленностью, призванное лишь закрепить с формально-юридической стороны новую политическую, социально-экономическую и духовно-культурную реальность, сформировавшуюся после 30 января 1933 г. и придать воле фюрера формально-правовую основу, обеспечив ей универсальное значение".
Удобно пояснить принцип, на котором базировалось законодательство Рейха, на примере. В июле 1935 г. в Уголовный кодекс был введен ряд статей. Вот, сажем, Статья 170а: "Если деяние заслуживает наказания в соответствии со здравыми чувствами народа, но уголовное наказание кодексом не предусмотрено, обвинение может исследовать, действительно ли могут быть применены к этому деянию основные принципы уголовного закона и действительно ли можно помочь восторжествовать правосудию с помощью надлежащего применения этого уголовного закона".
Проще говоря: если кого-то хочется осудить, но статьи нет, то это даже не "был бы человек – статья найдется", а "статьи не надо, просто так осудим".
Такая практика внедрялась повсеместно. Так, имперскому Верховному суду специальным декретом было предписано аннулировать ранее вынесенные собственные решения в целях приведения права в соответствие с нацистской идеологией: "Имперский верховный суд как высшая судебная инстанция Германии должна считать своим долгом осуществление интерпретации закона, которая принимает во внимание изменение идеологии и правовых концепций, проводимых новым государством. Для того, чтобы быть в состоянии выполнить эту задачу, необходимо не придавать значения решениям прошлого, которые были вызваны другой идеологией и другими правовыми концепциями".
Строгих доказательств вины не требовали, в ход шёл "здравый народный рассудок" (Das gesunde Volksempfinden).
Мило, не так ли?
Это не "перегибы на местах", а полнейший произвол на государственном уровне. Следствие принципа вождизма, усиленно продвигавшегося в Рейхе.
При этом немцы, как "на подкорке" законопослушная нация, пребывали в когнитивном диссонансе, от обывателей и до юристов. И, если в глобальном смысле работали свежевведённые нацистские законы, то на бытовом уровне нередко работали старые. Вплоть до курьезов – так, уже после прихода к власти Гитлера СА пришли конфисковать для нужд Рейха велосипеды из спортивного клуба, организованного коммунистами. Однако хозяин помещения отказался выдать велосипеды, так как они были частной собственностью. (примеры из книги О.Ю. Пленкова "III Рейх. Нацистское государство. СПб, Нева, 2004).
Ещё нагляднее: все помнят, что евреи законодательно серьезно ограничивались в правах? Однако около 1700 еврейских кладбищ не только не были уничтожены, но сохранились во вполне приличном состоянии. Закрытие и уничтожение кладбищ вступало в противоречие с действующим земельным правом. Сюрреализм: евреев сгоняют в гетто, при этом заботливо выделяя средства на поддержку их кладбищ в пристойном состоянии.
Фюрера раздражало нежелание многих юристов следовать веяниям времени, он жаловался на их формализм, но так и не сменил полностью систему правосудия.
Впрочем, достаточно быстро он добился того, что его слово стало законом в буквальном смысле. Готтфорид Ниизе, один из н