о. Царь, отец красавицы, требует от доброго молодца, чтобы он заявил свое богатырство. И вот, по приказу царя, выставлены для него горы печеных хлебов, двенадцать жареных быков и сорок бочек вина; надо все съесть и выпить. В этом деле помогают ему Объедало да Опивало. Потом приказывает царь молодцу, чтобы он в короткое время, пока будет обед продолжаться, добыл и принес живой воды. Вместо него бежит за водою скороход, но на обратном пути засыпает крепким сном. Чуткий услыхал его храп и сказал стрелку; стрелок разбудил соню своим выстрелом, и живая вода была доставлена вовремя. Мороз-Трескун спасает молодца от раскаленной чугунной бани, а старик с вязанкою дров выставляет столько войска, что царь покоряется и уступает жениху свою прекрасную дочь. Вариант, записанный г. Худяковым, отличается некоторыми любопытными особенностями; здесь выведены еще два богатыря: Дубыня, исторгающий крепкие вековые дубы с корнями, и другой, с такою силою дующий из своих ноздрей, что за тысячу верст вертит крылья мельниц, гонит по морю корабли, опрокидывает и уносит на воздух царские войска. Является в некое царство добрый молодец Ивашка и слышит – по всему народу объявлено, что царевна выйдет за того замуж, кто ее перегонит и прежде нее принесет из колодца воды; а кто возьмется за это дело, да не перегонит – с того голова долой. Сама же царевна куда шибко бегала! Ивашка выставил за себя скорохода: понесся скороход быстрее стрелы, добежал до колодца, почерпнул в кружку – и назад; на половине дороги поставил кружку наземь и утомленный лег спать. А царевна еще далеко до колодца не добежала; увидала спящего соперника, взяла его полную кружку, а свою пустую оставила на месте и повернула домой. Пробужденный стрелою, Скороход успел сбегать к колодцу и воротился с водою раньше царевны. Не захотелось царю выдавать дочери за Ивашку, вздумал откупаться деньгами. Ивашка потребовал столько золота, сколько один человек поднять может, и велел собирать со всего царства холсты и шить огромный мешок. Сшили мешок, наполнили золотом; думают – никто не подымет, а Дубыня взял и спокойно понес. Жалко стало царю золота, послал за богатырями в погоню большое воинство. Ивашко с товарищами уже плыл в ладьях по морю; видя то, и царское войско посажалось на корабли и пустилось за ними. Тогда тот из богатырей, что был мастер дуть, поднял сильные ветры: из одной ноздри направил он вихрь против царских кораблей, а из другой подул на свои собственные паруса; корабли назад отбросило, а ладьи живо к другому берегу прибило. Точно такая же сказка существует у сербов: «Дjевоjка бржа од коња». Красота этой девицы описана так: «била je некака hевоjка кoja ниje poh ена од оца и мajкe, него je начиниле виде од сниjега изваћена из jaмe бездање према сунцу Илиjнскоме, вjeтap je ожвио, роса je подоjила, а гора лишћем обукла и ливада цвиjећем накитила и наресила. Она je била бjелa од сниjега, румениjа од ружице, cjajниja од сунца»[454]. Чудная дева объявила по всему свету: кто, сидя на коне, перегонит ее, за того она пойдет замуж; но такой подвиг был весьма труден, потому что на бегу она выпускала «некака мала крила исподпазуха» и с помощию своих крыльев неслась быстрее всякого коня. В итальянской редакции означенное предание выразилось в такой форме: Масционе отправляется закупать товары, на пути встречает разных богатырей и берет их с собою. «Я, – говорит о себе один из богатырей, – называюсь Молния из Стрелограда и могу бегать так же быстро, как ветер». – «Меня, – говорит другой, – называют Заячье Ухо из города любопытных: если я прилягу ухом к земле, то узнаю все, что делается на белом свете». – «Мое имя, – замечает третий, – Хорошо-стреляй из местечка Прямо-в-цель». – «А меня, – прибавляет четвертый, – зовут Дуй-богатырь (Blasius) из Ветрограда; своим ртом я могу производить всякие ветры: захочу – и повеет тихий зефир, вздумаю – и зашумит свирепый борей!» – и в подтверждение своих слов он начал дуть так сильно, что поднялась буря и низвергла целые ряды вековых дубов. – «Мое имя, – говорит наконец пятый, – Крепкая Спина, родом из Твердой Скалы; я могу поднять на плечи громадную гору, и она покажется мне не тяжеле пера»: очевидно, что он соответствует нашему Горыне. Спутники прибыли в некое государство, где царствовал король, а у него была дочь, которая бегала с быстротой и легкостью ветра: когда она неслась по нивам – под ее стопами даже не гнулись колосья! Король обещал выдать свою дочь за того, кто превзойдет ее в беге. Богатырь Молния опередил ее; но король назначил перебежку, а королевна подарила своему сопернику перстень с волшебным камнем: тот, кто надевал этот перстень на палец, ни за что не мог тронуться с места (кольцо – звено цепи, символ оков, опутывающих быстроногого соперника). Заячье Ухо прислушался и узнал про коварный умысл; стрелок пустил с тугого лука стрелу и сбил с кольца волшебный камень; королевна была побеждена, король предложил за дочь выкуп, и Крепкая Спина забрал у него все серебро и золото. Все эти сказочные богатыри суть олицетворения могучих сил природы: Опивало – особое прозвание великана как жадного высасывателя дождевых туч; поглотив в себя целое море, он низвергает потом воду из своей пасти и шумными потоками затопляет все окрестные поля и луга. Это тот же сказочный змей (smok = сосун), который до какой реки ни припадет – ту и выпьет словно лужицу, который начинает напоследок тянуть самое море и до того опивается, что тут же лопается: живое поэтическое изображение переполнившейся дождем тучи (на метафорическом языке моря), которую сосет змей-молния и которая изливается на землю при оглушительных раскатах грома и затем пропадает. По свидетельству Эдды, бог Один выпил мед Квасира (нектар), сокрытый в горе, пробравшись туда в просверленную дыру в образе змея. Отголосок этого любопытного предания слышится в норвежской сказке о великане, преследующем доброго молодца: видит великан, что путь ему прегражден высокою горою и широким морем, и призывает двух помощников. Это были Bergbohrer (сверлитель гор) и Meersauger (высасыватель моря); первый просверлил насквозь гору, а последний вытянул в это отверстие пространное и глубокое море в три добрых глотка, т. е., переводя на прозаический язык: молния буравит тучу и низводит из нее обильные воды дождя[455]. Согласно с этими данными, русское предание дает сильномогучему богатырю, рожденному из обрубка дерева (т. е. молнии), знаменательное имя Соски-богатыря. Сказки приписывают Опивале неумеренное поглощение вина, и это имеет мифическое значение; ибо, в числе других метафорических уподоблений дождя, одно из самых обыкновенных у арийских племен было уподобление его опьяняющим напиткам. Лицо Объедалы создано народной фантазией в соответствие Опивале: как тот много пьет, так этот много пожирает. Идея, выражаемая им, та же самая: он пожирает быков, в образе которых доисторическая старина олицетворяла громоносные тучи. Очевидно, что наш Опивало тождествен скандинавскому турсу, а товарищ его Объедало – скандинавскому иотуну. Последний подвиг Ильи Муромца состоял в убиении нечестивого Идолища, который ел зараз по целому быку жареному, со всеми косточкам, и пил по котлу меда или пива, а котел так был велик, что его с трудом подымали двадцать человек, или – как он сам о себе выразился в одном варианте, насмехаясь над Ильею Муромцем:
Еще что же он за богатырь такой!
Я к выти по три печи хлеба ем,
По сороковке к выти пива пью.
В этом представлении мы узнаем существо демоническое, родственное великанам, каким и изображают его народные сказки и былины: Идолище нечестивый – ростом двух сажен, или: голова у него с пивной котел, а в плечах сажень, промеж бровьми пядь, промеж ушей калена стрела; ездил он под облаками на крылатом коне, шибал свою палицу стопудовую и сам ее подхватывал (конь = вихрь, палица = молния[456]). Мороз-Трескун уже самым названием указывает на свое значение; его дуновение производит стужу, а иней и сосульки представляются его слюнями. В одном из великорусских вариантов богатырь этот является с подвязанными волосами и, только распуская свои волосы, он производит сильный холод; волоса – древнейшая метафора темных туч. Богатырь, дующий ртом и ноздрями и напоминающий своим бурным дуновением свист Соловья-разбойника, есть олицетворение вихря; о Дубыне будет сказано дальше. Все остальные богатыри олицетворяют сверкающую молнию; объяснение различных названий, приданных им, надо искать в старинных метафорических сближениях молнии с другими предметами. Скороход выражает ее неуловимую быстроту; в итальянской редакции он прямо назван Молнией. Стрелок и старик с вязанкою дров указывают на связь молнии со стрелами и вообще оружием; сокрушительная сила грозы послужила основанием, опираясь на которое фантазия наделила божество грома луком, меткими стрелами и несокрушимою палицею; пуская стрелы и бросая палицу, Перун истребляет своих врагов. Это метание палицы (палки, дубинки) выражено в сказке разбрасыванием вязанки дров, вслед за которым появляются несчетные войска, поражающие неприятелей. Несказанная красавица, созданная (по свидетельству сербской приповедки) из тающих на солнце снегов, оживленная ветром и вскормленная росою (= Снегурка), есть прекрасная облачная или водяная дева = воплощение дождевой влаги, несущейся в легком, ярко озаренном солнечными лучами облаке на быстрых крыльях ветра. В бурной грозе древние поэты созерцали бога-громовника, который преследует убегающую нимфу и, догнавши, вступает с нею в плодоносный брак. Эта мысль и выражена в приведенных сказках: добрый молодец, с помощию своих могучих товарищей, или, прямее, сам Перун пожирает небесных быков и выпивает божественный напиток, купается в огненной бане грозы, обгоняет легкокрылую красавицу-невесту, разбивает демонические рати и добывает живую воду и множество золота, т. е., разбивая тучи, проливает дождь и выводит из-за них ясное солнце. Иногда вместо облачной нимфы сказки представляют невесту деву-Солнце, так как и с этим светилом, купающимся в весенних дождевых потоках, младенческая поэзия соединяла ту же идею царственной супруги бога-громовника. В этом отношении особенно любопытны редакции немецкая и чешская. Содержание немецкой сказки таково: царевич отправляется сватать прекрасную королевну, мать которой была волшебница. На дороге ему попадаются великаны: а) Толстяк (der Dicke): несмотря на то, что его брюхо равнялось горе, он мог расширяться по произволу и делаться еще толще – хоть в три тысячи раз; b) Длинный (der Lange), который мог вытягиваться вверх по своему желанию и, когда хотел, – превосходил ростом самые высокие горы; с) Чуткий на ухо (der Horcher) и d) двое с необычайно острым зрением (die Scharfäugigen): один из них обладал такою длинною шеею, что мог глядеть через горы, и такими зоркими очами, что мог видеть до конечных пределов света; а другой вынужден был носить на глазах повязку, ибо взгляды его были так остры, что от них распадалось все вдребезги. Первая задача, которую возложила на жениха королева-волшебница, была: достать брошенное в море кольцо. Толстяк припал к морю устами и потянул в себя воду; волны покатились в его брю