ацистских юристов, утверждал:
"Фюрер говорит не от имени народа, действует, не представляя его интересы – фюрер и есть сам народ, поэтому никакие ограничения его власти неуместны. Сама его воля созидаёт право. Между фюрером и немецким народом существует магическое согласие, которое делает предательством любую оппозицию фюреру".
Как вам такая юридическая категория, как "мистическое согласие"?
Тем не менее, самостоятельность судей сохранялась. 20 марта 1942 г. Геббельс пишет в своём дневнике: "До сих пор фюрер не в состоянии смещать неугодных судей. Как можно вести войну, если такая важная сфера общественной жизни является недосягаемой для политического руководства?"
Естественно, была объявлена амнистия нацистам, которые на тот момент отбывали заключение – они "проявили излишнее рвение", а не совершали преступления.
Со временем карательная машина всё упрощалась и становилась всё более нацеленной на конкретные цели. Руководитель корпоративной организации нацистских юристов Ганс Франк напоминал о том, что судьи должны согласовывать свои приговоры с "основными направлениями фюрерского государства". Гитлер обещал судьям независимое положение, но требовал за это от них "гибкости" в подходе.
Был издан "закон о коварных происках", согласно которому критика режима каралась по закону. Позже был издан чрезвычайный закон (после поджога рейхстага как повода), в котором "государственные преступления" были значительно расширены. Так, за распространении сведений, которые и так уже были известны даже за границей и попали туда официальным путем, полагалось три месяца тюрьмы.
Ну, а потом появились "особые суды" (Sondergerichte), производство дел в которых было упрощено и сокращено. При этом, в отличие от известных "троек" в СССР, такие суды имели право выносить приговоры с высшей мерой наказания, что и практиковалось.
Ситуация наглядно обобщена Д.А. Кошелевым.
Законы и декреты, принимаемые нацистским режимом и имевшие объектом своего нормативного регулирования государственную власть, вопросы устройства империи или определение статуса и функций создаваемых NSDAP новых общественных институтов, имеют более высокий уровень юридической техники и правовой проработки, нежели законы антисемитской (ксенофобской) направленности, термины и формулировки которых неконкретны, расплывчаты, содержание лишено правовой базы и научного обоснования.
Большинство норм и положений уголовного и уголовно-процессуального права подвергались расширительному толкованию за счет использования антинаучных нацистских требований назначения наказания в соответствии "со здравыми чувствами народа" и т. д. Принципиально новой системы уголовного права и процесса нацизмом выработано не было.
Из структуры правовых источников изъята судебная практика, что в значительной степени обеднило германскую правовую науку и пагубно отразилось на организации судоустройства и судопроизводства.
Понятие публичного интереса, до некоторых пор лишь популистское и демагогическое, в условиях нацистской диктатуры приобретает конституционно-нормативный характер и прямо используется в тексте большинства ключевых имперских законов в форме "общего блага", "общественных интересов", "интересов единого целого" и т. д.
Такие общеотраслевые правовые принципы, как законность, гласность судебного разбирательства, соразмерность наказания за совершенное преступление, презумпция невиновности, соблюдение подсудности и подведомственности при рассмотрении судебных дел и т. д. на практике оказались полностью упразднены. Их заменил "принцип национал-социалистической (правовой) целесообразности", в соответствии с которым при вынесении приговора или принятии судебного решения допускалось произвольное толкование норм Закона и нелимитированное применение метода "аналогии закона" в целях якобы охраны общих интересов немцев.
Произошла массированная идеологизация правовой и судебной системы. Созданы административно-партийные органы, осуществляющие контроль над судьями и судейским сообществом в нарушение принципа независимости судей в осуществлении своих полномочий и принятии судебных решений, внедрена система специальных судов с чрезвычайно широкой компетенцией, свободных от какого бы то ни было внешнего контроля за своей деятельностью, в связи с чем произошел резкий рост случаев вынесения смертных приговоров.
Налицо основные конституирующие признаки публично-правового метода при регулировании большинства общественных отношений:
– четкая субординация субъектов правоотношения согласно схеме "власть-подчинение" с присущей гитлеровской Германии высокой иерархизацией управленческого процесса и взаимным соподчинением;
– преобладание в качестве первичных и последующих способов воздействия обязываний, предписаний и запрещений.
Что ж, можно даже признать справедливым, что нацистов судили в Нюрнберге по тем же принципам: изобретая закон под преступление, не требуя строгих доказательств вины, с явным преимуществом стороны обвинения и на фоне "идеологической целесообразности".
Таким образом, теоретически этот пункт соответствует социализму.
А вот соответствует ли на практике – вопрос неоднозначный. Конечно, с моей (думаю, и не только моей) точки зрения такое "правосудие" недопустимо.
Конечно, критиканство правительства не может поощряться, но обоснованная критика не должна преследоваться по закону. И, даже если поражение в правах тех же евреев напрямую не противоречит социализму (см. выше), то всё же позицию "немец убил еврея – надо дать срок по минимуму или оправдать, а еврей убил немца – должен получить на всю катушку независимо от того, кто виноват", нельзя назвать справедливой. Конечно, пара "еврей/немец" тут для иллюстрации, принцип должен распространяться на любую нацию.
И, если уж апеллировать к германскому общему праву, то принцип вождизма, продвижение тоталитарной идеологии и т. п. с ним как-то не очень состыкуются.
Но с другой стороны – немецкий народ-то не возражал! Так что оставим ответ на этот вопрос неопределённым.
Но замечу – правильно, из чувства справедливости – всё равно, соответствует ли такая реализация правосудия программе NSDAP или же нет, Гитлер и гитлеровцы получили от СССР по заслугам.
"20. Чтобы обеспечить возможность каждому способному и старательному германцу получить высшее образование и, благодаря этому, занять достойное место в обществе, государство должно заботиться об основательном изменении самой сути всего нашего народного образования. Учебные программы всех учебных заведений необходимо привести в соответствие с требованиями практической жизни. Благодаря школьным занятиям необходимо добиваться понимания идей государства уже с самого начала развития сознания ребенка (обязательный для изучения предмет "граждановедение" поможет ознакомиться с устройством государства и его законами, правами и обязанностями граждан). Мы требуем возможности получения образования за государственный счет для детей из малообеспеченных семей, обладающих особенно развитыми способностями, вне зависимости от сословного положения или профессии их родителей".
Что ж, вряд ли кто будет спорить с этой формулировкой.
Тем не менее, в ней замаскировался один существеннейший дефект: "программы всех учебных заведений необходимо привести в соответствие с требованиями практической жизни". Что это значит, по вашему?
Образование де должно быть направлено на "практическую жизнь", а всякие теоретические изыски излишни, от них голова пухнет. Но для того, чтобы из народа могли выдвинутся умственно одаренные индивиды, общее образование должно быть всеобщим, бесплатным и качественным. Я не знаю, является ли "привести в соответствие с требованиями практической жизни" неудачной формулировкой, или же описанная ассоциация возникла лишь у меня, или же я угадал правильно.
Факт остается фактом: чрезмерная идеологизация Рейха привела к тому, что даже в образовании идеология стала важнее науки. Вместо естественнонаучных дисциплин занимались спортом – я даже особо не преувеличиваю. Сам Гитлер писал:
"Народная школа в своей воспитательной работе должна в первую очередь заботиться не о накачивании в головы молодежи абстрактных знаний, но о формировании физически здорового молодого человека. Лишь во вторую очередь следует думать о духовных и умственных качествах". (Mein Kampf, книга вторая, цит. по О.Ю. Пленков, III Рейх. Арийская культура, СПб, Нева, 2005)
Дресслер вспоминал, что он и его друзья-гимназисты манкировали уроками, мотивируя это общественной работой в Гитлерюгенде. На недовольного пропусками и неуспеваемостью учителя они нажаловались по партийной линии, и его уволили.
Высшая школа тоже идеологизировалась, количество студентов резко уменьшилось: если в 1931 году в Германии было 138 тысяч студентов, то в 1939 – лишь 62 тысячи, а в 1943 – всего 25 тысяч человек.
Впрочем, достаточно вспомнить, что из Германии были вынужден уехать Энрико Ферми, который первым построил ядерный реактор и осуществил в нем ядерную реакцию 2 декабря 1942 года.
Шпеер в своих мемуарах пишет:
"Гитлер благоговел перед физиком Филиппом Ленардом, нобелевским лауреатом за 1905 г. и одним из немногих старых приверженцев Гитлера из мира науки. Ленард поучал Гитлера, что ядерной физикой и теорией относительности евреи распространяют свое разлагающее влияние. Со ссылкой на своего знаменитого партейгеноссе Гитлер нередко во время своих неформальных трапез называл ядерную физику "еврейской физикой"…"
Таким образом, безотносительно того, случайна ли фраза в формулировке или нет, de facto выполнение этого пункта привело к снижению уровня образования, упадку науки и так далее. Катастрофических последствий не было только потому, что они не успели созреть – Рейх просуществовал слишком мало.
Ну и поскольку принижение роли науки противоречит прогрессу, то есть – работает против развития нации, реализация этого пункта программы NSDAP находится в конфликте с социализмом.