Ослепление Полифема (Аттическая ваза, VI в. до н. э.)
В символическом плане анальный секс отсылает к самому жестокому в европейской литературе эпизоду: ослеплению Полифема в «Одиссее» (IX, 378 слл.) Гомера: «Кол обхватили одни и его острием раскаленным втиснули спящему в глаз…». Все литературные описания tergo являются по сути повторением этого деяния, протыкания колом единственного глаза Полифема, боль от которого остается самой острой литературной болью.
Обратите внимание: на вазе Одиссей изображен с обнаженным фаллосом. Едва ли это случайность. Кол – это продолжение фаллоса, вошедшего в единственный глаз Циклопа. Будучи ослепленным, глаз превращается в анус; орган зрения становится местом боли, описанной у Гомера крайне натуралистично. Этот же натурализм мы встречаем у Сада.
Исследование власти (женского) рта и ануса Сад продолжил в романе «Жюльетта» (1797), который на самом деле является «просвещенческим» описанием ведовского шабаша, перенесенного в реалии постреволюционной Франции. Из-за откровенно сексуальных сцен, помноженных на насилие и копрофагию, «Жюльетта» заслужила клеймо «порнографического» произведения, была запрещена и благополучно забыта на сотню лет. Однако его порнография – маска, за которой скрываются более сложные смыслы. Вкратце, Сад закодировал в порнографии политические и моральные сдвиги своего времени, выбрав для анализа последних такую необычную и социально опасную форму. В каком-то смысле продолжая традицию Франсуа Рабле, в «Жюльетте» действуют не герои, а аллегории – гениталии, кал, моча, пытки и проч. Писательская интенция Сада заключалась даже не столько в отражении распутных и «садистских» нравов своего века, скрытых за фасадом Просвещения, хотя и это тоже, сколько в том, чтобы найти альтернативный язык социальному и политическому, который бы имел ту же силу внушения, что и последний. Именно это ему не могли простить.
Любопытно, что «Жюльетта» не так уж богата сценами орального секса, гораздо больше страниц посвящено описанию анальных отношений между персонажами и всевозможным пыткам, связанным с половой сферой. Что доказывает высказанную выше гипотезу: активные (мужские) персонажи романа, совершающие насилие, не хотят чувствовать себя «маленькими» и быть зависимыми от матерей, как в случае минета, а выбирают роль архаических охотников, поражающих свою жертву сзади. Это не было только фантазией писателя, предпочитавшего одно другому: Сад создал наиболее точную метафору политических вкусов и идеологии века Просвещения, превратившего человека в животное, способное выполнять команды, в том числе команду «быть свободным». Не так много в европейской доиндустриальной истории было эпох, когда ради абстрактных идей нескольких психопатов ставились эксперименты над людьми, в первую очередь над детьми, чьи жизни оказывались не более чем расходным материалом.
Иллюстрация к «Жюльетте» Сада
Виктор Самохвалов
Спасибо за продолжение «Истории сексуальности», которая постепенно вырастает в труд. Одно замечание об изображении: «на вазе Одиссей изображен с обнаженным фаллосом. Едва ли это случайность. Кол – это продолжение фаллоса, вошедшего в единственный глаз Циклопа. Будучи ослепленным, глаз превращается в анус…»
1) Сначала все описал Гомер (который не упоминает фаллос) или сначала была создана ваза с фаллосом? Если сначала был Гомер, то фаллос относится лишь к фантазиям автора росписи.
2) «Глаз превращается в анус» лишь в классических психоаналитических символах, но в них, кроме вагинальных, фаллических и мастурбационных символов, ничего более и нет. В физиологическом смысле дырка глаза не соответствует фаллосу, так как она ничего не выделяет, остальные «дырки» имеющие сексуальный подтекст все выделяют (уретра, влагалище, анус, рот и даже ухо и нос). То есть – отверстие глаза – лишь рана, которая пока не заживет может выделять кровь или гной. Но сказать, что всякая рана есть отсылка к анальной боли – смело. Боль вообще лишь частично связана с локальными рецепторами и не существует особых рецепторов боли.
3) Возвращаясь к фаллосу на вазе. У приматов и архаичных народов и у современных мужчин в момент агрессии возникает кровенаполнение фаллоса, это называется фаллической угрозой, у приматов фаллос может тогда быть даже оружием, ритуализированный фаллос – фаллокрипта является оружием и у Эйпо Папуа Новой Гвинеи. Архаичные греки трусов не носили, поэтому естественным является заметная эрекция в момент агрессии.
Аркадий Недель ➜ Аркадий Недель
Точный возраст такой вазы определить сложно, ее датируют примерно VI в до н.э., то есть она помоложе Гомера (по нынешним датировкам). Но дело, как мне кажется, не в возрасте вазы или «Одиссеи», а в сюжете и иконографии. Важно то, как автор вазы, почти современник Гомера, воспринимал эту историю и соответственно ее изображал.
Конечно, дырка глаза отличается от иных «дырок» в человеческом теле, которые могут иметь сексуальную функцию, она действительно ничего не выделяет и в этом плане остается «мертвой», но в данном случае меня интересовал художественный жест Гомера – протыкание единственного глаза, боль Полифема, в чем-то сопоставимая с анальным сексом, особенно впервые (для пациенса). Является ли всякая рана отсылкой к анальной боли – вопрос, о котором следует еще подумать. Безусловно, со стороны Одиссея имела место фаллическая угроза Полифему. Тут не может быть никаких сомнений.
Анна Быстрова
Очень хорошо… Возможно, я забегаю вперед, и своим нетерпением предвосхищаю Ваши последующие посты на эту тему. И все равно не могу удержаться от вопроса: а зачем? Зачем мне этот детальный анализ «фаллической угрозы Полифему со стороны Одиссея», когда я со своими-то мужиками разобраться не могу?
Эдуард Гурвич ➜ Анна Быстрова
Как род искусства, как предмет искусства, как повод разобраться с историей вопроса. Это все изумительно именно в исполнении пытливого исследователя.
Но это мои представления. Автор же глубокого исследования, очевидно, готовящий его к публикации, нуждается в опыте общения с публикой, чтобы понять, что от нее ждать и насколько она готова принимать исследование не как руководство к действию, а как повод освоить еще один пласт истории человеческой.
Анна Быстрова ➜ Эдуард Гурвич
Значит ли это, что тексты автора (равно как и алгоритм его мышления и способ изложения умозаключений) не для всех? А для кого? Для таких, как мы с Вами? Простите за нескромность… лично я не считаю себя слишком уж высоколобой. В чем тогда аспект эволюции (если автор претендует на это в своих сочинениях)? И где она, эта дорога к храму, в котором можно причаститься высокому?
Аркадий Недель ➜ Анна Быстрова
Отвечу кратко: все эти «Эпизоды» – о том, что человек всегда стремился отвоевать у социального интимное пространство, где бы он или она могли ощутить себя по-настоящему свободными. Сегодня, казалось бы, при всех технических и медиа-возможностях, эта проблема стоит ничуть не менее остро, чем в античности или Средневековье. Мы живем в эпоху фронтального наступления социального на интимное (и не только в сексуальном плане), и вопрос о том, выживет ли последнее отнюдь не очевиден. И с этой точки зрения, конечно, эти тексты о личном, индивидуальном и конкретном.
Виктор Бейлис Аркадий Недель
Мне кажется, что Виктор Самохвалов, чьи суждения во многом справедливы, все же не прав в требовании установить, предшествовал ли Гомер вазе. Вообще-то любая рана на теле могла восприниматься как эротический объект (см. в эпиграмме Пушкина о провалившемся сифилитическом носе: «вот новая дыра»). В Библии даже сама вагина описывается, как женская рана. В «Фаусте» на реплику Мефистофеля, танцующего с ведьмой, о том, что во сне ему привиделось дупло с такими складками коры, что ему понравилась дыра, ведьма отвечает (в переводе Пастернака): «Ищите подходящий кол, чтоб залечить болящий ствол».
Аркадий Недель ➜ Виктор Бейлис
Я не помнил эти строки из «Фауста», но и впрямь получается так, что любая рана – эротический объект, вернее – место. Я тоже считаю, что, когда речь идет о Гомере и вообще об эпических событиях, то датировки не столь важны, что я Виктору Самохвалову и написал в своем ответе.
Напомните, пожалуйста, где в Библии вагина описывается как женская рана? Думаю, Фрейд был бы рад такому описанию) Но к слову, Самохвалов привел интересный аргумент, что проткнутый глаз (Полифема) ничего не выделяет, в отличие от вагины, ануса, носа… Можно ли на этом основании отказывать ему в «эротическом месте»?
Виктор Бейлис Аркадий Недель
К сожалению, не припомню, где это в Библии: надо искать. Что касается выделений из глаза, то не считая влаги, которую он испускает, рана из проткнутого глаза сильно кровоточит. Кроме того, следует вспомнить, что глаз располагается в глазной впадине, и это прежде всего роднит его со всеми упомянутыми углублениями. Таким образом протыкание глаза в какой-то мере уравнивается с дефлорацией, открывая доступ во впадину. Так что это то место, которому нельзя отказать в определении «эротическое».
Аркадий Недель ➜ Виктор Бейлис
Да, примерно так я и рассуждал, когда проводил эту параллель. Получается, что Одиссей лишил Полифема девственности, или иначе: проткнув ему глаз, он приравнял глаз циклопа с анусом. Жуткая сцена, она всегда ужасала меня своей жестокостью. Вот так началась европейская литература. Пришлось ждать без малого три тысячи лет, пока Бунюэль не нашел адекватный ответ Гомеру.
Лиза Питеркина
Поскольку тема меня волновала и волует как автора, я очень много размышляла о сексуальных контактах подобного рода. Мне было интересно посмотреть на этот феномен не только с точки зрения культуры и древних энергетических практик, но и с точки зрения практической психологии и психотерапии. Хотелось понять, почему все-таки эти виды сексуального контакта признавались либо извращениями, в худшем случае, либо девиацией. И в этом эпизоде для меня особенно важной была идея о сближении боли и наслаждения.