ся крови, истекающей из ран, наносимых Перуновыми стрелами облачным демонам. Отсюда возникли заговоры на остановление руды (крови), заговоры, обращенные к богу-громовнику с мольбою запереть кровавые раны – так же, как запирает он дождевые источники. Приведем слова заговоров: «шел Господь с небес с вострым копием, ручьи-протоки запирает, руду унимает – стрельную, ручебную, ножевую, топоровую…» – «Встану благословясь, пойду перекрестясь во чистое поле, во зеленое поморье, погляжу на восточную сторону: с правой, со восточной стороны летят три врана, три брательника, несут трои золоты ключи, трои золоты замки; запирали они, замыкали они воды и реки и синие моря, ключи (источники) и родники; заперли они, замкнули они раны кровавые – кровь горячую. Как из неба синего дождь не канет, так бы у раба божьего (имярек) кровь не канула. Аминь». – «Есть в святом, море (= в небе) – лежит лотырь-камень, на том камню стоит Иоанн Креститель[300], подпершись железным посохом, и уговаривает у раба божьего (имярек) кровавую рану – посеченную, порезанную, в белом теле щипоту, в костях ломоту, уговаривает у раба божьего семьдесят жил, становых три жилы, и замыкает ключом божиим». (Новгород, губ.) Выражения эти перешли в самый обряд: при сильном течении крови из носу берут замкнутый замок и дают крови капать сквозь его дужку или вместо этого – держат в обеих руках по ключу и верят, что такое средство останавливает течение руды: кровавая жила запирается.
Молнией прогоняет Перун злых демонов; в верованиях народных она представляется спасительным орудием против всякого дьявольского наваждения и чародейства. Уподобляя это орудие ключу, древний человек прибегал к богу-громовнику с мольбами укрыть его от вражеских замыслов своим облачным покровом, оградить и замкнуть своим золотым ключом, или заклинал небесного владыку запереть этим ключом уста колдунов и ведьм, готовые наслать на мир божий разные болезни и бедствия: «пойду я раб (имярек) из избы дверьми-воротами; навстречу мне Михаил-архангел (подставка воинственного Перуна архистратигом небесных сил) со святыми своими с ангелами и апостолами, и возмолюсь я Михаилу-архангелу: Михаил-архангел! заслони ты меня железною дверью и запри тридевятью замками-ключами. И глаголет мне, рабу божию, Михаил-архангел: заслоню я тебя, раба божия, железною дверью и замкну тридевятью замками-ключами и дам ключи звездам… возьмите ключи, отнесите на небеса!» – «Замыкаюся я, раб божий, девяноста позолоченными ключами от колдун(а), от колдуницы, от волхвов и от волхвиц; кину я, раб божий, те девяносто позолоченных ключей в окиян-море (= небо). Никому в кияне не бывать и ключей моих не вынимать»[301]. – «Завяжи, Господи, колдуну и колдунье, ведуну и ведунье уста и язык на раба божия (имярек) зла не мыслити. Михайло-архангел, Гавриил-архангел, Никола милостив! снидите с небес и снесите ключи и замкните колдуну и колдунье, ведуну и ведунье и упирцу (упырю) накрепко и твердо. И сойдет Никола милостив и снесет железа, и поставит от земли до небес, и запрет тремя ключами позолоченными, и те ключи бросит в окиян-море; (в окиян-море) лежит камень-алатырь: тебе бы каменю не отложаться, а вам ключам не выплывать по мое слово». В наговорную воду, употребляемую против сглаза, хорутане вместе с угольями кладут стрелу или ключ. Призываемые на суд и к начальству читают такое заклятие: «Господи, Владыко Вседержителю! дал еси Петру и Павлу (память того и другого празднуется в один день, и потому народ постоянно соединяет их имена) ключи царствия небесного; сделай мне, Господи, златы свои ключи, запри, загради и заключи сердце (= строгость, озлобление) начальников». Яркий блеск и громовое потрясание небесных ключей (= молний) – знамение гневного Перуна, выступающего на вражду с толпами демонов; это поэтическое выражение послужило основою народных примет: не стучи ключами, не бросай их на стол, не играй ни ножом, ни ключами – не то настанут в доме неприязнь и ссоры.
Уподобляя молнию золотому ключу, фантазия сблизила эту метафору с двумя другими представлениями грозового пламени – фаллюсом и цветком. По указаниям народного эпоса, фаллюс бога-громовника есть именно тот ключ, которым отпирает он «сокровенное» облачной девы, чтобы упиться ее любовным напитком (= дождем; ср. с древним сказанием об Одине и Гуннлёде). В народной русской сказке находим следующий эпизод: у жены-красавицы долго пропадал в далеких странах любимый муж (= зимнее странствование бога-громовника), и стали за нее свататься разные цари и царевичи, короли и королевичи. И вот, когда они сидели за столом да угощалися винами, воротился муж в шапке-невидимке (= в облаке). Жена тотчас догадалась о его возврате, ибо на всех деревьях показалась свежая зелень, и задала своим женихам такую загадку: «была у меня шкатулочка самодельная с золотым ключом; я тот ключ потеряла и найти не чаяла, а теперь тот ключ сам нашелся. Кто отгадает эту загадку, за того замуж пойду!» Цари и царевичи, короли и королевичи долго над тою загадкою ломали свои мудрые головы, а разгадать не могли. Говорит красавица: покажись, мой милый друг!» Добрый молодец снял с головы шапку-невидимку. «Вот вам и разгадка! – сказала она женихам, – самодельная шкатулочка – это я, а золотой ключик – это мой верный муж»[302].
Перунов цвет, по народным сказаниям, отверзает облачные скалы и криницы и потому служит как бы ключом к затаенным в них сокровищам солнечного света (= небесного золота) и дождя (= дорогого вина). В холодное время зимы прекрасная богиня Лада скрывается за густыми тучами и туманами и остается за их мрачными затворами печальною узницею – до тех пор, пока не расцветет весною пламенный цветок Перуна и не отопрет темницы. Чешская песня изображает этот миф в следующих стихах:
O Maria! о Maria!
kde’s tak dlouho byla? –
U studýnky, u rubinky
nice jsem si myla,
zámeckem, zámeckem
jsem se odmykala,
listeckenv listeckem
jsem se odmykala.
Освобожденная и омытая в дождевых потоках, богиня является в мир пречистою, светлою женою и несет с собой щедрые дары: вино и золото (= дожди и ясную погоду). По свидетельству немецких саг, weisse frau, когда наступает час освобождения, просит у всех встречных glücksblume или springwurzel, и если получит этот цветок – отпирает им подземные погреба, где стоят бочки благородного вина и лежат кучи золота, серебра и самоцветных каменьев. Однажды коровий пастух (= Донар – пастырь небесных стад) нашел прекрасный цветок, сорвал его и заткнул в шляпу, но вскоре почувствовал на голове что-то тяжелое; смотрит – цветок превратился в серебряный ключ, а подле стоит белоснежная дева. Этим ключом отпер он двери во внутренность горы и обрел там несметные сокровища. Предание о Перуновом цвете, этом таинственном ключе к подземным кладам, было перенесено на первенца весны – золотисто-желтый цветок (primula veris), который появлением своим как бы отпирает земные недра и открывает путь всемдругим злакам. В Германии цветок этот называется schlüsselblume, himmelsschlüssel, Frauenschlüssel. Признавая дождящего Перуна за владыку земных вод, предки наши воссылали к нему мольбы даровать им счастие в рыбной ловле; после принятия христианства мольбы эти стали обращаться к апостолу Петру, который (как известно) и сам был рыбаком. Чтобы ловля была удачная и обильная, архангельские рыбаки, отправляясь на морские промыслы, читают следующее заклятие: «во имя Отца и Сына и св. Духа! Отступися диавол от всех дверей и от всех углов храмины сея и от всех узлов льняных и конопляных (т. е. сетей) и всяких разных ловушек. Здесь тебе нет ни места, ни части; здесь с нами, с рыболовами, честный крест Господень! здесь св. Троица – Отец, Сын и св. Дух; здесь Мати Христа Бога нашего, пресвятая Богородица – держит во правой руке цвет и траву и дает нам, рыболовам, для обкуриванья и сохранения нашей рыбной ловли: льняных и посконных и конопляных ловушек, красной рыбы-семги и белой рыбы… Здесь св. апостолы Петр и Павел держат во правых руках адамов крест – цвет и траву и золотые ключи, и дают нам, рыболовам, для-ради сохранения нашей рыбной ловли». Другой заговор читается так: «по благословению Господню, идите св. ангелы ко синю морю с золотыми ключами, отмыкайте, и колебайте синее море ветром и вихером и сильною погодою, и возбудите красную рыбу-семгу и белую рыбу, раки и щуки и прочих разных рыб, и гоните из-подо мху, из-под вйченего[303] куста и от крутых берегов и желтых песков, и чтоб она шла к нам, рыболовам, в матушку-реку быструю Двину и в разные реки и озера… шла бы в наш рыболовный завод, не боялась бы и не пе(я)тилась наших льняных и посконных и конопляных сетей и всяких разных наших ловушек». Обе метафоры молнии: цвет и ключ поставлены здесь рядом. Цвет-трава в руках Богородицы и апостола Петра есть мандрагора, известная на Руси под именем адамовой головы; заговор называет ее адамовым крестом, что отзывается глубокою стариною: крест был символом Торова Mjölnir’a, так как древнейшая форма каменных молотов была именно крестообразная. «Адамовой головою» рыболовы и охотники окуривают в чистый четверг свои сети и силки, чтобы ловля была успешная; окуривают этой травою и ружья, чтоб они не портились и давали бы меткие выстрелы. Апостол Петр и св. ангелы (собственно: духи гроз) отмыкают золотыми ключами (= молниями) синее море (= дождевые тучи), вздымают бурные вихри, волнуют реки и озера и гонят рыбу в расставленные сети. Первоначально, по всему вероятию, здесь разумелась не простая рыба, а та, ловлею которой занимался Тор во время весенней грозы[304]. В связи с травою «адамов крест» надо поставить поверье о чудесной траве, известной под именем Петрова креста. Эта последняя так описана в народном травнике: «ростом в локоть, цвет багров, растет кусточками, корень весь крест-накрест»; она попадается только счастливым, помогает отыскивать клады и предохраняет от нечистой силы