– Русик, милая, я не могу сегодня.
– Но это же наша с тобой работа, первая… Неужели тебе не интересно? Я ведь еще и сама не видела, как все получилось. Я в этой квартире была последний раз, когда малярные работы закончились. – Всю силу своего отчаяния Люда вложила в уговоры, но подружка не сдавалась.
– Я тебя подвезу, нечего по морозу после бани болтаться, – сказала она, и это был единственный итог всех Людиных усилий. И она смирилась. После бани поехали к Татьяне.
Татьяна была первым Людиным клиентом. А вышло это так. Когда мама слегла, положение требовало решительных действий: или сидеть дома с мамой и бросать работу в «Ленпроекте», или платить сиделке. Но чем? Ее зарплаты архитектора едва хватало, чтобы сводить концы с концами, даже при наличии халтур. Выход тогда придумала Галина. Она одолжила денег на первое время, подарила свой старый компьютер и придумала, как искать заказчиков. Они подавали бесплатные объявления в рубрику «Ищу работу»: «Архитектор, член Союза архитекторов, высочайшей квалификации ищет работу…» «Умные люди поймут», – сказала тогда Галя. И первым «умным человеком» оказалась Татьяна. Она позвонила и сказала: «Я хочу, чтобы вы сделали мне красиво». Татьяна купила квартиру и хотела, чтобы в этой квартире воплотились все ее мечты, представления о Доме. Деньги, которые Люда запросила за свою работу, были смехотворны, а старалась она изо всех сил и сделала то, что хотела заказчица. Это получилось не сразу. Люда рисовала вариант за вариантом. Они обсуждали каждую мелочь, Люда меняла и переделывала, пока хозяева не восхитились своей будущей квартирой.
Татьяна начинала челноком, теперь у нее были два магазина в разных торговых центрах. Она каждую неделю ездила за товаром в Италию. А уж для себя отбирала все лучшее. Из привозимых они вместе выбирали обои, всякие замочки, ручки, светильники, мебель. И на прошлой неделе, почти через два года после их первой встречи, состоялось новоселье. Татьяна тогда сказала: «Что же я теперь буду делать для души? Людмила, давай заряжайся на дачу!» Казалось, что Люда стала чуть ли не членом семьи. Татьяна не раз предлагала ей выбрать что-нибудь из тряпок в ее магазинах по номиналу, без накрутки. Наконец представился случай воспользоваться этим предложением…
И вот Галя подкатила свой старенький «жигуленок» к самому парадному стандартного нового дома. Но поскольку она очень торопилась, подниматься в отремонтированную квартиру Людмиле пришлось все-таки одной.
Почему-то дверь долго не открывали. Люда даже позвонила во второй раз. Наконец дверь распахнулась. На пороге стояла миниатюрная брюнетка с нежным лицом и чуть раскосыми глазами в облегающем черном свитере и таких же брюках.
– Явилась, дорогуша! – Она отошла в сторону, пропуская Люду.
Люда с порога стала ревниво сверять свое впечатление от квартиры в законченном виде с тем, что она рисовала на картинке, тщательно придумывая два года назад. Прихожую от кухни и гостиной отделяла полупрозрачная раздвижная стена. Но это и все, что она успела разглядеть.
Как только дверь за ней захлопнулась, хозяйка разразилась вдруг такой дикой площадной бранью, что Люда вытаращила глаза и уже ничего, кроме нее, не видела. Было так странно, что это хрупкое существо обладает таким сильным голосом и знает такие многоэтажные ругательства. Сначала Люда просто завороженно смотрела на нее, пытаясь вникнуть в смысл ее воплей. Но та вдруг схватила ее за руку и поволокла по квартире. Тут Люда как будто очнулась и стала понимать смысл происходящего. Эта маленькая изящная женщина крыла ее отборными ругательствами, обвиняя в халтуре, требовала вернуть гонорар. Оказывается, Люда не предусмотрела звукоизоляцию, и теперь в этой шикарной квартире нельзя жить из-за того, что слышно все, что происходит во всем сопредельном с ней пространстве. Когда они, спотыкаясь, двигались по коридору, в щелке приоткрывшейся двери под самой притолокой возникла мальчишеская голова.
– Мать! Не ори! Соседи сейчас прибегут! У нас же слышимость! Забыла?
Хозяйка злобно захлопнула дверь, рявкнув:
– Исчезни!
Это, казалось, лишь подлило масла в огонь. Она обернулась к Люде, безмолвие которой тоже только усиливало ее злобу. Она подскочила к ней и, крохотная, схватила ее за грудки, задрав ручки. И тут Люда наконец разрыдалась.
– Но… ведь… ты же… ты же хотела только интерьер… О стенах не было и речи… – пыталась она защититься сквозь слезы.
И хозяйка немедленно успокоилась, как будто только этого и ждала. Разжала свои кулачки, не спеша полезла в карман, вытащила пачку «Мальборо», закурила.
– Да ладно тебе… – сказала она, как будто обидевшись на Людины слезы. – Пошли на кухню, выпьем.
Люда, всхлипывая, послушно поплелась за ней. Кухня была настоящая, резного дерева, а пол выложен мраморной галькой. Хозяйка достала тяжелые коньячные стаканы и плеснула в них водки.
– Выпей, успокойся! – протянула она один стакан Люде. Сама выпила большой глоток, закусила огурчиком, выловив его из трехлитровой банки.
Два других, тоже выловленных, положила на тарелку. – Вкусные! Правда! Свекровь здорово солит! Ладно! Все! Не обращай внимания! – похлопала она Люду по плечу, для чего ей тоже пришлось высоко задрать руку.
– Что значит «не обращай внимания»? – У Люды вдруг высохли все ее слезы. – Ты обвиняешь меня в халтуре, требуешь деньги назад, а я – «не обращай внимания»?
– Слушай, выпей, а? – Она легонько подтолкнула Людин стакан.
Та машинально выпила и тут же закашлялась:
– Господи, я же не пью водку!
– Ничего-ничего! – говорила хозяйка совершенно спокойно. – Да, я понимаю все, – вдруг начала она почти оправдываться. – Но и ты пойми: столько вложено! Наконец въехали. И началось! Я так разозлилась! Ты хоть бы сказала, что…
– Когда я сказала бы? Мы остановились на последнем варианте, и ты вообще исчезла. Помнишь, я зашла совершенно случайно через три месяца, а здесь уже полным ходом работа. А потом, ты меня извини, ни о каких конструкциях и речи не было. Ты сказала: «Сделай мне красиво!» – Ей хотелось еще сказать, что деньги, которые та заплатила, вообще смехотворны, но, как, впрочем, и всегда, было неловко говорить о деньгах.
– Да! Ты права! Я просто взбесилась. Но послушай сама!
Они замолчали. В квартире наверху пробежала с лаем собака.
– Это сейчас! А ночью… представляешь? – Она уже откровенно заискивала. – Ну ты умная… Придумай что-нибудь! Не ломать же все!.. Сколько денег вбухано!
Они задрали головы. И обе залюбовались потолком с декоративными деревянными перекрытиями.
– Ну что тут придумаешь! Надо, во-первых, проект дома посмотреть… Я не знаю… – Люда соображала вслух. – Можно со стороны других квартир, соседских, изоляцию сделать… – наконец неуверенно предположила Люда.
– Гениально! – Татьяна вскочила. – Ты просто меня воскресила из мертвых. Пошли!
– Куда? – удивилась Люда.
– Как – куда? – удивилась, в свою очередь, Татьяна. – К верхним соседям, договоримся.
– О чем договоримся?
– Как – о чем? Они съезжают на время, а мы уплотняем их пол – наш потолок…
– Им же надо где-то жить в это время…
– Заплатим! Купим путевки в санаторий!
– Ну ты даешь! Кто ж согласится?
– Заплатим столько, чтобы согласились. Они, по-моему, не очень крутые. Во всяком случае, я не слышала, чтобы они там что-то строили.
Через минуту они уже звонили в квартиру этажом выше. Открыла им интеллигентного вида старушка с забранными в пучок на затылке седенькими волосиками. За ней стояла рыжая колли.
– Здравствуйте… Сидеть! – тихо и неожиданно властно скомандовала старушка.
– Здравствуйте! Мы из квартиры под вами. Вы очень шумите! – Таня сделала многозначительную паузу. И как только старушка созрела для оправданий, продолжила: – Мы бы хотели сделать звукоизоляцию между нашими квартирами. Вы ведь не будете возражать?
Старушка испугалась:
– Это не моя квартира. Это квартира моих внуков. Они приедут только через неделю… – залепетала она.
Татьяна мягко отстранила ее и вошла в квартиру.
– Замечательно! Вы еще ничего не делали! – Она прошлась по коридору, заглянула в ванну и толкнула дверь на кухню.
– Там… Туда нельзя! – Старушка хотела ее остановить.
Но Татьяна уже распахнула дверь. Прямо перед дверью за столом сидел рыжий верзила и улыбался во весь рот.
– О! Хозяин! – обрадовалась Татьяна.
– Нет-нет! – подбежала старушка и прикрыла дверь. – Это гость… Американец, – шепотом добавила она.
– Американец?! – Татьяна на мгновение задумалась. – Ладно! А кто еще здесь есть?
– Пока никого.
– Гениально! На полу – линолеум, а мы вам паркет! Идет? В общем, договорились! Вас как зовут?
– Марина Львовна…
– Марина Львовна поживет пока на старой квартире, ведь у вас найдется где жить?! – заключила она, нежно обняв старушку.
– Я… Я не знаю… Дети просили меня пока пожить у них…
– Да вы не беспокойтесь! Мы покараулим вашу квартиру! Дети вам только спасибо скажут. Они приезжают, а у них вместо линолеума – паркет!
Она говорила так безапелляционно, что старушка совсем смешалась.
– А ты, Людочка, к моему приезду все устроишь. С рабочими я договорюсь.
– Таня, я не знаю, сколько это займет времени, давай не будем так железно договариваться. Лучше я сначала все узнаю и тогда позвоню тебе.
– Ой! Я приеду, а тут все по-старому! – захныкала Татьяна. – Неужели нельзя наконец устроиться по-человечески? Ладно, на твоей совести.
И они вернулись в Татьянину квартиру.
Вернулся Танин муж Гена, и они вместе с сыном Виталиком, который оказался действительно двухметрового роста, выше папы-богатыря, ели на кухне.
– Геночка, здравствуй, милый! – Татьяна нежно поцеловала его в щеку. – Ты уже совсем вернулся?
– Ты что, не помнишь? У меня же сегодня премьера в СТД. Я же тебе утром говорил! – Он даже есть перестал. – Ты вообще собираешься идти?
– Геня, милый, у меня завтра самолет в двенадцать. А с утра еще по «нужникам» надо подарки развезти… Пожалей!