у мосту, можно достать столько золота, сколько душе угодно. Другой рассказ: ярко блестит при солнечном свете куча золота, черный змей обвивает ее кольцом, и только небольшой промежуток остается свободным для прохода, между головой и хвостом змея. Один слуга увидал клад, прошел в этот промежуток и стал забирать золото, как вдруг послышалось страшное шипение; испуганный, он бросил добычу и пустился бежать. В то же мгновение змей вместе с сокровищем погрузился в гору, которая и сомкнулась за ним; бурная гроза пронеслась, солнце по-прежнему мирно сияло на небе, а на земле лежало несколько монет, упавших вне змеиного кольца. Сказание о змее Фафнире (Fâfnir) принадлежит весьма ранней эпохе. Песни Старой Эдды рассказывают, что ему досталось золотое сокровище, отнятое некогда хитрым Локи у карлика Андвари. Нося на голове «ужас наводящий» шлем Эгира, Фафнир возлежал на наследственном золоте. Имя Oegir (Ăgias, Ŏgias, гот. Ŏeis, др. – сакс. Agi, др. – вер. – нем. Aki, Uoki) тождественно Ahi; первоначально это был демон дождевых туч = змей; низвергнутый с неба молниями громовника, змей-туча упал дождевой водою и образовал земные моря и потоки. Потому Эгир признан был морским богом; но воспоминание о его древнейшем значении не было совершенно утрачено, и скандинавская сага причисляет его к породе великанов, враждебных асам[386]. Шлем Эгира – метафора темного облака. Зигурд, потомок Одина, убивает змея Фафнира, овладевает сокровищем и увозит его на спине богатырского коня Грани. Подобно Зигурду, и Зигфрид добывает сокровище, поражая страшного дракона: это знаменитый клад Нибелунгов – имя, соответствующее Нифлунгам Эдды. Nibling, царь карликов, оставил его в наследство своим сыновьям, которые спрятали сокровище под драконовым камнем, где и нашел его Зигфрид. Карлики, как увидим в следующей главе, стоят в близких отношениях к великанам туч, так же хранят великие богатства и, как грозовые духи, занимаются ковкою металлов. Поражая молниеносным мечом змея-тучу Зигурд = Зигфрид выводит золото солнечных лучей из-за темных покровов облаков и туманов: Nibelunc = sohn des nebels, Niflheim = страна мрака, туманов, ад. В валахской сказке змеи, похищающие царевен, названы туманными. Проклятие, которое изрек карлик Андвари и которое влечет за собою целый ряд убийств и гибель тех, кому достается сокровище, напоминает нам русские предания о заклятиях, сопровождающих зарытие кладов. По свидетельству немецкой сказки, дракон обладает чудесным бичом: стоит только хлопнуть этим бичом, как тотчас запрыгает золото, т. е удары громовой плети вызывают золотистые искры молнии.
Литовцы рассказывают о двух исполинских богатырях Витольфе и Альцисе; и тот, и другой победил под горою змея и завладел великими сокровищами. Богатырь Добрыня нашел в змеиных пещерах злато-серебро; хранение этих металлов и вообще кладов русские поверья приписывают огненному змею. Над кладами горят свечи; заметит ли кто такую свечу, увидит ли летящего змея – в обоих случаях должен произнести заклятие: «аминь, аминь, рассыпься!» – и клад рассыпается деньгами, а змей искрами. Над чьим домом рассыпается змей, туда, по мнению поселян, носит он богатство. Сербское выражение «змajeвe отресине» означает: блестяк, золото, отрясаемое летучим змеем, а лужицкая поговорка: «won та zmija» (он имеет змея) употребляется в смысле: у него не переводятся деньги. Лужичане верят, что мифический змей (plon) несется по небу с такою быстротою, что глаз не успевает за ним следовать, и над кем опустится, тому приносит счастье и благословение. Своих любимцев между людьми он наделяет золотом, являясь к ним через дымовую трубу; такого змея, приносящего золото (деньги), называют: peńeżny (денежный) zmij. Ему же принадлежит и охранение зарытых в земле сокровищ, присутствие которых узнается по яркому блеску играющего на том месте пламени, что обыкновенно выражается словами: peńezy hraja. Кому служит змей, тот весьма скоро становится богачом; но за свои дары змей требует жертвенных приношений. В избах он поселяется за печкою, и на плите очага ставят для него молочную кашу, мясо и другие яства, которые и пожираются им в то время, как скоро все заснет в доме. То же поверье встречаем в Белоруссии о домовом цмоке (змее); здесь ходит рассказ о мужике, которому змей носил деньги, а этот обязан был ставить ему на кровле дома яишницу. Разбогатевши, мужик пренебрег своею обязанностью и однажды не поставил обычной яствы; змей улетел озлобленный, а на другой день изба и все надворные строения мужика сгорели, и он сделался бедняком. Чехи признают дракона за демона, готового служить человеку; когда он летит высоко, то предвещает счастие (= плодородие), а низко – предвещает беду, преимущественно опасность от огня; несется ли он над городом или деревнею, надо ожидать большого пожара. О людях, разбогатевших неизвестными средствами, чехи говорят: «у них поселился плевник» (огненный змей) – точно так же, как немцы думают, что таким счастливцам черный дракон приносит деньги через печные трубы. Таким образом змей, как воплощение молнии, низведенной некогда (по свидетельству древнего мифа) на домашний очаг, отождествляется с домовыми духами и получает характер пената. Воображение простолюдинов помещает его за печкою и заставляет прилетать в избу чрез дымовую трубу; в России всюду убеждены, что именно этим путем появляется и исчезает огненный змей. По чешскому поверью, в каждой избе есть свой домовой змей – had-hospodařik, который иногда показывается людям; когда умирает этот гад, то вместе с ним умирает и хозяин дома. В некоторых деревнях утверждают даже, что в каждом доме живут две большие змеи; окруженные детенышами, они являются таинственными представителями хозяйской семьи. Если будет убит змей-самец, то немедленно умирает хозяин дома, а если самка – то смерть постигает хозяйку.
Змеи эти оберегают дом и принадлежащие к нему владения от всякого несчастия и заботятся, чтобы все было сохранно. Had-hospodařik живет или под печкою, или под порогом избы, и потому никто не осмеливается колоть дрова на пороге, чтобы не убить нечаянно змея. Напомним, что домовые эльфы также обитают под порогом избы, и что кобольды = гении пламени, разводимого на домашнем очаге, нередко являются в образе красного или синего дракона. Падающие звезды принимаются за огненного змея или дьявола, который, рассыпаясь искрами – превращается в клад; в том месте, куда упадет звезда, можно найти под землею великие сокровища. Кто увидит змей, свившихся в клубок, и между ними царя-змея, тот должен бросить в их кучу камнем (= метафора молнии, donnerstein), и змеи тотчас же обратятся в чистое золото.
Старинный метафорический язык уподоблял солнце не только золоту, но и драгоценному камню, и блестящей короне. Выражаясь поэтически, змей – облачитель дневного светила – заключает в себе самоцветный камень или носит на голове золотую корону, украшенную дорогим камнем; а во время весенней грозы и дождевых ливней, просветляющих лик омраченного солнца, он сбрасывает с себя эту корону или камень. Но под тою же метафорой золотого, светящегося камня представлялась и молния, носимая змеем-тучею и роняемая им в быстром полете по воздуху. Давая сходные метафорические названия различным явлениям природы, фантазия древнего человека постоянно сливала их в своих мифических сказаниях, что замечается и в преданиях о змеином камне. Миф этот с течением времени был перенесен на земных змей, которые, по мнению народа, имеют у себя царя, украшенного чудною короною. По свидетельству кельтских и германских сказаний, король-змей носит на голове золотой венец с бесценным блестящим камнем (schlangenstein). В весеннюю пору, когда начинаются грозы, змеи пробуждаются от зимнего оцепенения (сна) и выползают из нор на свет божий, и впереди их – король, которого легко узнать по золотому венцу. Если разостлать перед ним красный плат, то он положит на него свою корону, и тогда можно овладеть ею, но схвативши корону – надо сейчас же спасаться бегством на быстром коне. Заметив похищение, змеиный король начинает страшно и громко шипеть, преследует вора, и если настигнет, то предает смерти. Когда король-змей купается в источниках или пьет приготовленное ему молоко, он непременно снимает с себя корону; предание это известно и между чехами: змеи, рассказывают они, имеют свою королеву, которая носит на голове золотую коронку и снимает ее только в день св. Петра и Павла, отправляясь купаться в источнике, или в то время, когда расстелют белый плат и поставят для нее молоко. Смысл предания ясен: король-змей или королева-змея сбрасывает с себя корону-солнце не прежде, как искупается в небесных источниках или упьется небесного молока, т. е. не прежде, как прольются доищи и исчезнут с неба темные тучи; потому потеря короны для змеиного короля равняется потере жизни. По болгарскому поверью, змеиный царь бывает о двух головах, на одной голове – корона, а язык – из бриллианта; если убить этого царя (что, впрочем, весьма трудно, ибо он окружен самыми лютыми змеями, которые все подымаются на его защиту) и завладеть бриллиантом и короною, то сделаешься повелителем всего мира и будешь бессмертным. В других славянских землях и в Германии думают, что обладание змеиною короною сообщает человеку чародейные знания, помогает находить подземные клады и наделяет бесчисленными богатствами. Между другими кладами змеи стерегут камень, с помощью которого можно оживлять мертвых, возвращать зрение и открывать золото; грозовые птицы сражаются со змеями и похищают у них это сокровище. В Нормандии уцелело предание, что вестница весны – ласточка обладает таинственным знанием находить за морем драгоценный камень, дарующий слепым зрение; если разостлать под ее гнездом красный платок, то она, принимая его за огонь, бросит туда чудный камень, и тогда легко овладеть им; т. е. весна выводит из-за облачного моря животворное солнце, это всевидящее мировое око, прогоняющее слепоту зимы и ночи и все позлащающее своими яркими лучами. На Юре рассказывают о бессмертной, летучей змее с алмазным (диамантовым) глазом. У армян, как свидетельствует барон Гакстгаузен, сохраняется верование, что между змеями горы Арарат есть порода, состоящая под владычеством могучей царицы, которая держит во рту волшебный камень и в известные ночи бросает его высоко на воздух, где он сияет как солнце; вечное счастье тому, кто сумеет схватить его на лету. У разных народов существуют рассказы о камнях, зарождающихся в голове ехидны, змеи и петуха; кто достанет такой камень, тот может считать себя совершенно счастливым: все желания его будут немедленно исполняться. Эти суеверные предания вызвали в средние века желание отыскать философский камень, обладающий силою превращать все в золото, увеличивать продолжительность жизни и наделять мудростью (ôskasteinn = wünschelstein). В русской сказке добрый молодец строит корабль и, нагрузивши его угольем, плывет в открытое море – к тому острову, где было логовище двенадцатиглавого змея, который выходил оттуда пожирать народ; змей спал, и сказочный герой, пользуясь этим, засыпал его угольем, развел огонь и принялся раздувать мехами: очевидно, это богатырь-громовник, раздувающий грозовое пламя кузнечными мехами. Когда змей лопнул, он отрубил ему мечом все