О р б о к. Верно, мамочка, я чувствую себя прямо-таки двадцатилетним. (Обнимает жену и, нежно поддерживая ее, уходит с нею в дом.)
Звучит бравурная, шумная музыка.
З а т е м н е н и е.
Лунная ночь. На балконе появляется К а р о л а в халате тети Тони, садится в шезлонг и при свете маленькой лампы начинает читать. Через некоторое время на улице, освещенной луной, появляется Д ю л а; он осторожно открывает калитку, на цыпочках входит во двор, поднимается на террасу и наталкивается на одно из кресел.
К а р о л а (испуганно вскрикивает). Ой!
Д ю л а. Простите. Здравствуйте, тетя Тони. Читаете?
К а р о л а (продолжает читать). Читаю, но я не тетя Тони. Добрый вечер.
Д ю л а. Добрый вечер. (Смотрит на девушку.) О, какой же я болван, ошибся на целое столетие. Беру обратно «добрый вечер». Приветик!
К а р о л а. Приветик!
Д ю л а. Так кто же ты?
К а р о л а. Родственница тети Тони. Учительница. Приехала сегодня утром. Пробуду здесь неделю.
Д ю л а. Меня зовут Дюла.
К а р о л а. О тебе я уже слышала. Познакомилась с твоими родителями. Ты техник по телевизорам.
Д ю л а. Больше ты обо мне ничего не слыхала?
К а р о л а. Нет.
Д ю л а. Например, какой я ужасный тип?
К а р о л а. Нет.
Д ю л а. Значит, не успели. Как тебя зовут?
К а р о л а. У меня очень неудачное имя.
Д ю л а. Ничего, как-нибудь переживу.
К а р о л а. Карола Иштванец.
Д ю л а. Подумаешь. Я ожидал худшего. А что ты читаешь?
К а р о л а. Путеводитель по Будапешту. Что бы ты порекомендовал мне посмотреть в Будапеште?
Д ю л а. Меня.
К а р о л а. Спасибо за ценный совет.
Д ю л а. Не стоит. Спокойной ночи. (Открывает ставни, хочет влезть в окно.)
К а р о л а. Ты всегда так поздно возвращаешься домой?
Д ю л а. Что ты! Сегодня еще рано. Мы с Мари были на «Короле Лире», потом немного прошвырнулись…
К а р о л а. Ее зовут Мари?
Д ю л а. Да.
К а р о л а. Понравился ей «Король Лир»?
Д ю л а. Понравился. Только разные там буйства пришлись ей не по душе. Говорит: какой-то сумасшедший дом, а не представление.
К а р о л а. Интересное мнение.
Д ю л а. Интересное. Головой-то она не так чтобы очень была сильна…
К а р о л а. Мы с тетей Тони тоже были на «Короле Лире».
Д ю л а. Правда? Эх, как же мы там не встретились…
К а р о л а. Жаль, конечно. Я познакомилась бы с Мари. (После небольшой паузы.) Она красивая?
Д ю л а. Не слишком.
К а р о л а. Она нравится твоим родителям?
Д ю л а. Еще как! Особенно отцу. Сегодня утром он мне заявил: если в течение трех дней не порву с ней, то мне скатертью дорога на все четыре стороны.
К а р о л а. И ты порвешь?
Д ю л а. Ты что — чокнутая? Я же люблю ее.
К а р о л а. Почему же отец так настроен против нее?
Д ю л а. Возражения морального характера. У нее, видишь ли, было прежде много поклонников.
К а р о л а. И что же ты собираешься делать?
Д ю л а. Послезавтра уйду из дому. Переселюсь куда-нибудь.
К а р о л а. Может, к тому времени отец передумает, смягчится?
Д ю л а. Ты его еще не знаешь! Если он что сказал, то быть по сему. Страшно последовательный человек. На мое воспитание расходует уйму энергии. Эту бы энергию да на мирные цели…
К а р о л а. Трагедия родителей. Люди, став родителями, утрачивают способность молодо думать.
Д ю л а. Так это же естественно!
К а р о л а. Но почему? Вот и твой отец спасовал перед старостью. А его нужно возвратить в молодость.
Д ю л а (смеется). Скажешь еще!
К а р о л а. Ну и зря смеешься. Человек может оставаться молодым, сколько ему захочется. Надо только уметь. Я, например, всю жизнь буду молодой.
Д ю л а. Легко об этом говорить в двадцать лет. А вот заведем мы с тобой деток и тоже станем похожими на наших предков. Ты — одинокой, как моя мама, а я, как мой отец, буду ругать своего блудного сына за его любовь к буфетчице. Сгоревшая лампочка свету не дает. Это я про отца сказал. Метафора.
К а р о л а. А что, если я научу его, как загореться и снова начать светить?
Д ю л а. Ничего у тебя не выйдет.
К а р о л а. Плохо ты знаешь своего отца. И глупо ведешь себя при нем. Хочешь, через три дня отец нежно прижмет тебя к груди и скажет: «Иди, сын, своей дорогой. Не буду тебе мешать».
Д ю л а. Брось ты.
К а р о л а. Не веришь?
Д ю л а. Тоже мне волшебница!
К а р о л а. Ладно, посмотрим, кто из нас прав. Спокойной ночи! (Обиженная, быстро уходит в комнату.)
Д ю л а. Спокойной ночи… деревенская дурочка! (Исчезает в окне.)
Тишина. Затем вдруг музыка и свет.
Раннее утро. Яркие краски. Открывается дверь на первом этаже, и на террасу входит О р б о к. Он в тренировочном костюме, весело настроен. Останавливается посреди террасы, делает несколько глубоких вдохов, упиваясь свежестью воздуха. Затем решительно входит в мастерскую, что-то ищет там, через некоторое время, торжествующий, возвращается с двумя гантелями в руках. Бодро и весело делает упражнения. Доволен, что еще есть сила. Из дому выходит О р б о к н е.
О р б о к н е (удивленно глядит на мужа). Пишта!..
О р б о к (поднимает ввысь гантели). Слушаю, дорогая.
О р б о к н е. Это что у тебя — зарядка?
О р б о к. Да.
О р б о к н е. Поднимаешь такие тяжеленные штуки?
О р б о к. Да они и совсем не тяжелые.
О р б о к н е. Десять лет не видела, чтобы ты возился с этими железяками.
О р б о к. Это точно, последние годы я разленился. (Снова выжимает гантели.)
О р б о к н е. Это не вредно?
О р б о к. Да что ты!
Д ю л а, полуголый, высовывается из окна. Поражен, увидев отца в картинной позе циркового артиста.
Д ю л а. Отец!
О р б о к (поворачивается с гантелями к сыну). Тебе, кстати, тоже не мешало бы порою давать работу мышцам.
Д ю л а. Сейчас мне уже в мастерскую пора, а завтра я обязательно займусь.
О р б о к (продолжая делать упражнения). Послушай, мальчик, ты еще не видел родственницу тети Тони?
Д ю л а. Каролу? Конечно, видел. Вчера вечером, когда пришел домой.
О р б о к. И… как она тебе?
Д ю л а. Не знаю даже, что сказать. Милее ее я еще не встречал. Извини, папа… (Скрывается в окне.)
О р б о к (кладет гантели, торжествующе смотрит на жену). Что я тебе говорил? «Милее ее я еще не встречал…». Эмоциональный процесс начался.
О р б о к н е. Удивительно.
О р б о к. Нет ничего удивительного, дорогая! Я знаю своего сына.
О р б о к н е. Ты меня поражаешь, Пишта. Просто удивительно! Пойду покормлю Дюлу. (Счастливая, быстро уходит в дом.)
Орбок остается один, делает несложные дыхательные упражнения, но, когда доносится скрип балконной двери, он бросает взгляд наверх и снова хватается за гантели. К а р о л а выходит на балкон, развешивает чулки. Заметив Орбока, удивляется. Она с искренним восхищением наблюдает, как немолодой уже мужчина без особых усилий играет тяжелыми гантелями.
К а р о л а. Доброе утро, дядя Орбок. Вот уж не думала, что вы такой сильный.
О р б о к. Просто люблю этак утречком немножко поразмяться. Необходимо. Целый день за рулем, сидишь, развалясь на мягком сиденье.
К а р о л а. Может быть, хватит? Чего доброго, надорветесь!
О р б о к. Надорвусь? Ну что вы! (Три раза подряд выжимает гантели, стараясь при этом скрыть одышку. Наконец опускает гантели на землю.) Вы так рано встаете?
К а р о л а. У нас с тетей Тони сегодня напряженный день: бассейн, Аквинкум, Национальная галерея{168}, музей в Крепости{169}…
О р б о к. И тетя Тони выдерживает такую нагрузку?
К а р о л а. Мне бы выдержать. А она вечером собирается еще в варьете.
О р б о к. Да, тетя Тони действительно женщина неутомимая. Хотя ей в жизни, видать, много довелось поработать, бедняжке. Вон сколько одних пенсий получает. Жена мне рассказывала, что тетя Тони была во многих странах медицинской сестрой. Всю свою жизнь посвятила служению людям, облегчению их страданий. Надо сказать, эти капстраны довольно-таки прилично обошлись с ней, смогли оценить по заслугам ее подвиг. Пенсии, конечно, эти государства не по своей воле согласились платить. Наверняка, их к этому тамошние профсоюзы принудили.
К а р о л а. Скорее всего… Скажите, пожалуйста, Дюла уже встал?
О р б о к. Встал и как раз собирается уходить. Я слышал, вы уже познакомились.
К а р о л а. Да, вчера вечером. Я читала на балконе, а он домой вернулся. Он очень похож на вас, товарищ Орбок.
О р б о к. Вы находите?
К а р о л а. Вылитый отец!
О р б о к. И… Он вам понравился?
К а р о л а. Весьма.
О р б о к. Я рад этому.
К а р о л а. Но дело ведь не в самих мужчинах. Вот и вы, товарищ Орбок, должны быть рады, что вам досталась такая красивая, милая жена. Это большое счастье.
О р б о к. Несомненно.
К а р о л а. Так что это наш долг. Мы, женщины, призваны окрылять мужчину.
О р б о к. Да. Но при этом они еще должны принимать участие и в производительном труде. А так, оно конечно, Эржика, например, действительно дала мне крылья.
К а р о л а. А это, товарищ Орбок, позволило вам вырастить такого прекрасного сына.
О р б о к. Вы считаете?
К а р о л а. Безусловно. А это в наше время встречается не часто. Родители обычно так увлекаются процессом воспитания, что уже перестают замечать тех, кого они воспитывают.
О р б о к. В этом что-то есть!
К а р о л а. По-настоящему современные родители не мешают развиваться индивидуальности своих детей.