орое искусственно поддерживают в неизменном состоянии. Разница та же, что и между традиционным и догматическим способами мышления, и, чтобы подчеркнуть эту разницу, я буду такое общество называть закрытым.
Критический способ мышления
Абстракции
До тех пор пока люди верят, что мир неизменен, они могут оставаться в счастливом заблуждении, будто их представление о мире единственно возможное. Традиция, как бы ни была она удалена от действительности. обеспечивает руководство, и мышлению не требуется выходить за рамки оценки конкретных ситуаций.
В изменяющемся мире, однако, настоящее не повторяет рабски прошлое. Вместо того чтобы следовать курсом, определенным традицией, люди сталкиваются с бесконечным рядом возможностей. Чтобы как-то упорядочить этот в противном случае непонятный и враждебный мир, они вынуждены обращаться к упрощениям, обобщениям, абстракциям, законам причинности и прочим интеллектуальным костылям и подпоркам.
Мыслительные процессы не только помогают решать проблемы. Они создают свои собственные. Абстракции открывают возможности для различных интерпретаций действительности. Так как они являются только аспектами действительности, одна интерпретация не исключает другие – каждая ситуация имеет столько аспектов, сколько в ней их может различить» разум. Если бы эта черта абстрактного мышления до конца осознавалась, абстракции создавали бы меньше Проблем. Люди поняли бы, что они имеют дело с упрощенной моделью ситуации, а не с самой ситуацией. Но даже если бы все прекрасно разбирались в сложностях и тонкостях современной лингвистической философии, проблемы бы не исчезли, потому что абстракции играют двойственную роль. В отношении вещей, которые они описывают, абстракции представляют стороны действительности, сами не существуя в ней. Например, закон земного тяготения сам по себе не заставляет яблоки падать на землю, а просто объясняет те силы, благодаря которым это происходит. Однако для людей, которые пользуются абстракциями, они представляют собой в значительной степени часть действительности; оказывая определенное влияние на взгляды и поступки, они значительным образом воздействуют на действительность. Например, открытие закона земного тяготения изменило поведение людей. Когда люди размышляют о собственном положении. обе роли начинают действовать одновременно и ситуация приобретает рефлексивный характер [11].
Вместо четкого разделения между мышлением и действительностью бесконечное разнообразие изменяющегося мира дополняется бесконечным разнообразием интерпретаций, которые порождает абстрактное мышление.
Абстрактное мышление часто создает категории. через которые выражаются противоположные стороны реального мира. Время и пространство, общество и личность, материальное и идеальное – типичные дихотомии подобного рода. Само собой разумеется, сюда же относятся модели, построениями которых я занимаюсь в этой книге. Эти категории не более реальны, чем абстракции, которые вызывают их к жизни. То есть они представляют собой прежде всего упрощение или искажение действительности, но, оказывая влияние на мышление людей, они могут также привносить несогласие и конфликты в реальный мир. Они делаю' действительность более сложной, а абстракции более необходимыми. Таким образом, процесс абстракции самоподпитывается – сложности изменяющегося мира в значительной степени созданы самим человеком.
Почему же тогда люди все же пользуются абстрактными понятиями, зная о всех сложностях, которыми они чреваты? На самом деле они пытаются изо всех сил их избегать. До тех пор пока мир можно считать неизменяющимся, они совсем не обращаются к абстракциям. Даже когда без абстракций уже больше нельзя обходиться, они предпочитают рассматривать их как часть действительности, а не как продукт своего собственного мышления. Только горький опыт научит их проводить различие между своими мыслями и действительностью. Тенденцию игнорировать сложности. связанные с использованием абстракций, следует рассматривать как слабость критического типа мышления, потому что абстракции являются неотъемлемой принадлежностью, и чем меньше их понимают, тем большую путаницу они создают.
Несмотря на свои недостатки, абстракции очень полезны. Действительно, они создают новые проблемы, но разум отвечает на них удвоением усилий, пока мышление не достигает такой степени изощренности и утонченности, которая была бы невообразима в рамках традиционного типа. Изменяющийся мир не может предложить такой определенности и стабильности, как неизменяющийся, но критический тип мышления способен произвести гораздо более ценное знание. Абстракции порождают бесконечное разнообразие взглядов; и если есть достаточно эффективный метод осуществить выбор, критический тип способен гораздо ближе подойти к познанию действительности, чем традиционный тип, который имеет в своем распоряжении только одну интерпретацию.
Критический процесс
Основной функцией критического типа может считаться выбор из нескольких возможностей. Каким образом это осуществляется? Основываясь на рассуждениях, которые приводятся в Приложении, можно выделить два момента.
Во-первых, поскольку существует расхождение между мышлением и действительностью, очевидно. что один набор объяснений лучше подойдет к данной ситуации, чем какой-то другой. Не все результаты одинаково благоприятны, и не все объяснения одинаково обоснованы. Действительность побуждает делать выбор и дает критерий оценки выбора. Во-вторых, так как наше представление о действительности несовершенно, критерий оценки не вполне нам доступен. В результате люди могут совершать неправильный выбор, и, даже если они, по их мнению, делают выбор правильный, с ними не все могут согласиться. Более того, правильный выбор представляет лучшую из доступных альтернатив, но не лучшее возможное решение. Новые идеи и интерпретации могут возникать в любое время. Они тоже обречены быть несовершенными, и, когда эти несовершенства становятся очевидны, их отбрасывают. Нет окончательного ответа, истины в последней инстанции, возможно только постепенное приближение к нему. Из этого следует, что осуществление выбора предполагает постоянный процесс критического анализа, а не метафизическое приложение установленных правил.
Я говорю о критическом типе мышления, чтобы подчеркнуть эти два момента. Это выражение не должно пониматься в том смысле, что в изменяющемся обществе каждый человек обладает широтой взглядов и критическим мышлением. И в этом типе общества люди могут упорно стоять на одной точке зрения, но даже и в этом случае они по крайней мере знают, что существуют и другие точки зрения, те, которые они отвергают. Традиционный тип мышления воспринимает все объяснения некритично, но в изменяющемся обществе невозможно представить, чтобы кто-то сказал: «Мир таков, а следовательно, он не может быть иным». Люди должны подкреплять свои взгляды доказательствами, иначе они никого не убедят, кроме самих себя, а верить безоговорочно в идею, нс принимаемую никем, есть форма сумасшествия. Даже те, кто убежден, что обладает истиной в последней инстанции, должны принимать во внимание возможные возражения и защищать себя от критики.
Критический тип мышления – это больше, чем подход: это существующее положение вещей. Он означает ситуацию, в которой имеется большое число различных интерпретаций: у каждой интерпретации свои защитники, которые стремятся ее пропагандировать. Если традиционный тип мышления представляет интеллектуальную монополию, то критический тип можно назвать интеллектуальным соревнованием. Это соревнование 'является определяющим, независимо от отношения конкретных личностей или теоретических направлений. Некоторые из конкурирующих идей гипотетические и открыты для критики; другие же догматичны и не терпят возражений. Можно предположить, что мышление было бы критическим, только если бы люди были абсолютно рациональны, что противоречит нашей основной посылке.
Критический подход
Можно показать, что критический подход лучше, чем догматический, годится для ситуации меняющегося мира. Гипотетические мнения не обязательно истинны, а догматические не всегда ложны. Но когда наличествуют противостоящие друг другу точки зрения – эта ситуация невыгодна для догматического подхода, он может потерять свою силу убеждения. Критика здесь опасность, а не помощь. Напротив, критическому подходу только на пользу критика: точка зрения меняется, модифицируется, шлифуется до тех пор, пока не истощится запас полезных замечаний. То, что получается в результате этого сурового обращения. скорее всего будет лучше, чем первоначальный вариант.
Критика по природе своейнеприятна и нежелательна. И если уж с ней мирятся, то потому только, что она полезна. Из этого следует, что отношение людей во многом зависит от того, насколько налажен критический процесс; и наоборот, отношение людей влияет на критический процесс. Это круговое, рефлексивное' отношение; оно и придает критическому типу мышления его динамический характер в противоположность статическому постоянству традиционного типа. Эффективность критики разнится в зависимости от предмета и цели мыслительного процесса. Таким образом, можно предположить, что для одних областей критический подход будет более важен, для других – менее.
Научный метод
Критический процесс наиболее эффективен в естественных науках. Научный метод выработал свои неписаные правила и условности, которые принимаются всеми участниками. Одно из этих правил гласит, что ни один человек, как бы талантлив и честен он ни был. не может в совершенстве что-либо постичь; все теории должны отдаваться на суд всей научной общественности. В результате этот межличностный процесс должен достичь такой степени объективности, которая была бы невозможна для мыслителя-одиночки.
Ученые отличаются таким глубоким критическим подходом не потому, что они более рациональны или терпимы, чем обычные люди. но потому, что научную критику труднее отбросить, чем другие формы критики: их отношение – скорее результат критического процесса, а не его причина. Эффективность научной критики определяется сочетанием ряда факторов. С одной стороны, природа предоставляет легкодоступные и надежные критерии, на основе которых можно оценивать значимость теорий; с другой стороны, имеется сильный соблазн принять эти критерии и следовать им: природа живет независимо от наших желаний, и мы не можем использовать ее себе во благо, пока не познаем сначала ее законов. Научное знание не только помогает установить истину; оно также помогает нам жить. Люди могли бы счастливо жить в уверенности, что Земля плоская, не обращая никакого внимания на опыты Галилея. Столь убедительными его аргументы сделало золото и серебро, найденное в Америке. Он не думал ни о каких практических результатах, более того, их бы и не было, если бы научные исследования ограничивались чисто практическими задачами. Однако они являются высшим доказательством научного метода: только потому, что существует реальная действительность, и потому, что человеческое знание о ней несовершенно, наука смогла обнаружить определенные факты действительности, о существовании которых люди и не подозревали.
Вне царства явлений природы критика менее эффективна. В метафизике, философии и религии критерии оценки отсутствуют; в общественных науках не так силен соблазн им следовать. Природа живет по своим собственным законам, независимо от наших желаний; на общество, однако, могут оказать воздействие общественные теории. В естественных науках, чтобы быть эффективными, теории должны быть истинны; совершенно не обязательно, они должны быть истинными в общественных науках. Короче, люди склонны поддаваться воздействию теорий. В этой области научные законы менее строги, и в результате страдает межличностный процесс. Теории, которые стремятся переделать мир, могут рядиться в научные одежды, с тем чтобы прикрываться авторитетом науки, не следуя, однако, ее законам. Критический процесс не может здесь особенно помочь, так как в данном случае нет такого согласия относительно цели исследования, как в случае с естественными науками. Существуют два критерия оценки теорий: истинность и эффективность, – и они здесь не совпадают.
Чтобы преодолеть эту сложность, большинство сторонников научного метода предлагает с удвоенными усилиями внедрять принципы и критерии, выработанные естественными науками. Карл Поппер выдвинул теорию единства науки: те же методы и критерии применимы и к природным, и к социальным явлениям.
В «Алхимии финансов» я показал, что считаю эту теорию несовершенной. Существует основополагающее различие между предметами этих двух наук:
предмет общественных наук обладает рефлексивной природой, а рефлексивность снимает различие между утверждением и фактом, благодаря которому критический процесс в естественных науках столь эффективен. Само выражение «общественные науки» неправомерно; представляется, что более точно было бы сравнить изучение общественных явлений с алхимией, потому что изучаемое явление может принимать любую форму в соответствии с желанием экспериментатора, что невозможно проделать с природными сущностями. Если назвать общественные науки алхимией, это больше поможет критическому процессу, чем теория единства науки. В этом случае мы исходим из того, что истина и эффективность не совпадают, и это не даст общественным наукам паразитировать на авторитете естественных наук. Это открыло бы пути исследования, которые в настоящий момент закрыты: различие предметов оправдывает различие подходов. Общественные науки неизмеримо пострадали от того, что пытались слишком рабски подражать естественным наукам.
Демократия
Если отбросить принцип объективности, то каким же образом нужно оценивать общественные теории? Искусственное различение между научными теориями, которые ставят своей целью описание общества таким, какое оно есть, и политическими, которые стремятся решить, каким оно должно быть, исчезает, оставляя массу места для различий во мнениях. Различные взгляды делятся на два больших класса: один представляет те, которые предлагают застывшую формулу; другой видит организацию общества зависимой от решения его членов. Так как мы не занимаемся рассмотрением научных теорий, нет объективного способа решить, какой подход является правильным. Можно продемонстрировать, однако, что последний представляет критический подход, в то время как первый – нет.
Догматические социальные проекты исходят из того, что общество подчиняется неким объективным законам, независимым от деятельности людей; более 'того, они утверждают, что познали эти законы. Это делает их невосприимчивыми ко всем положительным коррективам со стороны критического процесса. Напротив, они должны активно стремиться к подавлению альтернативных точек зрения, потому что можно требовать всеобщего подчинения и принятия только путем запрещения критики и предотвращения появления новых идей: короче говоря, путем истребления критического типа мышления и торможения изменений. Если, напротив, людям позволено самим решать вопросы общественной организации, решения нс обязательно должны быть окончательными: они могут быть пересмотрены в рамках того же критического процесса. Все свободны выражать свои взгляды, и, если критический процесс эффективен, точка зрения, которая в результате побеждает, может приблизиться к наилучшему выражению интересов участников. Это принцип демократии.
Чтобы демократия правильно функционировала, необходимо выдерживать некоторые условия, сопоставимые с теми. которые обеспечили успех научному методу: прежде всего, должен быть критерий, по которому можно было бы оценивать противоположные идеи, и, во-вторых, должно быть общее желание придерживаться этого критерия. Первая предпосылка создается институтом голосования, гарантируемым конституцией, а вторая – верой в демократию как образ жизни. Разнообразия мнений еще недостаточно для того, чтобы была демократия; когда различные группировки принимают противоположные догмы, результатом будет не демократия, а гражданская война. Люди должны верить в демократию как идеал: они должны считать, что важнее принимать решения конституционным путем, чем добиваться победы своей точки зрения. Это условие будет удовлетворено, только если демократия действительно обеспечит лучшее общественное устройство, чем диктатура.
Здесь наблюдается круговое отношение: демократия может служить идеалом, только если она эффективна, и она может быть эффективна, только если ее все принимают в качестве идеала. Это отношение неизбежно раскрывается через рефлексивный процесс, в котором достижения демократии подкрепляют демократию как идеал, и наоборот. Демократию нельзя ввести указом.
Поражает сходство с наукой. Принцип объективности и эффективность научного метода также взаимозависимы. Наука опирается на свои открытия: они более красноречиво говорят в ее пользу, чем любые слова. Чтобы существовать, демократия также должна приносить положительные плоды: эффективную экономику, интеллектуальные и духовные стимулы, политическую систему, которая отвечала бы человеческим устремлениям лучше, чем другие формы правления.
Демократия может дать все это. Она высвобождает то, что можно назвать позитивной стороной несовершенного знания, а именно творчество. Нельзя заранее сказать, что оно принесет. Непредвиденные результаты, так же как в науке, могут быть и положительными и отрицательными. Прогресс не гарантируется. Все зависит от участников, от действующих лиц. Невозможно предсказать результаты их мыслительного процесса. Вера в демократию как в идеал – необходимое, но недостаточное условие ее существования. Поэтому как идеал демократия весьма ненадежна. Ее нельзя укрепить путем искоренения конкурирующих точек зрения; ее успех невозможно гарантировать, даже если наличествует всеобщая приверженность идеалу. Она зависит от творческой энергии тех, кто в ней участвует. И тем не менее, чтобы победить, она должна восприниматься как идеал. Те, кто верит в демократию, должны соединить свою веру с творчеством и надеяться, что это принесет желаемые результаты.
Поиски определенности
Демократия как идеал не вполне совершенна. Ей не хватает определенной программы, четко обозначенной цели. Конечно, об этих недостатках не приходится и говорить, когда нет самой демократии. Как только люди получают свободу преследовать альтернативные цели, они сталкиваются с необходимостью решать, каковы же их цели. И вот здесь критический подход не вполне удовлетворителен. Считается, что люди будут стремиться максимально повысить свое материальное благосостояние. Это действительно так до некоторой степени, но только до некоторой. У людей есть и другие устремления, идущие дальше одного лишь материального достатка. Но они могут проявиться в полной мере только после того, как удовлетворены материальные нужды. Впрочем, часто эти устремления заслоняют узкий корыстный интерес. Одним из таких устремлений является потребность творить. Однако похоже, что в западном обществе материальный интерес будет преследоваться еще долго после того, как полностью будут удовлетворены материальные потребности, потому что эта погоня удовлетворяет потребность в творчестве. В других обществах богатство стояло гораздо ниже в иерархии ценностей, и поэтому творческая потребность нашла другие средства выражения. Например, в Восточной Европе поэзией и философией люди интересуются гораздо больше, чем на Западе.
Есть еще одна группа потребностей, которую критический подход совершенно не способен удовлетворить. Это поиски определенности. Естественные науки могут делать однозначные выводы, потому что имеют в своем распоряжении объективные критерии. Общественным наукам гораздо сложнее, потому что объективности мешает рефлексивность, и когда требуется выработать надежную систему ценностей, критический подход бесполезен. Очень трудно возводить систему ценностей на фундаменте личности. Во-первых, личности подвержены самой большой неопределенности – смерти. Во-вторых, они являются частью ситуации, внутри которой они должны действовать. Практически невозможно, чтобы один человек разработал свою собственную систему ценностей. В основном система ценностей наследуется или заимствуется из других источников; критический пересмотр ее, который может осуществить каждый, лишь скользит по поверхности.
Традиционный тип мышления гораздо лучше приспособлен для решения этой задачи. Он не различает верования и действительность: религия, или ее первобытный вариант, анимизм, охватывает всю мыслительную сферу и требует нерассуждающей лояльности. Неудивительно, что люди тоскуют об утерянном рае первобытного блаженства! Догматические идеологии обещают удовлетворить это желание. Проблема в том, что это возможно, только если избавиться от противоречащих представлений. Это делает догматические идеологии почти такими же опасными для демократии, как опасно для традиционного типа мышления существование альтернативных объяснений.
Успех критического типа мышления в других областях может помочь свести к минимуму важность, придаваемую догматическим представлениям. Существует область жизненных интересов, а именно материальные условия жизни, где возможно-достижение очевидных положительных результатов. Разум обычно сосредоточивает свои усилия там, где они могут принести результаты, обходя менее перспективные вопросы. Вот почему бизнес считается важнее поэзий в западном обществе. Пока идет развитие материальной сферы жизни и повышение жизненного уровня и пока это воспринимается как нечто положительное – власть догмы может быть ограничена.