Похожая сцена изображает стоящего быка, но уже в состоянии возбуждения, и двух мужчин-партнеров (один из которых черный), занимающихся любовными утехами. Черный – активный (что было едва ли возможно в греческом искусстве), при этом его голова повернута назад: не следит ли кто за ними или, что тоже возможно, высматривает третьего.
Гробница быков (VI в. до н.э.)
Если «классический секс», опять же, по замыслу природы, можно понимать как удовольствие плюс производство потомства, то оральный (анальный) – это удовольствие в чистом виде, где партнер становится «сурасундари» – алхимиком-напарником в извлечении чистого эротического вещества из тела.
На протяжении веков оральный секс был изгоем; в относительно свободных обществах его не запрещали, но и никак не поощряли. Социально он в чем-то напоминал взятку – форма социальной коммуникации, которая использовалась и используется практически во всех обществах, но никто не любит в этом открыто признаваться. Такая примерно история с проститутками: они есть везде и их услугами пользуются очень многие, но говорить об этом не принято.
Секс «поездом» (Помпеи I в. н.э.)
Почему, кстати, во многих обществах негативно относятся к проституции? Отнюдь не из-за «моральных» соображений. Причина в другом: проститутка, как и оральный секс, ничего не производит, кроме удовольствия, и этим зарабатывает. Что и не нравится обществам, нацеленным на производство, а таких обществ подавляющее большинство. В древней Греции проституция не считалась чем-то «аморальным», потому что греческое общество было не производствоцентричным. Греки, граждане полиса, считали любой труд, кроме интеллектуального, не достойным себя и с радостью поручали его рабам, «варварам» или женщинам. Сегодня только в немногих странах, например, в Голландии, проституция «реабилитировна», а проститутка приравнена к индивидуальному предпринимателю.
В Древнем Риме фелляция и иррумация (от лат. глаголов fellare – «проникать орально» и irrumare – «быть тем, в кого проникают орально») были табу по той причине, что эти виды любви рассматривались как унижение. Однако получение таких удовольствий от партнера с более низким статусом не считалось чем-то предосудительным, поскольку эротическое оказывалось параллельным социальному (также в буквальном смысле слова). Впрочем, в период оргиастческих (вакхических) празднеств, которые в Риме все же попали под запрет в 186 г.до н.э., все эти ограничения снимались, и оральный секс становился центром гравитации. В Помпеях, погребенных под извергнутой лавой Везувия в 79 г., при раскопках найдены остатки общественных бань, на стенах которых изображены сцены фелляции, куннилингуса и прочих «непристойных» занятий, в том числе «поезд».
Теперь я сформулирую свою общую гипотезу: оральный секс (и его формы – куннилингус, автофелляция, фелчинг…) противостоит социальности. Иррумация в этом плане особенно показательна: она является физическим антиподом ораторского искусства. Если выступление оратора основано на использовании свободного рта, из которого рождается речевой поток, то при иррумации оратор превращается в пассивного немого, символически теряя свой социальный статус.
Баня – это место, где снимаются различия между высоким и низким, благородным и простым, господином и рабом и где на первое место выходит тело – тело без званий и каких-либо знаков отличия. В тех же Помпеях широкое распространение получили лупанарии (публичные дома, от лат. lupa «волчица» – так называли в Риме проституток). Фрески на стенах лупанариев изобилуют сценами орального и анального секса, которым «волчицы» занимались со своими клиентами. Считается, что те расплачивались с женщинами специальными монетами – спинтриями, известными своими эротическими изображениями, в том числе и животных (название происходит от греч. глагола σφίγγω – «я сжимаю»), отсюда же и слово «сфинктер». Позже историк Светоний так называл проституток-мужчин, а в XVI веке это слово стало означать человека, совершившего «омерзительный поступок». Не исключено тоже, что спинтрии использовались в каких-то играх в качестве игральных жетонов, но правила и смысл этих игр остаются для нас неизвестными. Другая интересная версия заключается в том, что спинтрии были изготовлены специально, чтобы подорвать легитимность власти императора Тиберия (годы правления: 14-37), отдававшего предпочтения би– и гомосексуальным отношениям. Что интересно: если эта версия окажется верной, то в таком случае спинтрии использовались как визуальное или «порнографическое» оружие против, как считала часть римского общества, дурного правителя.
Анальный секс в лупанарии
Не находя ничего плохого в анальном сексе (с женщиной), который в Риме широко практиковался, римляне табуировали секс оральный еще, надо думать, и по антропологическим причинам: в нем происходит смыкание «верха» и «низа», головы и гениталий, что нарушает не только социальную систему, но может навредить космическому порядку. Не столь набожные как греки, а тем более этруски, прямыми культурными потомками которых были римляне, последние все же с чуткостью относились к установленной схеме мира, чтобы ради просто удовольствия подвергать ее опасности. К слову, проблема «верха-низа» оказалась существенной и в иудаизме, который запрещает позицию «женщина сверху», поскольку именно это явилось причиной раздора первой пары, Адама и Лилит, которые не смогли договориться, и Лилит сбежала от него к Дьяволу.
Анна Быстрова
Если честно, велик соблазн экстраполировать смысл вашего на наше время, нашу действительность (прежде всего, российскую)… и, как следствие, проиллюстрировать личными примерами кое-какие Ваши посылы. Но… личное на то и есть личное – на публике совершенно невозможно. Все это не отменяет правомерности Вашего хода мыслей, а остальное, Бог даст, как-нибудь обсудим.
Аркадий Недель ➜ Анна Быстрова
Это не столько пост «про секс», или даже в меньшей степени про него, сколько про противостояние сексуальных практик и социальности. В этом тексте я, как мне кажется, ясно сформулировал свою основную гипотезу на сей счет. Понимаю всю ее необычность, если не сказать провокативность, но даже на тех нескольких примерах, которые приведены в тексте, она, как кажется, выглядит убедительной.
При всем том, что об «этом знают все» (так или иначе) – это нетривиальные и сложные темы. Попробуйте, эксперимента ради, обсудить это с Вашими знакомыми…
Мы порой даже не понимаем, как общество влияет на самые интимные стороны нашей жизни и как мы влияем на общество, принимая или нет те или иные аспекты сексуальной жизни.
Анна Быстрова ➜ Аркадий Недель
В том-то и дело, Аркадий, что пост Ваш не совсем про секс… и лично мне он интересен не столько с точки зрения историзма темы, сколько прикладного ее значения, ибо живу я здесь и сейчас.
Прошу прощения, что изъясняюсь обиняками, но уверяю Вас: за 2000 лет ни в гендерном плане, ни в сексуально-статусном формате ничего не изменилось. Цитирую Вас же: «Иррумация в этом плане особенно показательна: она является физическим антиподом ораторского искусства. Если выступление оратора основано на использовании свободного рта, из которого рождается речевой поток, то при иррумации оратор превращается в пассивного немого, символически теряя свой социальный статус». Скорее всего, Вы даже сами себе не отдаете отчета, насколько точна Ваша формулировка.
Аркадий Недель ➜ Анна Быстрова
Если Вы увидете в этом тексте какие-то «прикладные» аспекты этой темы, которых я не вижу (что очень может быть) – я буду только счастлив! Как автора меня гораздо в большей степени интересует, чтобы знакомые или незнакомые мне люди пробуждались к мысли и становились смелее.
Секс не менее сложная область, чем мораль, вопрос о добре и зле и т.п. Эта область, где загадочным образом пересекаются чувственность, наше сознание и социальность. В этом узле мы проживаем всю нашу наиболее активную жизнь, и я бы хотел, чтобы каждый из нас это делал с наибольшей свободой.
Анна Быстрова ➜ Аркадий Недель
было бы интересно узнать, что разные женщины думают
Вряд ли Вы так легко об этом узнаете: обычно женщины думают с проекцией на себя (бабы ведь – что с нас возьмешь!), и не всем свойственен эксгибиционизм. Лично мне Ваш текст помог подвести черту под кое-какими ситуациями в жизни – теми, в которых оставались сомнения. Теперь же, с Вашей легкой руки, ясно: ничто не ново под луной… и человек движим одними и теми же мотивами.
Борис Цейтлин
сексуальность… имеет больше отношения к нашей природе, чем к культуре Мне это кажется сомнительным. Существенное отличие сексуальной потребности от прочих витальных состоит в том, что отношения она предполагает непременно межсубъектные (даже если они между насильником и его жертвой или между проституткой и ее клиентом). Уже эта особенность человеческой сексуальности ее выводит за пределы чисто природного феномена. Не составляют исключения и упомянутые Вами тантрические практики: не хуже моего Вам известно, что они входят в религиозный культ – стало быть, причастны тоже культуре.
Аркадий Недель ➜ Борис Цейтлин
Верно, но если Вы внимательно прочтете контекст процитированной Вами фразы, то из него ясно (как и из предшествующего текста), что я имел там в виду «сексуальный драйв», либидо, желание как таковое. Эти вещи относятся больше к нашей природной составляющей, чем к культуре. «Жертва и насильник» – отдельная тема, я ее коснусь в последующих эпизодах.
Борис Цейтлин
Именно этот опыт был лишним и поэтому всячески подвергался социальному остракизму.
Прежде и я так считал. Покуда не увидел фильма о легальных домах свиданий в социалистической Кубе. А позже мне попалась повесть женщины из Белоруссии (названия и фамилии автора не помню) о том, как она, выйдя замуж за кубинца, несколько лет прожила на его родине. То, что она пишет о тамошнем сексе, радикально противоречит представлению о крепкой спайке тоталитаризма с ханжеством. Напротив, разные проявления сексуальности режимом Кастро всячески поощряются – и как раз в той мере, в какой они публичные. Автор, в частности, упоминает о благосклонности власти к «свальному греху» в подростковых лагерях. Возможно, это обусловлено историей «острова свободы» – издавна он славился как всемирный бордель, и Кастро эту его репутацию умело использовал в своих целях.