. Раскроем действительное значение мифа: великан Thrymr (= громкобурливый), пользуясь зимним сном бога-громовника, похищает молнию и скрывает ее в глубине облачных подземелий на восемь месяцев зимы, которая на севере Европы бывает очень продолжительна; он думает завладеть и богиней Фреею, но приходит весна – Тор снова обретает свой молот, и в возжженном им грозовом пламени гибнут Трим и подвластные ему великаны. Миф этот стоит в тесной связи с общим германо-славянским верованием, будто «громовые камни или стрелки (donnersteine, donnerhämmer), ниспадая из туч, входят в глубь земли и, оставаясь там в продолжение семи лет, – по истечении означенного срока выступают на ее поверхность. Семь лет указывают на семь зимних месяцев, а темные подземелья – на мрак сгущенных облаков. Таким образом, ежегодно похищаемая молния покоится в зимнее время в облачных пещерах; а весною, когда Перун отпирает золотым ключом горы-тучи, когда из недр земных выходят ярко горящие, золотые клады, она снова начинает разить великанов и демонов. В народных песнях Дании воспеваются и покража золотого Торова молота, и сокрытие в облачной горе богатырского меча (= другая метафора молнии). Молодой рыцарь Орм стучится в дверь гробницы своего отца. «Кто ты, дерзкий, пришедший возмутить мой покой?» – «Это я – твой сын!» – «Чего ты хочешь? я уже отдал тебе груды золота и серебра». – «Правда, но я хочу твоего меча; если ты откажешь мне, я разобью скалу, которая служит твоею могилою, на пять тысяч кусков!» Отец отдает свой богатырский меч, и вооруженный им Орм убивает великана Берна. Сходно с этим, наши сказочные богатыри прежде всего добывают из гор или подземелий несокрушимый меч-кладенец (= самосек), сбрую ратную и доброго коня и потом уже отправляются совершать славные подвиги = побивать змеев и великанов; этот меч, сбрую и коня нередко получают они от усопшего витязя – из-под его могильного кургана. Могильная насыпь есть гора-туча, в которой спит убаюканный зимним сном или, что то же, – застигнутый зимнею смертью, старый бог-громовник, прошлогодний Перун. Греческое предание говорит о сокрытии Аполлоновых стрел в холодной гиперборейской стране, откуда добываются они не прежде, как с возвратом благодатной весны; по свидетельству Гезиода, циклопы, освобожденные Зевсом, вручили ему молнии, сокрытые до того времени в земной утробе. На этих мифических представлениях основаны заговоры, произносимые ратными людьми при выступлении в поход; силою заповедного слова призывается Перун отпереть облачные затворы, добыть из-за них меч-кладенец и вручить его ратнику. Так, в одном заговоре просят ворона, всем воронам старшего, разбить змеиную крепость, заклевать самого змея и достать ключ, которым заперта богатырская сбруя; в другом заговоре читаем: «выхожу я во чисто поле, на зеленый луг; во зеленом лугу есть зелия могучие, а в них сила видима-невидимая. Срываю три былинки, белую, черную, красную; красную былинку метать буду за окиан-море, на остров на Буян, под меч-кладенец; черную былинку покачу под черного ворона, что свил гнездо на семи дубах, а во гнезде лежит уздечка бранная с коня богатырского; белую былинку заткну за пояс узорчатый, а в поясе узорчатом завит-зашит колчан с каленой стрелой. Красная былинка притащит мне меч-кладенец, черная былинка достанет уздечку бранную, белая былинка откроет колчан с каленой стрелой. С тем мечом отобью силу чужеземную, с той уздечкою обротаю коня ярого, с тем колчаном разобью врага-супостата». Могучее зелье, упоминаемое заговором, означает «разрыв-траву» или ветку-молнию, которою Перун разбивает зимние тучи; три разноцветные былинки этого зелья соответствуют трехлиственному кадуцею Меркурия, и трехгранному (белому, желтому и красному) камню Тора. Не менее знаменательно содержание песни о пивном котле (braukessel): некогда асы собрались пировать у морского владыки Эгира. Чтобы сварить для них пиво, понадобился котел колоссальных размеров; но где и как добыть его? Tyr (= Tiv, Zio, Ζεύς) припомнил, что таким котлом владеет великан Hymir, и тотчас же отправился на поиски, вместе с Тором. Боги явились к Гимиру в то время, когда он был на охоте, а дома оставалась мать его – старая великанка о девятистах голов. В ожидании хозяина гости спрятались в зале – за столбами, на которых висело восемь котлов. Поздно ворочается великан с охоты; под его стопами звучат ледяные горы (eisberge), от его взоров распадаются крепкие столбы. Завидя гостей, он приказывает приготовить на ужин трех быков, из которых двух пожирает Тор. К обеду следующего дня великан вздумал наловить рыбы; с ним вместе пускается в море и могучий Тор: он отрывает у черного быка голову и берет ее с собою как приманку для рыбы. Гимир вытащил на уде двух китов; а бычью голову, на которую удил Тор, ухватила ненавистная богам исполинская змея – Midgardhschlange: бог-громовержец притащил ее к борту корабля и ринул молотом в ее чудовищную пасть. Затрещали горы, застонала земля, и змея погрузилась в глубокое море. Покончив ловлю, Гимир обратился к товарищу с просьбою отнести пойманных рыб. Тор поднял на свои плечи корабль со всеми снастями, взял двух китов и все это понес на двор великана. Гимиру мало было этих опытов силы; он предложил гостям попробовать: смогут ли они поднять его огромный котел? Туr дважды принимался за дело; но его усилия были напрасны – котел стоял неподвижно. Тогда выступил Тор; он ухватился за край котла и потащил его по каменному полу залы, потом поднял его на голову и поспешил к асам. На пути оглянувшись назад, он увидел, что за ним гонятся Гимир и многоглавые обитатели подземных пещер. Тор двинул свой страшный молот и побил великанов. По мнению Маннгардта, braukessel означает небесный свод, доныне сравниваемый поэтами с опрокинутой над землею исполинскою чашею; в этой чаше боги весенних гроз заваривают вдохновительный напиток дождя (= нектар, пиво). Но мы знаем, что и самые тучи представлялись сосудами (бочками, котлами), в которых приготовляется и хранится небесное пиво, вино или мед.
Поэтому едва ли не справедливее в котлах, обретенных в жилище Гимира, видеть поэтическое изображение дожденосных туч; колоссальные размеры этих последних, постоянно сближаемых с горами, наводили фантазию на мысль о чрезвычайной громадности тех сосудов, из которых пьют великаны и боги. На зиму иотуны, похищающие молот Тора, скрывают дождевую влагу в своих темных и крепких затворах; но в весеннюю пору Тор поражает великанов, отымает у них пивной котел и счастливо приносит его в собрание асов, т. е. снова возвращает благодатные дожди. Борьба громовника с гигантскою змеею и пожирание им быков суть мифические представления грозы, в пламени которой гибнут змей-Вритра и облачные стада. В Норвегии, когда настает непогода и подымаются шумные вихри, народ выражается об этом явление «великан ворочает котлы» (der riese rührt die kessel). Миф о похищении великаном Thiassi богини Идуны, которой было вверено охранение котла с дорогим медовым напитком (Odhrörir), в сущности, заключает в себе тот же самый смысл, что и предание о пивном котле, сокрытом у Гимира. Отголосок подобных же представлений слышится в нашем беломорском предании: в древние времена на островах Калгуеве, Жогжине и на Кончаковском наволоке жили три брата-богатыря, по имени Калга, Жогжа и Кончак. Они славились своими волшебными чарами и собрали с промышленников большую дань. Первые два брата имели один общий топор и в случае надобности перебрасывали его через море, разделявшее их жилища на полные восемьдесят верст; то же делали они и с котлом, в котором варили себе уху или кашицу. За свою жадность и грабительство Калга и Жогжа были наказаны седым старцем, который явился неведомо откуда, поразил их ударом батога (= молнии) и затем исчез. Последний брат Кончак был великан и не боялся никакого оружия. Раз он похитил красавицу и увлек ее в свой дом; эта обошла великана лестью и стала выпытывать: можно ли одолеть его? «Когда я сух, – отвечал Кончак, – то меня не одолеет никакая сила; но когда выйду из бани, в то время уходит меня и малый ребенок!» Через несколько дней после этого признания, когда он вышел из бани – его окружила вооруженная толпа и предала жестокой смерти, т. е. великан-туча ослабевает (= истощается, редеет) и гибнет в грозовой бане, омываясь в кипучих потоках дождя. О богатырях существует поверье, что они утрачивают много сил и крепости, как скоро побывают в бане.
Сродство великанов со змеями (драконами) доказывается и тем, что они с такою же свирепою жадностью готовы пить кровь и пожирать коров, овец и человеческое мясо, которое еще издали слышат своим тонким чутьем. Ракшасы (Râkshasas = те, которых надо остерегаться) – исполины с щетинистыми волосами, открытыми пастями и острыми, выдающимися вперед зубами, признавались за страшных людоедов, и потому им давалось название atrin – поедучий: схватывая несчастную жертву, они увлекают ее в воздушные пространства, разрезывают ей брюхо и упиваются кровью, а после этого пиршества предаются пляскам, т. е., насытившись дождевою влагою (парами), носятся на крыльях бурных ветров. Слово iötunn (англос. eoten, др. – англ. etin, др. – сакс. etan, eten) означает едуна, пожирателя; a thurs (сканд. purs, верх. – нем. turs, türse, durs, dürse, dürsch = der durstige, trunkene) – опивалу. Это демоны, поедающие облачные стада и утоляющие свою жажду живительным напитком дождя; страна, обитаемая ими (Iötunheimr), омывается небесными источниками и лежит по ту сторону великих вод (= за воздушным океаном). Народные саги приписывают им похищение коров и водяных (дожденосных) жен; заблудившимся путникам не раз приходилось слышать рев коров, заключенных великанами в горах. В сказании о Беовульфе выведено демоническое существо вроде змея или великана – Grendel: ночью появляется он в залу спящих героев, схватывает кого-нибудь и, подобно упырю и волкодлаку, пьет ил его жил горячую кровь; мать Гренделя называется морскою волчицею – merevîf, brimvylf. С тем же характером изображают греческие сказания циклопов. Циклопы – одноглазые великаны, обитающие в темных пещерах, среди высоких скал, нравом свирепые, нелюдимые, видом подобные горам, а голосом – грому. Выше было указано, что гроза уп