— Не можешь? — сделал он еще попытку.
— Нет. — Лаура глубоко вздохнула. — Я не хочу влиять на твои поступки. Это было бы неправильно, нечестно. Ты должен сам все решить, чтобы никто со стороны тебе не подсказывал, не побуждал или не удерживал…
— Но я же… — Хелениус попытался прервать ее.
— Подумай-ка! Если бы я согласилась иногда встречаться с тобой, что из этого вышло бы, куда бы это привело? — спросила Лаура.
— Это же… Вот так… Но, черт, никто же не знает наперед! — Хелениус нахмурился.
— То-то. Поэтому лучше и не пробовать. Если не знаешь, что́ потерял, вроде бы ничего и не терял, — заключила Лаура.
— Ну да… Пожалуй… — медленно тянул Хелениус. — Ведь и я не знаю, как поступил бы, то бишь, если бы было наоборот: ты замужем, а я…
— Ха, да вопрос не в этом. Неужели ты не понимаешь, что если бы твой брак был прочным и устойчивым, а ты любил бы свою работу и думал, что жизнь твоя идет наилучшим образом, я бы даже могла согласиться… По крайней мере мне не нужно было бы бояться, что из этого выйдет. Я и мысли не допускаю, что у меня могли бы возникнуть какие-то так называемые моральные препятствия… В свое время я довольно долго общалась с одним женатым мужчиной и знаю, что это такое, — Лаура улыбнулась и закинула голову, отчего длинные ее волосы упали за плечи на спину. Хелениус услышал стук двери и повернулся: пышногрудая официантка спешила в зал с подносом, уставленным едой.
— Но… Как же там было, в той твоей ситуации? — поинтересовался Хелениус.
Лаура на миг глянула в глубину его глаз и пожала плечами.
— По сути дела — никак, уж если я здесь сижу, — сказала Лаура, и он понял, что ей не хочется больше говорить об этом. Хелениус осушил свой стакан. Лаура взялась за пачку с сигаретами, и Хелениус озабоченно нажал на кнопку часов. Лаура заметила это.
— Попросим счет? — улыбнулась она.
— Я договорился, что буду в полпятого возле «Био-Био», — объяснил Хелениус.
— Тогда я не стану и закуривать, — Лаура положила сигареты и зажигалку в сумочку. Хелениус молча смотрел на официантку, пока та не повернулась к ним.
— Барышня! Счет, пожалуйста! — крикнул Хелениус.
Официантка кивнула и пошла к кассовому аппарату выбить чек.
— Вообще-то, где ты живешь? — спросил Хелениус.
— Неподалеку, в Эйре[62], — ответила Лаура рассеянно.
— Тогда забастовка автобусников тебе нипочем. — Усмехнулся Хелениус.
— Нипочем.
— И комнаты небось высокие… — Хелениус пытался найти тему для разговора, он все еще не пришел в себя.
— Комната, — уточнила Лаура. — И потолки невысокие, это же новые дома.
— Вот как, — кивнул Хелениус. Официантка принесла на тарелочке сложенный пополам листок-счет, Хелениус посмотрел на сумму и полез за бумажником.
— Сколько там за вермут? — спросила Лаура.
— Я заплачу, — поспешил сказать Хелениус.
— Спасибо, но у меня такой дурацкий принцип, — сказала Лаура и перевернула листок, чтобы увидеть, что там написано, затем достала из сумочки кошелек и отсчитала марки на тарелочку.
— Не дуйся, я всегда так делаю, — продолжала Лаура улыбаясь, когда заметила, что Хелениус поглядел на нее как-то странно. Он положил десятимарковую купюру и посмотрел на часы. Было 16.26.
— В расчете, — сказал Хелениус официантке, чтобы зря не терять времени на ожидание сдачи. Официантка усмехнулась и побрела прочь. Лаура допила последний глоток из бокала, поставила его на стол и взяла сумочку.
— На сей раз так, — сказала Лаура и улыбнулась. Хелениус растерялся, но почти сразу и сам улыбнулся; он смотрел на пухлые губы Лауры, ровные зубы, прямой узкий нос и виднеющиеся из-под волос мочки ушей и, наконец, на радостные глаза, в глубине которых, как ему показалось, он все же заметил дымку грусти. Лаура хотела придвинуть стул к столу, и Хелениус поспешил на помощь. К лестнице они шли рядом. Хелениус чувствовал, как плечо Лауры касалось его плеча. Ему было как-то неудобно, неловко. Он опасался, что у Лауры может остаться впечатление, будто он поспешил уйти, потому что она не захотела больше встречаться с ним.
— В одной фирме со мной работает некто Куяанпя, и он живет совсем близко от нас, у него есть машина, и теперь, во время забастовки, мы добираемся на работу и домой с его помощью, — объяснял Хелениус, пока они поднимались по лестнице.
— Туда, к вам, наверное, пешком и не дойти, — сказала Лаура; она держалась очень прямо и спокойно.
— Да, останется только ехать на такси, если я теперь с ним не уеду, но мы договорились, думаю, они уже все скоро соберутся и будут ждать меня, — добавил Хелениус.
— Ох, ну что с тобой делать! — Лаура не могла сдержать смех и остановилась на середине лестницы. — Не надо столько объяснять, я и так все понимаю.
Они стояли и смотрели друг на друга. Лаура оборвала смех, и лицо ее сделалось серьезным, почти грустным. Хелениус опять почувствовал неловкость и не знал, что сделать или сказать, потом наконец медленно поднял руки: «Сдаюсь», Лаура отступила на шаг и ткнула Хелениуса пальцем в грудь.
— Послушай, не стоит усугублять, — сказала Лаура. Лестница у них под ногами уже кончилась, и Лаура протянула свой номерок девушке-гардеробщице. Даже не взглянув на него, гардеробщица взяла с вешалки черную накидку и помогла Лауре одеться. Хелениус дернулся было подать накидку, но опоздал.
— Ты спросил, что из того вышло, помнишь? — спросила Лаура, взяла у гардеробщицы боа из чернобурки и накинула на шею.
— Да, спросил, — сказал Хелениус и остановился послушать, но Лаура в этот момент повернулась к зеркалу, надела черную широкополую шляпу и пригладила волосы назад. Хелениус влез в свое пальто и сунул в ладонь гардеробщицы заранее заготовленную мелочь. Заслышав звон монет, Лаура тоже принялась шарить ко карманам.
— Здесь уже за обоих, — сказала гардеробщица.
— За меня не могло быть, — Лаура улыбнулась и добавила две марки.
Хелениус застегнул пальто и взял «дипломат».
— До свидания! — повернулся он к гардеробщице, а Лаура кивнула ей.
— До свидания! И добро пожаловать снова! — пожелала девушка.
На улице Лаура взглянула из-под шляпы на небо. Все еще падал мокрый снег, но ветер уже стихал, теперь снежинки скользили вниз медленно, не торопясь упасть на мокрый асфальт и сразу растаять. Хелениус зябко передернул плечами, и тут Лаура вдруг встала прямо перед ним.
— Тогда так было всякий раз, — сказала Лаура и скользнула взглядом по лицу Хелениуса: с волос на уши, потом на подбородок и через губы на нос и глаз.
— В самый разгар свидания, хоть вечером, хоть ночью, он начинал искать часы и затем нервно покашливать и рваться домой. И я никогда не могла с этим свыкнуться — с тем, что была какой-то промежуточной остановкой или местом, куда приезжают, если смогут, немножко побудут и снова уезжают, — говорила Лаура, а белые хлопья пестрили ее шляпу, боа и плечи.
— Да, понимаю, — сказал Хелениус. Они поглядели в упор друг на друга, и Хелениус ощутил затылком холод тающего снега.
— Будем просто думать, что у нас с тобой были хорошие мгновения… Или как? — спросила Лаура.
— Что ж, будем думать. — Хелениус кивнул.
Лаура вдруг отогнула спереди поля шляпы вверх, обхватила Хелениуса за шею, притянула к себе, поцеловала легко, отпустила и сразу же вытерла ему губы пальцем.
— Думаю, что могла бы тебя полюбить, — Лаура радостно улыбнулась, опустила поля шляпы и натянула на руки кожаные перчатки.
— Я… ведь… — бормотал Хелениус.
— Ну, всего! — сказала Лаура, она отступила чуть в сторону и прошла мимо Хелениуса.
— Всего! — ответил Хелениус и посмотрел ей вслед.
Лаура ступала проворно и уверенно, и с каждым шагом между ними было все больше парящих в воздухе мокрых хлопьев. Вскоре Лаура превратилась в серый силуэт, затем свернула за угол и исчезла.
Хелениус поправил под мышкой свой «дипломат», сунул руки поглубже в карманы и, понурившись, пошел в другую сторону. Сделав несколько шагов, он пустился бегом.
Куяанпя поставил машину, въехав немного на тротуар, а мотор не выключал; из глушителя вырывался голубой дымок. Хелениус слегка нагнулся и заглянул в салон. Три головы повернулись назад, чтобы посмотреть на него, затем жена Куяанпя открыла дверку и вылезла наружу.
— Ага, — сказала она и наклонила спинку переднего сидения. Хелениус с трудом втиснулся на заднее сидение рядом с Рийттой и откинулся на спинку.
— Извините… кажется, немного опоздал, — сказал Хелениус тяжело дыша, и посмотрел на часы. Было 16.38.
— Чего там… мы ведь… не так уж долго ждали, — пробормотала жена Куяанпя, запинаясь, и тоже полезла, пятясь, в машину, села бочком, внесла ноги, затем повернулась и захлопнула дверцу. Куяанпя сразу тронулся, сперва тихонько прокатился несколько метров, подстерег просвет в ряду машин и сунулся в него. На краю канавы машина вдруг дернулась, и Хелениус услышал, как где-то позади стучат по машине брызги грязи. Он заметил, что Рийтта, расширив ноздри, нюхает воздух. «Учуяла запах пива», — понял Хелениус и старался сдерживать дыхание.
— Ходил в магазин Вульффа и по дороге наскочил на одного знакомого, ну зашли в погребок, взяли по паре пильзенского… Не заметили, как время пролетело, — лгал Хелениус и, скосив глаз, увидел, что Рийтта сердито посматривает на него.
— Полно́ было? — спросила жена Куяанпя.
— Где? — не уразумел Хелениус.
— В погребке. В «Сокосе» была жуткая толчея, будто все кинулись туда спрятаться от снегопада и переждать, пока можно будет посвободнее взять такси, — объясняла жена Куяанпя. Она говорила в ветровое стекло прямо перед собой, и Хелениусу пришлось напрягаться, чтобы слышать ее.
— Да, полно́, полно́ было. Сразу замечаешь, что уже четыре и самые шустрые драпанули с работы, — придумал Хелениус.
— Глядите-ка! Наш папочка уже научился разбираться во времени, уже различает полные часы. Еще годик-другой — и он будет знать, что бывает полчаса, — иронизировала Рийтта. Плечи жены Куяанпя вздрогнули, и Хелениус заметил в зеркальце заднего вида, что и