[27]берегут и охраняют благословенную землю. Незримой тенью падающего лепестка сладкой сакуры они кружат над островами, следя за благополучием островов. Они живут среди нас, принимая человеческий облик, и по сей день. Так было всегда, так будет и до конца дней, пока великий хаос не обрушится на землю и не уничтожит все живое. Так было и в те времена, когда вихрь огненных войн охватил землю, и не было такой страны, которой не пришлось бы участвовать в ней.
Среди екаев существовали те, что могли с помощью ритуального танца, имитирующего поле брани, породить в небе звезду, которая способна остановить любую войну. Только лазурный дракон и Алая Птица, пылающая вечным огнем, создающие брачные узы, как Инь и Ян, способны породить ту звезду. В то время все екаи ждали ритуального танца – уж больно силен и неподатлив был враг. Только, вот беда, последняя Алая Птица ушла в долину желтых рек давным-давно и не возрождалась уже несколько столетий. Все острова, над которыми восходит солнце, ждали чуда, ибо последний лазурный дракон был слишком мал и не способен спасти страну в одиночку…
Вот уже двести лет подряд ему снился один и тот же сон. В прошлой жизни, когда он был человеком, у него была молодая жена Камико, что значит высший ребенок. Красивая, как бутон магнолии, распустившийся весенним свежим утром, и добрая сердцем, как природный дух, созданный любить все живое на Земле. Они только поженились и только начали пробовать на вкус первые бутоны супружеской жизни, чья сладость подобна молодому сливовому вину. Казалось, ничто не может помешать их счастью. Он служил при императоре во дворце и пользовался благосклонностью потомка богини Аматерасу. Все самые важные и тайные дела император поручал молодому вельможе. Когда его отправили с особым поручением в замок Эдо к сегуну Токугава, он обещал молодой супруге вернуться с милым подарком – самым красивым кимоно, которое только сможет найти. Непременно с вышитыми золотом аистами и тяжелыми ветвями сосны, в знак верности семьи, благоденствия, постоянства и долголетия. Камико хотелось наряд непременно из красного шелка. Молодой супруг сдержал обещание – выбрал самое роскошное, шелковое, расписанное и расшитое лучшими мастерами. Пара тонконогих журавлей на фоне солнца готовы были взмыть в небо, чтобы воссоединиться в волнах ветра в брачном танце. Довольный покупкой, молодой вельможа ехал не торопясь, представляя, как жена обрадуется такому подарку. Но увидеть счастливую улыбку на лице возлюбленной было не суждено.
Во время его отъезда по чьей-то неосторожности загорелся императорский дворец. Все в панике бросились прочь из охваченного пламенем дворца. Камико же первым делом побежала спасать беспомощных детей императора. Надышавшись огненного воздуха и копоти, передав последнего ребенка в руки императрицы, девушка упала замертво в ноги императору и испустила дух. Ничего не подозревающий супруг вернулся на пепелище, которое осталось от императорского замка, и с разбитым сердцем лег на холодное супружеское ложе. Все краски мира вмиг погасли перед его глазами. Новую любовь он за всю жизнь больше не нашел – остался служить при императоре и умер с именем жены на устах: Камико.
После смерти он долго очищал свою израненную жестокой судьбой душу. Лишь спустя сотню лет великие боги [28] решили, что время очищения подошло к концу. Его дух переродился в теле лазурного дракона на озере Тадзава, где смертные построили святилище в его честь. Боги дали ему имя Хитоку – цветок сочувствия. Он стал добрым екаем в теле дракона и помогал смертным, принося им удачу, успех и процветание. Днем дракон заботился о смертных, а ночью к нему во сне приходила возлюбленная из прошлой жизни, где он из раза в раз менял былую реальность и спасал свою супругу из огня. В ночных грезах Хитоку проживал счастливую долгую жизнь с Камико вдали от невзгод прошлой жизни. Каждое утро, когда первые лучи солнца едва касались гор, окружавших озеро Тадзава, он не хотел просыпаться, желая продлить мгновение, где он был счастлив с той, кого потерял много столетий назад.
– Просыпайся, ленивый дракон! – трехсотлетний тенгу Кенсиро легонько пнул свернувшегося клубком дракона кончиком гэта. – На нас беда надвигается!
Лазурный дракон, лежавший на огромном камне, возвышавшемся над водой прямо посреди озера и служившем ему постелью, лениво приоткрыл глаз.
– Отстань, крикливая птица, ты не даешь мне досмотреть сон о моей возлюбленной, – закрыв глаз обратно, Хитоку ударил своим длинным хвостом по ногам тенгу, и тот, не удержавшись, рухнул в остывшее за ночь озеро. Кенсиро вынырнул из воды, выплюнул воду и молниеносно взлетел обратно на камень. Смех Хитоку разносился горным эхо – сон как рукой сняло.
– Еще раз так сделаешь, – он со всей силой пнул товарища в бок, пока тот хохотал во весь голос, – я закидаю тебя своими острыми как меч железными перьями, и ты станешь похож не на дракона, а на змею, которая имела глупость напасть на ежика!
– Ой, – дракон потер трехпалой лапой ушибленный бок. – А незачем нарушать мой сон, я тебя в гости сегодня не звал.
– Не звал, я сам пришел, – тенгу сел на край камня и начал выжимать промокшее черное кимоно. Набравшие силу солнечные лучи играли с его длинными волосами и переливались в них всеми оттенками черного. – Беда надвигается, а ты все грезишь о том, что прошло. Нельзя застревать в прошлом, когда в настоящее пришли страшные времена.
– Что там опять произошло у смертных? – Хитоку перевернулся на другой бок, обмакнул в воду хвост и протер им заспанное лицо.
– Помнишь, что на днях произошло в Хиросиме? – натягивая на себя все еще влажное кимоно, спросил тенгу.
Хитоку тут же оторвал голову от камня, сел, вытянув свое длинное тело, и свесил морду у лица Кенсиро:
– Помню…
– Я летал сегодня утром у того берега, где обычно появляются вражеские [29] железные птицы. Сегодня я увидел, как над океаном неслись три таких.
– Всего три? – фыркнул дракон и снова лег на камень. – Их обычно больше прилетает, и тогда они представляют реальную угрозу. А тут лишь три, а ты расшумелся, будто их сотня.
– Да погоди ты! – Тенгу нетерпеливо махнул рукой. – Я сделался невидимым и полетел к ним навстречу, чтобы подслушать, о чем совещались сбившиеся в кучку военные, которые управляют железными птицами. Из их разговоров я узнал, что самая большая из них несет в себе бомбу, которую назвали Малыш. Она мощнее той, которую скинули на Хиросиму. Они снова хотят заживо сжечь людей, Хитоку. Надо придумать что-то, чтобы остановить их. Я пытался – выпустил в них пару сотен своих железных перьев, но ни одно из них не причинило вред железной птице. Все отскакивали от этого чудовища, даже не поцарапав.
Дракон вдруг стал серьезным и задумчивым. Он медленно поднялся, посмотрел в небо, ища лазурными глазами что-то, что могло бы указать ему на надвигающуюся опасность, а потом перевел взгляд на тенгу и спросил:
– Ты знаешь, в какой город они летят?
– Да, – кивнул Кенсиро, – в Кокуру.
– Сколько у нас времени?
– У нас час, чтобы спасти город и людей, живущих в нем.
– Значит, у нас есть несколько коротких минут, чтобы найти способ остановить смертоносных железных птиц. Давай думать, что мы можем сделать.
Два екая – тенгу и дракон сидели на краю камня и пытались вспомнить, в чем уязвимость вражеских железных птиц. Вспомнили, что, когда дует ветер, птицы не могут приземлиться. Но сегодня они не планировали совершать посадку в Кокуре. Когда идет дождь, полет затрудняется, но они продолжают лететь.
– Вспомнил! – Кенсиро поднял палец вверх. – Когда над городом сгущаются тучи, железные птицы не могут найти нужную цель, и они улетают.
– Всего-то? – обрадовался Хитоку и хлопнул друга по плечу. – Мой дорогой ворон, ты, видимо, забыл, что имеешь дело с озерным драконом. Я наберу из Тадзавы воду, превращу ее в черные тучи и отнесу их к городу. Железные птицы не смогут ничего разглядеть сквозь них и улетят!
Лазурный дракон сорвался с камня и нырнул в озеро. Вода почернела, забурлила, огромные пузыри вырывались на поверхность и шумно лопались. Наконец голова Хитоку появилась над поверхностью воды. Дракон взмыл в небо, обдавая мириадами брызг все вокруг. Подсохшее было кимоно Кенсиро снова промокло насквозь. Тенгу поднял голову вверх, следя за драконом, а тот, совершая круги в небе, выдыхал из себя воду, и та тут же превращалась в облако. Когда облако стало таким огромным, что могло накрыть собой не один, а два города, Хитоку выпустил из пасти черный дым, и облако потемнело, превратившись в грозовую тучу.
– Подожди меня здесь, – крикнул сверху дракон, – я быстро вернусь.
– Конечно, я останусь здесь, – пробормотал себе под нос тенгу, в очередной раз выжимая кимоно и выбирая из складок ткани прилипшие водоросли, – куда я улечу в таких мокрых одеждах? Я сейчас похож не на могущественного ворона, а на мокрую крысу, – Кенсиро дунул, пытаясь убрать прилипшую ко лбу прядь волос.
Довольный дракон вернулся достаточно быстро. Железные птицы покружились над Кокурой, но так и не смогли одолеть тучи, которые развесил над городом Хитоку. Сделав очередной круг, враги улетели, так и не сбросив бомбу на встречавший новое утро город. Довольные собой екаи решили позавтракать и отметить свой успех. Хитоку выловил из озера несколько крупных карпов, а Кенсиро приготовил в котле рис с ростками бамбука.
– Подожди, у меня тут батат растет неподалеку, – сказал дракон и взлетел в небо.
– Батат, – хмыкнул тенгу и достал из складок одежды глиняный кувшинчик с саке. – Бататом победу не отпразднуешь.
Пир двух друзей прервала мощная вспышка света. Она была такой яркой, что само солнце померкло и стало невидимым. Все затмил ослепляющий световой столп, на который больно было смотреть. Тенгу и дракон зажмурились, прикрывая ладонью