[165]. Точно так же если при крещении младенца воск с его волосами плавает в купели, то новорожденный будет долговечен, а если потонет, то ему суждено скоро умереть[166]. В среду на первой неделе великого поста ходят на Руси к родникам и речкам, прислушиваются – как шумит вода, и по ее шуму заключают о будущем лете; если вода шумит как мельничный жернов, то ожидают летом больших гроз: поверье, стоящее в связи с тем громовым жерновом, на котором разъезжает по небу Перун. 30 ноября прислушиваются у рек, озер и колодцев и по шуму и тишине воды заключают о предстоящей зиме: будет ли она тихая (умеренная) или суровая, с бурями и сильными морозами; а в августе (10-го числа) примечают колебание вод и по этому судят о характере будущей осени и зимы: если гладь воды не колышется ветрами, то осень будет тихая, а зима – неметельная. Греки и германцы гадали по журчанию ручьев, по гулу водопадов, речных стремнин и водоворотов; светлый и обильный водами источник предвещал счастие, мутный сулил беду, а иссохший – горестную утрату. Наиболее распространенное на Руси и у болгар гадание совершается на Рождественские Святки следующим образом: приносят чашу ключевой воды, кладут в нее кусочек хлеба, щепоть соли, уголь и несколько золы, собирают у присутствующих кольца и другие мелкие металлические вещи и, опустив их в воду, самую чашу покрывают белым платом. После того начинают петь подблюдные песни, из которых каждая заключает в себе краткое предзнаменование будущего. Вслед за возглашенною песнею вынимается наугад одна из погруженных в воду металлических вещей, и тот, кому она принадлежит, принимает слова подблюдной песни за вещий, божественный приговор, или, как выражается постоянно повторяемый припев: «кому вынется, тому сбудется, скоро сбудется – не минуется!» Уголь и зола, как знамения бога Агни, придают ключевой воде священное значение амриты, а хлеб-соль сообщает ей животворящие свойства дождя, который поит нивы и дает человеку насущную пищу; капли его, как мы видели, уподоблялись хлебным семенам. Всякое гадание есть собственно допрос обожествленных стихий: кому какая назначена судьба, на чью долю какой должен выпасть жребий? Опускаемые в воду кольца и вещи суть жребии гадающих.
Бог-громовник был карателем злых демонов, людского нечестия и неправды; своими пламенными стрелами он поражал грешников и обидчиков. Как бросатель молний, он был признан владыкою огня; как низводитель дождей – владыкою земных вод. Вместе с этим и огонь и вода получили в глазах язычников священный авторитет и ничем не отразимую силу обличать и наказывать ложь. Потому отдаваться на суд этих светлых, правдивых стихий представлялось им делом религиозного долга и самым верным средством для раскрытия истины. Судебное испытание огнем и водою составляет общее достояние не только арийских, но и многих других народов[167]. В средние века оно господствовало всюду в Европе, под именем божиих судов и ордалий (Gottes urtheil, Gottes gericht, dei judicium, divinum judicium, ordâl). Католическая церковь приняла эти суды в свое заведывание, и вместо древних жрецов – христианское духовенство стало призывать Бога, защитника невинности и мстителя неправды, к решению сомнительных спорных дел, освящать орудия испытаний и хранить их при церквах. По исследованиям Я. Гримма, тот, кто доказывал преступление или желал очиститься от взведенного на него подозрения, должен был: а) продержать несколько времени на огне голую руку или b) пройти в одной рубашке через зажженный костер; с) взять голыми руками кусок раскаленного железа и пронести его несколько шагов или бросить через известное пространство (judicium ferricandentis); d) раскаляли еще девять сошников, клали их в некотором расстоянии один от другого, и заподозренный обязан был пройти по ним босыми ногами. Если затем обнаруживались на теле обжоги – это служило доказательством виновности, и обратно: при отсутствии обжогов лицо, подвергнутое испытанию, признавалось невинным. Испытание водою было двух видов: а) кипятком (judicium aquae calidae vel ferventis) и b) холодной водою (judicium aquae frigidae). В первом случае надо было опустить голую руку в котел, наполненный горячею водою, и достать брошенное в него кольцо или камень. Второй способ употреблялся преимущественно для обличения ведьм; женщин, заподозренных в колдовстве, связывали веревками и бросали в реку; если они плавали поверх воды, то считались виновными, а если погружались на дно – то невинными: первых подвергали наказанию, а последних отпускали на свободу. Гримм объясняет это древнейшим воззрением на воду как на элемент священный, чистый, не приемлющий в себя нечестивцев; но такое объяснение ослабляется другими свидетельствами, по которым погружение испытуемого в воду принималось за знак виновности, а плавание поверх воды вело к оправданию[168]. Вода могла карать преступников потоплением и потом извергать их трупы; относительно же ведьм существует поверье, что они не тонут в воде, и основа этого поверья скрывается в их первоначальном стихийном значении. Испытание горячим железом и водою было в старину у всех славянских племен, и следы его даже доныне сохраняются в Болгарии, Сербии и Далмации. По словам Вука Караджича: если на кого-нибудь скажут, что он украл, а обвиняемый станет отрекаться, то наливают полный котел горячей воды, кладут в него кусок раскаленного железа или камень, и тот, кого заподозрили в воровстве, должен засучить рукава и вынуть из воды железо или камень обеими руками; если он прав – то ни за что не обожжется, в случае же действительного участия его в воровстве на руках будут обжоги. В древнечешской песне, известной под именем «Суда Любуши», находится знаменательное свидетельство о суде божием огнем и водою: когда братья Кленовичи заспорили о наследстве и княжна Любуша, собираясь рассудить их «по закону вечножизненных богов», вступила на отний злат стол, то при ней были
дъве вегласьне деве,
изоучене вещьбам витязевым;
оу ед’ноi с ть дьскы правьдодатьны,
оу в’торыi мечь кривьды кapai и;
против има пламы правьдовъзвестьнъ,
и подъ нима святоцоудьна вода.
Девы вегласные[169], изученные вещьбам, суть вещие служительницы при неугасимом огне Перуна; они являются с священными атрибутами судебной власти: с досками правдодатными, на которых начертаны законы, и с мечом – карателем кривды, символом бога-громовника и его разящих молний; они собирают и голоса в народных собраниях; перед ними горит пламя, поведающее правду, (plamen pravdozuesten) и стоит вода очищения – voda suato-cudna, которая смывает всякое неправедное подозрение и очищает невинного от ложных обвинений: cudna от cud – чистота, cuditi – очищать, cudar – судья[170]. Княжна Любуша, очевидно, соединяет в своих руках власть правительственную и судебную вместе с религиозною; это доказывается и ее белою одеждою, и присвоенным ей даром предвещаний. «Ряд права земского», памятник чешских законов второй половины XIV столетия, свидетельствует, что суд божий водою и железом существовал в это время еще в полной силе. По жалобе на завладение недвижимым имуществом, если обе стороны подтверждали свои показания присягою, то истец должен был идти в глубь реки, а ответчик следовать за ним на расстоянии трех шагов; если истец начинал тонуть, то ответчик мог воротиться и объявлялся оправданным; наоборот – если истец переходил реку, а ответчик подвергался опасности утонуть, то этот последний терял жизнь и имущество; если же оба счастливо достигали берега, то ответчик освобождался от иска. Испытание железом было высшею степенью божьего суда и допускалось только в тяжких обвинениях, как, наприм., ночное нападение на дом. Подсудимый обязан был простоять известное время на раскаленном железе (обыкновенно употреблялась для этого железная часть плуга) или до тех пор держать на нем два пальца, пока произнесет присягу в доказательство своей невинности; если он отнимал пальцы от железа прежде, чем окончена присяга, то обвинялся и терял жизнь. По сербскому законнику царя Душана (XIV столет.), тот, кто отдавался на божью правду, должен был сунуть в раскаленный котел руку или выхватить железо из огня, разведенного при дверях храма, и отнести его на алтарь. У нас, по свидетельству Русской Правды, также было судебное испытание железом, и хотя форма этого испытания не объяснена, но, без сомнения, она была такая же, как у других славян и германцев. В договоре смоленского князя Мстислава с Ригою и Готским берегом 1229 года испытание железом, в тяжбах русских с немцами, могло быть допускаемо только по обоюдному согласию спорящих сторон: «роусиноу не вести латинина ко жельзоу горячемоу, аже сам въсхочете; а латининоу тако роусина не вести, аже сам въсхочете». Народные пословицы и поверья до сих пор сохраняют воспоминание о божьих судах: «Бог всякую неправду сыщет», «виноватого Бог (или рок) найдет», «правда не втонеть у воде и не згоригь у вогне»; выражение: «вывести кого на свежую воду» означает: уличить во лжи, в неправде. Чтобы узнать виноватого, в деревнях прибегают к следующему средству: созывают всех заподозренных и раздают им по рукам зажженные лучины одинаковой меры; чья лучина сгорит скорее, тот и виноват. С целию изобличить вора заставляют его целовать в дуло заряженного ружья; а баб, обвиняемых в колдовстве, бросают в пруд или реку: если она плавает поверх воды – то признается злою ведьмою, если же тонет – то на нее взвели напраслину. Мифы представляют бога-громовника кузнецом и пахарем; раскаленное железо, сошник и камень – символические знамения его молний, заряженное ружье – позднейшая замена Перуновой стрелы или палицы, кипучая вода равносильна воде небесных источников, приготовляемой в грозовом пламени.