– Я нашел ее, – оглядываясь по сторонам, прошептал дракон.
– Кого? – Тенгу погладил девочку по голове и поднес указательный палец к ее носу. – Кажется, ей уже не помочь.
– Девушку из своих снов, переродившуюся Камико.
– Не может быть! – воскликнул Кенсиро и, поняв, что это было слишком громко, зажал рот рукой и осмотрелся по сторонам. – И где? Она среди раненых?
– Нет, – покачал головой дракон. – Она врач, с ней все в порядке.
– Тогда о чем же ты печалишься? Она жива, с ней все в порядке, ее нет среди раненых. Ты двести лет ждал встречи с ней. В чем причина твоей печали?
– Камико человек, а я дракон. Она может не принять меня и отвергнуть. Я для нее чудовище, – поникшим голосом прошептал Хитоку.
– А она тебя узнала?
– Нет еще. Не было времени – слишком много раненых.
– Ну, знаешь, – развел руками тенгу, – ты не можешь решать за нее. Если это правда она и вы так сильно любили друг друга в прошлой жизни, то знай: истинно любящее сердце не смотрит на внешнюю красоту, оно любит за то, что находится внутри тебя. А внутри моего друга истинное доброе и очень любящее сердце. Такого, как ты, нельзя не полюбить.
– Не знаю, я думаю, как только Камико увидит меня в теле дракона, сразу же убежит и больше не захочет видеть.
Кенсиро положил ладонь на плечо друга и кивнул в сторону лежащей перед ними девочки:
– Когда будет время, откройся ей без страха. Уверен, она примет тебя таким. Смотри, кажется, девочка умирает, – тенгу снова обратил внимание дракона на пострадавшее дитя.
Хитоку склонился над ребенком:
– Прикрой меня, чтобы никто не заметил, я вдохну в нее жизнь.
Тенгу поднялся на ноги, развязал кимоно и сделал вид, что поправляет его, заслоняя собой дракона и девочку. В это время Хитоку склонился над лицом дитя и выдохнул ей в приоткрытый ротик драконье дыхание. Кенсиро с восхищением наблюдал, как к ребенку возвращается жизнь, а с глаз слетает белая пелена и восстанавливается зрение.
После полуночи поток облученных и обожженных людей схлынул. Изможденные врачи и медсестры валились с ног от усталости. Некоторые засыпали на ходу или валились без сил. Главный врач решил дать возможность части медицинского персонала отдохнуть, пока другие работают, и установил смены для непродолжительного отдыха. Дракон в отдыхе не нуждался. У Хитоку закончились бинты, и он отправился за ними в процедурную. Путь сюда он уже мог найти с закрытыми глазами – столько раз за день бегал сюда. В маленькой процедурной царил полумрак. Когда глаза привыкли к темноте, Хитоку заметил женский силуэт, который стоял у окна. Это была Камико, он сразу ее узнал. Плечи девушки подрагивали.
– Вы плачете, Камико-сан? – Хитоку подошел к ней поближе.
Врач вздрогнула, быстрыми движениями вытерла слезы и повернулась лицом к говорившему.
– Это вы, Хитоку? – спросила Камико, не поднимая глаз на собеседника.
– Вас кто-то обидел? – участливо спросил Хитоку, стараясь заглянуть ей в лицо, но Камико все ниже опускала лицо, пытаясь спрятать заплаканные глаза.
– Нет, меня не обидели, просто мне больно.
– Вы ранены? – Дракон с тревогой осмотрел Камико, пытаясь найти на ней рану.
– Я не ранена, Хитоку-сан. Мне больно от того, что сегодня произошло. Я еще никогда не видела так много людского горя. Столько невинных людей пострадало. И эти дети… они никому не причинили зла и не должны умирать в страшных муках. – По лицу Камико скатилась слеза. – И я не смогла их никак защитить, не смогла предотвратить это! Ах, если бы я могла это предугадать, то никогда не позволила бы этому случиться.
Она закрыла лицо руками и разразилась тихими рыданиями. Хитоку прижал ее к себе и удивился, что девушка даже не попыталась вырваться.
– Камико-сан, вам не в чем себя винить. Никто не мог предугадать того, что произошло. Некоторые, возможно, попытались их остановить, отогнать от другого города, но самолеты решили сделать своей целью Нагасаки… Вы не смогли бы остановить их и защитить целый город.
– А должна была! – упрямо возразила Камико.
Хитоку осторожно взял ее за подбородок и приблизил к молодому врачу свое лицо. В этот раз она не стала отводить взгляд, и их глаза встретились. Тысячи горячих стрел вонзились в тело дракона. Они проникли в вены, сделали полный круг и проникли прямо в сердце. В голове заиграла музыка – это пел сямисен, напоминая о далекой любви. Камико широко распахнула глаза, позволив взгляду дракона проникнуть внутрь и коснуться души. Произошло узнавание. «Ну, здравствуй, Камико», – мысленно поприветствовал Хитоку. «Здравствуй, Хитоку-отто», – также мысленно ответила она. Хитоку вздрогнул: «Ты меня вспомнила?» – «Сразу, как только ты появился в стенах больницы. Было так много раненых, и я не могла отвлекаться на нас». – «Да, я понимаю. – Дракон провел большим пальцем по ее лицу. – Утром было не до нас. Я искал тебя повсюду. Каждую ночь видел тебя во сне. Ты не представляешь, как я счастлив снова встретить тебя». Камико убрала от своего лица палец Хитоку и положила голову ему на грудь.
– Я тоже искала тебя, мой муж, – Камико решила продолжить разговор вслух. – Никогда не оставляла надежды встретить тебя.
– Значит, мы снова сможем быть вместе? – с надеждой в голосе спросил дракон.
– Я помню, как сильно мы любили друг друга в прошлой жизни, и хотела бы это продолжить. Давай не будем расставаться с тобой до тех пор, пока судьба не разлучит нас снова.
– Я не допущу этого. Только не в этой жизни.
– Мне бы этого очень хотелось, – печально усмехнулась Камико и посмотрела ему в глаза.
Тонкая мягкая женская рука скользнула по щеке Хитоку. Он прижал ее к себе и склонился над ее худым, уставшим, но таким красивым лицом. Камико приподнялась на цыпочках и обвила его шею руками. Ее губы скользнули по мочке уха Хитоку и обдали горячим дыханием. Мурашки пробежали по спине дракона. Он прижал ее к себе еще крепче и накрыл ее губы своими. Поцелуй вышел жарким и долгим. Они несколько сотен лет ждали этого момента и теперь не могли насытиться.
Там, в глубине маленькой больничной комнаты, стоя у окна, за которым этим утром был сожжен и разрушен целый город, встретившиеся после долгой разлуки родные души не могли оторваться друг от друга. Временами Хитоку казалось, что Камико своим поцелуем здоровается и прощается одновременно. Он очень хотел признаться ей в том, что родился в этой жизни не человеком, а драконом, но не мог дождаться подходящего момента. Слишком хорошо ему было здесь и сейчас, и не хотелось прерывать сладостный момент, несмотря на то, что за стенами этой комнаты было слишком много боли и горя. Хитоку заслужил этот островок личного счастья среди того ада, который принесли с собой железные птицы. О том, что он дракон, Хитоку признается в другой раз – слишком хорошо было сейчас и слишком силен был страх перед тем, что Камико отвергнет его. Он не мог себе позволить вновь потерять ее.
Когда за окном начало сереть, дракон нашел в себе силы оторваться от возлюбленной и заглянул ей в лицо. Слабые лучи ночной лампы осветили ее лицо, и он заметил, как под глазами Камико пролегли тени усталости.
– Тебе надо отдохнуть, – прижав ее к себе, сказал Хитоку. – Сходи поспи, а я подежурю здесь за тебя.
– А ты? – Камико смотрела на него влюбленным взглядом.
– Я пойду спать, когда ты проснешься. Кто-то же должен облегчить боль тем несчастным.
– Ты прав, – Камико провела ладонью по его лицу, и дракон отпустил ее.
– Больше не позволю им бомбить наши города, – тихо пробормотала она и скрылась за дверями врачебного кабинета.
Хитоку вышел из процедурной и прошелся по палатам в поиске того, кому нужна еще помощь. В конце коридора он услышал чей-то стон и подошел ближе. На полу, на потертом, залитом кровью татами, лежала молодая беременная женщина.
– Мой ребенок, – простонала она.
– Что вас беспокоит? – спросил Хитоку и со знанием дела пощупал ее пульс. Он был слабым, но под покрытой ожогами кожей все еще теплилась жизнь.
– Мой ребенок, – повторила женщина, – он все еще жив, там, внутри?
Нащупав в кармане халата деревянный стетоскоп, Хитоку приложил ухо к раковине трубки и послушал живот. Там, внутри, он расслышал два сердцебиения. Они были робкими и неуверенными, но не желали сдаваться.
– Ваш ребенок жив, – успокоил женщину Хитоку.
Беременная облегченно выдохнула.
– Как же хочется пить.
– Я принесу вам воды, – сказал дракон и отправился на поиски кружки и крана с водой.
После долгих поисков Хитоку вернулся со стаканом воды и обнаружил женщину без сознания. Весь прошлый день он делился с умирающими своим драконьим дыханием, пока остатки своих сил не истратил на умирающую девочку. Чтобы помочь этой беременной, ему нужно было набраться сил самому. Поэтому остаток ночи он возился с ней, приводя в чувство и обезболивая, пока она не заснула. Убедившись, что жизнь женщины вне опасности, Хитоку упал рядом с ней и заснул мертвецким сном.
– Вот ты где? – Кто-то несильно толкнул дракона в бок. – А я тебя ищу повсюду.
– Кенсиро! – протирая глаза, сел на татами Хитоку. И осмотрелся вокруг. – Ты не видел Камико? Она уже проснулась?
– Нет, с ночи ее не видел. Тебе удалось с ней поговорить?
Друзья вышли на улицу и после суток, проведенных в больнице, где царил запах жареного мяса, бинтов и лекарств, наконец вдохнули свежего воздуха. Хитоку рассказал тенгу о ночном разговоре с Камико, не сдерживая счастливой улыбки.
– Ты так и не признался ей в том, что не человек? – поинтересовался Кенсиро.
– Не смог, подходящего момента не было, – отмахнулся дракон.
– Лучше скажи, что струсил! – поддразнил друга тенгу.
– Я не струсил! – огрызнулся Хитоку.
– Тогда пойди и расскажи ей все сейчас! – подначил тенгу.
– Вот пойду и расскажу!
Разозлившийся на друга Хитоку отправился на поиски возлюбленной. Он обошел всю больницу, опросил всех врачей и медсестер, но те лишь удивленно разводили руками – Камико нигде не было. Ни главный врач, ни профессор медицины, преподававшие у Камико, с которыми успел познакомиться друг тенгу, не смогли дать ответа, куда она подевалась. Кенсиро умудрился разузнать адрес, где жила Камико, и они вместе пошли искать ее. Но дома ее со вчерашнего утра не было. Хитоку не на шутку встревожился. В переполненной пострадавшими после бомбежки больнице, где Камико провела последний день, иск