Дед, получив заветный четвертак, пребывал в хорошем настроении. Кажется, даже искренне желал мне найти моего друга, который якобы живёт в этой Аше… Пришлось сочинить легенду на ходу.
Я уже прикидывал, как мне отсюда выбираться обратно, когда к моему деду-водителю вдруг подошёл мужик — такой же старый, но покрепче телом и пошире в плечах.
— Сергеич, здорово! — тянет он руку-лопату, заодно сообщая мне отчество деда, которое я по дороге так и не выяснил.
— Ой… Геннадий, — отреагировал мой попутчик заметно кислее.
— Когда долг отдашь? Трёшку уже неделю как должен! — без прелюдий перешёл к делу Гена.
— Ну, будет возможность — отдам, — буркнул Сергеич, пряча глаза.
— Возможность как раз сейчас есть: довези меня с вещами до дома — и в расчёте будем!
— В Казаяк? Да это ж тридцать километров по кругу! — вскипел мой бывший водитель и даже не заикнулся о тех деньгах, что только что получил от меня.
«Жук этот Сергеич», — флегматично подумал я, одновременно отметив знакомое название посёлка. Только собрался идти на автовокзал, намереваясь вернуться в Уфу, как краем уха уловил:
— Газом уже третий день в посёлке воняет… Я звонил диспетчерам — те хоть бы хны! И в Лемезово сильно пахнет. Сын со смены вернулся вчера — говорит, тоже у них попахивает…
Газ разве пахнет?.. Хм. Возможно. Там же смесь какая-то — газобензиновая… — я застыл на месте, а потом, подумав, повернул назад к парочке. Должник, завидев меня, тут же стушевался, забегал узкими глазками, видно, опасаясь, что я сейчас расскажу о его неожиданном богатстве.
— Сильно воняет? — бесцеремонно перебиваю разговор приятелей. — И куда вы звонили?
— Ты, паря, иди… мы тут сами разберёмся. Садись, Гена, довезу. Только два рубля доплати — да и вещей, я вижу, у тебя… багажник весь забьёшь!
Гена обрадованно засеменил к мешкам, что лежали кучкой у магазина «Стройтовары». Видя, что я вроде как не совсем чужой человек, он охотно отвечал на мои вопросы, попутно загружая багажник, а потом и салон машины:
— Лемеза? Да есть такой остановочный пункт. Казармы там стоят, путейцы живут…
— Нет, раньше такого запаха не было…
— Номер, куда звонил? Да записывай, не жалко…
Машина фыркнула и уехала, обдав меня на прощание парами бензина. А я неожиданно почувствовал прилив сил. Нахожу ближайший телефон-автомат — и тут обнаруживается засада: позвонить в Улу-Теляк диспетчеру железнодорожной станции (именно с него мне советовал начать Геннадий) я не могу! Это ведь разные регионы, и нужно звонить через межгород. Я сейчас в Челябинской области, а нужно — в республику. Ну и на кой я сюда приехал? Идиота кусок!
Теоретически, можно попробовать через переговорный пункт. А можно и вовсе зайти в райисполком, и, светанув ксивой, потребовать доступ к телефону. Ну и заодно — чай, кофе… и, быть может, секретаршу председателя.
Шучу. Хотя бы телефон.
Но опять же — где что искать в незнакомом и не таком уж маленьком городе? Да и пока хочу всё попробовать разрулить сам, без лишнего шума. Значит, надо возвращаться в Уфу! И лучше ехать на автобусе… Раз уже загазовано. Хотя, наверное, электричка тут тоже ходит — я заметил, что линия электрифицирована.
Ловлю провожатого — мелкого пацана лет семи, и местный Сусанин за сосательный леденец «Полёт», которым меня наградили в самолёте, доводит до автостанции.
Всю дорогу в автобусе рядом со мной дрых, храпя, как трактор, нетрезвый дядя — рабочий местного леспромхоза. Сзади устроились две смешливые девчонки, настроение у которых было игривое. По крайне мере со мной они пытались познакомиться. Девиц я игнорирую. Ведь по их разговору — они ещё школьницы. Ну и нет настроения сейчас: на измене сижу, понимая, что время течёт, а я ни фига ещё не сделал.
Правда, план имеется — и план рабочий! Надо напрячь диспетчеров — и железнодорожных, и трубопроводных. Телефоны у меня есть, спасибо Геннадию. Ну а если не получится — буду звонить Власову. Так что пока чувствую себя уверенно.
А вот вечером, на железнодорожном вокзале Уфы, уверенности у меня поубавилось. Во-первых, поезд № 212 опаздывает по неизвестной причине… Хотя нет — кое-что я всё-таки узнал: дозвонился и до железнодорожной диспетчерской, и до аварийно-диспетчерской по трубопроводу.
На Улу-Теляке, когда услышали про запах бензина, сказали, что информацию приняли и пообещали проверить. Я уже было вздохнул свободно, но всё испортила фраза, которую я услышал в трубке в самый последний момент:
— Четвёртый уже звонит сегодня…
Аварийщики же заявили, что у них всё под контролем, и вообще — каждые десять километров у них там установлена отключающая арматура с электроприводом. И если что…
Плюю на секретность и звоню Власову. Выкручусь потом как-нибудь… Но предсовмина, как назло, на месте нет. Дежурный — кстати, он меня знал — сообщил, что тот сейчас встречается с Виктором Семеновичем Вологдиным. Где именно — неизвестно. Может, в ресторане, а может, и на даче. Власов перед ними не отчитывается.
Стою с трубкой в руке, слушаю гудки отбоя и чувствую, как внутри начинает подниматься паника. Гарантий никаких, что диспетчеры среагируют на мой звонок. Власов не отвечает… Надо как-то подстраховаться. Например, задержать поезд, который и так запаздывает. Но как попасть в вагон? И мало того — как там ещё и остаться?
Пришлось купить билет. Благо, паспорт сейчас не нужен. До Аши беру плацкарт — плевать на расходы. Кстати, в гостиницу я сегодня так и не попал, и даже не поел ни разу. Но это — мелочи.
— Поезд № 212 прибывает на мосьмой путь. Стоянка поезда, ввиду отставания от расписания, сокращена, — прогнусавила дикторша. Я увидел, как пассажиры сорвались с мест в зале ожидания, и топаю за ними.
Маршрут поезда, несмотря на то что он не скорый, предусматривал после Уфы только одну остановку — в Аше, и то всего на две минуты. Но где дёрнуть стоп-кран — я знаю: посмотрел схему на вокзале. Фаткулино проедем, потом будет тот самый Теляк — там и тормозну состав…
А вот и Фаткулино за окном!
Срывать буду не в своём вагоне, конечно. Иду в соседний, и натыкаюсь, несмотря на ночное время, на бухую компанию из трёх расхристанных дембелей, которая смолит табачные изделия прямо в тамбуре, что сейчас разрешено. Более того, на дверях услужливо висит пепельница. Парни ещё и пьют что-то, вроде как портвейн, причем из горла! Одна из дверей в тамбуре приоткрыта. Жарко им, что ли? Или просто по кайфу — ветер в харю?
А вот свидетели мне не нужны. Я лучше в соседний вагон пойду, время есть.
— Слышь, пацан! Закурить есть? — путь в вагон мне преградил похожий на павлина дембель.
Его парадка представляла собой произведение искусства, и чувак этот в своих швейных войсках явно был в солидном звании. Белый парадный ремень и золотистые офицерские погоны, правда, без звездочек, явственно об этом свидетельствовали. А количество наград на груди, в основном в виде значков — от «Отличника» до всякой самодеятельности — говорило о заслуженности дембеля.
— С дороги уйди! Не курю я — для здоровья вредно, — отпихиваю парня, что со мной вровень ростом, и тут же получаю удар по стриженой башке бутылкой от его товарища!
Удар хоть и был не особо мощным, да и задел только ухо, но в голове сразу зашумело. Три прямых в челюсть и один добавочный пинок владельцу бутылки заняли у меня ровно три секунды! В итоге — гордость Советской армии лежит в отрубе на грязном полу тамбура, среди бычков, которые эта компашка в пепельницы явно не бросала.
Состав стал замедлять ход. За окном показалась освещенная станция, и я похолодел, увидев название: «Улу-Теляк». Не думая больше ни о чем, срываю стоп-кран, падая от резкого толчка на вырубленного алкаша.
Поезд, истошно скрипя колёсами, останавливается. Дверь тамбура, которая, как и положено, открывается вовнутрь, резко распахивается — и я, секунду подумав, принимаю решение выкинуть всю гоп-компанию на улицу. Ну и сам тоже тут сойду. Очково ехать дальше.
Поезд окончательно застыл. Ночь. Станция, освещённая луной и редкими фонарями, выглядит призрачно. На соседнем пути стоит грузовой состав, рассерженно гудя своим локомотивом.
Тут двери вагонов начинают открываться, и через пару минут у нашего уже не протолкнуться — от любопытных пассажиров, которые проснулись, и от проводников. Здесь и моя проводница — мутная, толстая баба, которая в вагоне появилась всего один раз, чтобы раздать бельё за рубль всем желающим. Я не брал.
— Урою! — орёт генералиссимус швейных войск, тот самый, что любит курнуть на халяву.
Очнулся он первым. Крепкий малый! Вертит башкой, очевидно, ища обидчика, не представляя, как ему только что повезло. Но я уже скрылся в вагоне и наблюдаю за происходящим из окошка купе, рядом с туалетом. По счастью, оба боковых места пустуют.
— Ты зачем стоп-кран сорвал⁈ — орёт проводница на павлинистого дембеля, которому и стоять-то теперь сложно. — Лиза! Петя! Вызывайте милицию!
Иду на вокзал, чувствуя, как меня по чуть-чуть отпускает. Пока приедет наряд, пока оформят «хулиганов, остановивших поезд» — пройдёт время. И та самая роковая встреча составов не случится. Значит, сработало.
Вокзал в Теляке закрыт. И небольшой он — всего четыре окна. Днём, думаю, кассы работают, а вот на ночь закрываются. Стою на перроне и чувствую облегчение. Почти эйфорию. Даже странную опустошённость ловлю — как будто внутри всё выгорело. Но зря!
— Четыреста двенадцать на Кропачево бр бр бр… — прохрипел невесть что динамик, но грузовой состав, стоящий рядом, его прекрасно понял и, чухнув для порядка гудком, медленно набирая ход, тронулся в сторону будущего места катастрофы!
Хватаясь за голову, ругаю себя. За осторожность, за секретность, за то, что не поднял тревогу сразу. За то, что понадеялся на авось. За то, что не крикнул в телефонную трубку «Спасайте всех!» Недавней уверенности, что всё обойдётся, уже нет и в помине.
Время — второй час ночи. Стою, безучастно смотрю на то, как милиция — а в поселке она имеется, ведь тут неск