До сих пор мы видели грозовых карликов в борьбе с демоническими силами темных туч; но поэтическая фантазия нередко олицетворяла их в одном цельном образе, представляя тучу огромною бородою мифического малютки. Облака и тучи на древнем метафорическом языке уподоблялись всклоченным волосам, нахмуренным бровям и бороде, а небесный свод – черепу головы. Индусы в клубящихся облаках видели роскошные, прихотливо вьющиеся кудри отца ветров, бога бурных гроз Рудры, которому потому и давали эпитет многовласого. Зевс, Один и Донар были изображаемы с длинными бородами; Зевсу стоило только кивнуть черными бровями, чтобы потрясся весь Олимп (= небо); в прическе его греки находили подобие львиной гривы[480]. В скандинавских сказаниях Тор представляется краснобородым; когда он бывает раздражен, то дует в свою бороду или трясет ею и тем самым производит в облаках громы. Еще доныне употребительны – клятва: «dies walte der rotharige Donner!» и пословица: «roter bart – teufelsart». У славян и немцев рыжебородые считаются людьми опасными и лукавыми, что намекает на старую боязнь разгневанного громовника и на присвоение ему демонического типа. Красная или рыжая борода составляет существенный признак тех эпических героев, на которых перенесены были предания о древнем боге весенней грозы (таковы короли Оттон, Фридрих, Олаф), и цветом своим указывает на блеск молний, озаряющих тучи. Подобно солнечным лучам, названным золотыми кудрями богини Солнца, сверкающие молнии также сравнивались с золотыми прядями волос, а грозовое зарево, освещающее тучу, дало повод видеть в ней золотую бороду Индры; в порывах гнева своего против демонов, он потрясает этой бородою и заставляет дрожать небо, землю и крепкие горы. По мнению белорусов, у Перуна была голова с черными волосами и длинною золотой бородою; по свидетельству же Нестора, деревянный идол Перуна, поставленный в. кн. Владимиром в Киеве, имел на серебряной голове золотые усы. В связи с этими данными становятся понятными и то глубокое уважение к бороде, и те клятвы ею, о которых говорят старинные памятники[481]. Присвояя громовнику длинную бороду, народное воображение стало рисовать его старцем – Дедом, и такое представление встречается в преданиях рядом с другим, которое изображает его прекрасным юношею – добрым молодцем, наделяющим весь мир силою плодородия, свежестью и полнотою жизни. По белорусскому поверью, Дзедка, почитаемый хранителем золотых кладов, имеет красную, огненную бороду. Тем же характеристическим признаком отличаются и великаны, и демоны, как олицетворения грозовых туч: у исполинских ракшасов красные космы и бороды; в сейчас приведенной тирольской сказке замечено об огненных волосах и красной бороде великана. Такую же бороду средневековые саги приписывают предателю Иуде; а у св. Христофора, которому суеверный народ дает исполинский образ и власть над громом, непогодою и градом, были красные волосы. Немецкая сказка упоминает о черте-драконе с тремя золотыми волосами, за которыми смелый герой отправляется в его мрачное, адское жилище; вырванный из головы сонного демона и принесенный домой, волос этот оказывается весь из чистого золота и столь велик, как шест. Та же сказка, в норвежской редакции, говорит о трех перьях, вырванных из хвоста убитого дракона, что с одной стороны указывает на представление молнии летучим пером, а с другой – на пернатую одежду, в которую облекался коварный Локи. Я. Гримм сближает означенную сказку со старинной сагою о Торкилле. Thôrkill (= Тор) предпринимал далекое странствование в пустынную пещеру ugarthilocus’a, по ту сторону великих вод и вырвал один из его огромных, копью подобных волос: это не более как новая подробность к описанию того визита, какой был сделан Тором царю великанов – Utgardhaloki. Любуясь на золотистый извив молнии, падающей из черной тучи на землю тонкою нитью, древний человек выразил это явление в поэтическом сказании о драконе, у которого бог-громовник вырывает золотой волос; с каждым утраченным волосом чудовище более и более теряет свою силу. Греческие сказки утверждают, что сила дракона именно заключена в трех золотых его волосах»; а русская былина, связывая стародавний миф с библейским преданием о Самсоне, устами калик перехожих говорит Илье Муромцу:
Не ходи драться с Самсоном-богатырем,
У него в голове семь власов ангельских.
В старину думали, что волосы делают колдуна нечувствительным к боли, и потому прежде, чем подвергнуть обвиняемого в чародействе пытке, брили ему голову. Соответственно уподоблению туч всклокоченным, косматым волосам возникло поэтическое представление, будто небесная гроза их расчесывает или подрезывает (подстригает), а вихри то разносят их, то путают и завивают в кудри. В народных песнях бездомный скиталец говорит о себе:
Мне змыют дробни дожчи,
А раскудрют (вар. расчешут) буйни витры.
Болгары северный ветер называют стрижко. Слово расчесать (основная форма кас – рыть, рвать, лит. kasti – копать, kassyti – чесать в голове, чистить скребницею коня, белор. чесаць и чеш. česati – быстро убегать), кроме общепринятого значения, употребляется еще в смысле: разбить, разнести, рассеять вражие толпы. Отсюда объясняется, почему сказочные герои в состязании с чертом или змеем царапают его железными когтями или железным гребнем, которым расчесывается пенька. По немецкому поверью, когда великан чешет свое тело, то шум от его почесыванья разносится на далекие пространства. Литовцы рассказывают о великане Альцисе, который был так высок, что в самых глубоких реках вода доставала ему только по колена; жена его славилась необычайною силою: хватить быка за рога и перебросить его через себя – для нее было легкое дело. Она расчесывала своему мужу бороду и волосы на голове огромным гребнем, зубцы которого походили на крылья ветряной мельницы. В одну из русских сказок занесен любопытный эпизод о старике, который сидит под дубом, а длинные волоса его, борода и брови заросли в землю. Юная героиня подрезала ему волоса ножницами; а он научил ее, как добыть живую воду и воскресить к жизни окаменелых богатырей. То же предание находим и в новогреческой сказке, где герой подрезывает заросшие в землю брови, ресницы и усы дракона. Смысл тот: чтобы добыть живую воду = дождь, надо подрезать (= разбить молниями) косматые тучи. Elbkönig и цверги (как духи, являющиеся под облачными покровами) обыкновенно представляются маленькими старичками, с седыми бородами до самых колен; эльфы, нападая на человека или коня, спутывают и сбивают в колтун волоса и гривы; эльбины славятся своими роскошными русыми косами, которые они любят расчесывать и заплетать, сидя на горе или на берегу реки и озера Наши водяные и русалки любят то же занятие, и когда расчесывают свои волосы, то с них быстрым потоком струится вода. Этот прекрасный поэтический образ не забыт и немцами, которые представляют никса стариком, восседающим на скале и выжимающим свою мокрую бороду. Описывая потоп, Овидий рисует такую картину: влажнокрылый Нот полетел над землею, голова его одета непроницаемым мраком, капли воды падают с седых волос, крыльев и длинной бороды; толпою окружают его облака, и как только он подавит их рукою – обильный дождь льется на землю. В некоторых деревнях на Руси, во время засухи, обмакивают в воду чесальную щетку и верят, что это вызовет дождь. В этих представлениях кроется основа того эпического приема, который заставляет сказочных героев, спасаясь бегством от своих врагов, бросать гребенку – и позади их тотчас же появляется полноводная река или вырастают горы, как метафора дождевых туч. Заклятый молодец, отдавшийся черту, – чтобы избавиться от демонской власти, должен семь лет не мыться, не сморкаться, не стричься и не чесаться, т. е. бог – владыка светлого неба (Фрейр?) на семь зимних месяцев подчиняется демону-Зиме и во все это время не купается в дождевой воде и обрастает густыми и косматыми волосами = туманами и тучами, которых не стригут и не чешут острозубые молнии. Любопытно, что простолюдины называют дьявола неумытым (то же, что нечистый = демон черных туч и ночного мрака).