О р б о к. Конечно.
К а р о л а. И не навязывают детям собственных взглядов на мораль.
О р б о к. Ясное дело!
К а р о л а. Наоборот, поощряют их: идите своим путем!
О р б о к. Совершенно правильно!!! Вы знаете, Карола, у товарища Бодони есть по этому вопросу выдающийся тезис: «Некоторые родители норовят превратить своих детей в таких же точно старичков, как они сами, вместо того чтобы самим помолодеть до их возраста». Не знаю, способны ли вы почувствовать глубину этой мысли?
К а р о л а (преодолевая удивление). Кажется, чувствую.
О р б о к. По-моему, этот тезис можно бы положить в основу всей современной педагогики. Хотя, конечно, и ваш тезис насчет женщин, окрыляющих мужчин, тоже, признаюсь, весьма любопытен. Крылья — это я точно получил от нее! Одним словом, крылья. Понимаете?
К а р о л а. Да.
О р б о к. А вот сыну моему их-то как раз и не хватает.
Г о л о с т е т и Т о н и (из дому). Карола! Карола!
К а р о л а. Извините, меня зовут. Иду, тетя Тони! (Уходит с балкона.)
О р б о к н е (взволнованная, выходит из дому). Я опять расспрашивала Дюлу о Кароле. Он в восторге от нее…
О р б о к. А она восхищается Дюлой!
О р б о к н е. Ты говорил с ней?
О р б о к. Только что. Она на балкон выходила.
О р б о к н е. И что же она сказала?
О р б о к. О крыльях.
О р б о к н е. О крыльях? О каких крыльях?
О р б о к. О тех, которыми женщины окрыляют мужчин. И, как я понял, девушке кажется, что у Дюлы этих крыльев еще пока нет. А у меня есть.
О р б о к н е. У тебя есть?!
О р б о к. Ну да. И Карола считает, что дала мне эти крылья ты!
О р б о к н е. Эта девушка всех покорила. Я, кажется, даже помолодела лет на десять с тех пор, как она здесь. (Показывая на гантели.) А ты даже не поддаешься учету. Однако пойдем-ка и мы позавтракаем, не стоит оставлять мальчика в одиночестве.
Оба уходят. На балкон выходит взволнованная т е т я Т о н и, ведя за руку К а р о л у.
Т е т я Т о н и. Покажи, покажи, где он упражнялся?
К а р о л а. Да вон там, видите — гантели еще лежат.
Т е т я Т о н и (пугается при виде тяжелых гантелей). Вон те?
К а р о л а. Да.
Т е т я Т о н и. Какой ужас! И он для тебя старался, поднимал?
К а р о л а. Да. Но почему это тебя так взволновало, тетя Тони?
Т е т я Т о н и. Ты не заметила, когда он их поднимал, каких-нибудь эмоций с его стороны?
К а р о л а. Эмоций? Дышал тяжело.
Т е т я Т о н и. Да не об этом я. Блеска у него в глазах не заметила?
К а р о л а. Нет, не заметила. Почему ты об этом спрашиваешь?
Т е т я Т о н и. Карола, у меня страшные подозрения. Лев готовится к прыжку. Надеюсь, теперь ты меня понимаешь? Нет, я должна немедленно погадать на картах. (Поспешно уходит в дом.)
Карола пожимает плечами, она действительно не понимает тети Тони. Из дому в веселом настроении выходит Д ю л а, в руках — сумка с инструментами.
Д ю л а (завидев на балконе Каролу, кричит ей). Ты здесь? А я хотел посвистеть тебе. Доброе утро!
К а р о л а. Утро доброе. Зачем же мне свистеть?
Д ю л а. Сообщить: чего доброго, ты еще права окажешься. Заворожила моего отца! Представь себе, за завтраком он не проронил ни слова о Мари. А прощаясь, даже похлопал меня по спине. Ты волшебница, Карола! Разреши в знак признательности и уважения поцеловать тебе руку.
К а р о л а (смеясь, кладет на перила балкона руку). Пожалуйста.
Д ю л а. Момент. (Поднимает лежащую на террасе стремянку, ставит ее, проворно взбирается по ней на верхнюю перекладину, садится и целует Кароле руку.) Я преклоняюсь перед тобой, Карола, как отец — перед товарищем Бодони.
К а р о л а (вздыхает). Увы. Ты не первый. Многие преклоняются.
Д ю л а. Я думаю.
К а р о л а. В Сомбатхее, например, все парни меня уважают.
Д ю л а. Судя по мне, в Будапеште — тоже.
К а р о л а. Один парень даже сказал, что ему жаль тратить на меня время. Потому что на таких, как я, нужно обязательно жениться.
Д ю л а. А женитьба — это стихийное бедствие. Меня такие вещи тоже пугают.
К а р о л а. Тебя? Но ты же влюблен.
Д ю л а. Именно поэтому, Карола. Из всей школьной зубрежки мне по душе был один Петёфи. Помнишь: «Любовь и свобода — вот все, что мне надо». Так вот: любовь и свобода, а не женитьба! Мари мне как раз потому и нравится, что она не грозит мне узами брака. Узами — то есть неволей! Конечно, тебе, столь совершенной и достойной всяческого уважения девушке, трудно понять ход моих ужасных рассуждений.
К а р о л а. Кажется, меня будут всегда только уважать, и не больше.
Д ю л а. Что делать, коль ты рождена для уважения. А нам, нынешним парням, на что такая девушка, как ты? С тобой не подурачишься, перед тобой не пофасонишь, для этого ты слишком умна. Тебе под стать только парень исключительных способностей и характера. Я же в лучшем случае могу лишь восхищаться тобой.
К а р о л а. Этой весной один наш молодой преподаватель сказал, что при виде меня ему в голову приходит Академия наук.
Д ю л а. Точно. Колоссальное наблюдение. Можешь этим гордиться.
К а р о л а (горько). Горжусь.
Д ю л а. Ты прекрасна, Карола. Воплощенное совершенство.
К а р о л а. Говоришь, прекрасна?
В этот момент, в темном костюме, готовый в путь, из дому на террасу выходит О р б о к; увидел Каролу и сидящего на лесенке Дюлу, внезапно останавливается в дверях. Долго смотрит на них.
Д ю л а. Прекрасна и совершенна. (Опять целует Кароле руку, затем сбегает с лесенки вниз и, махая рукой, бежит к воротам.) Сервус! (Выбегает на улицу и исчезает.)
К а р о л а машет рукой вслед Дюле и убегает в дом. О р б о к выходит из двери, смотрит вслед сыну, затем — на пустой балкон.
О р б о к н е (выходя из дому). Ты забыл портфель, Пишта. (Передает ему портфель.)
О р б о к. Спасибо. (Показывает на стремянку.) Когда я вышел, Дюла сидел вон там и целовал Кароле руку!
О р б о к н е. Так быстро все произошло!.. Просто невероятно быстро… и все так, как ты предвидел…
Орбок растерянно смотрит в одну точку.
У тебя сейчас такой смелый, такой уверенный взгляд, Пишта.
О р б о к (с затуманенным взором). Да.
О р б о к н е. Сейчас, когда ты смотришь в будущее, у тебя очень бодрый и молодцеватый вид. Я знаю, о ком ты сейчас думаешь, Пишта…
О р б о к (как бы очнувшись, смущенно смотрит на жену). О ком?
О р б о к н е (довольная, счастливая). О товарище Бодони!
З а н а в е с.
Часть вторая
Декорация та же, что и в первой части, с той лишь разницей, что на террасе на столе стоит ваза с ярким букетом цветов. После короткой увертюры на улице появляется О р б о к. Бодрым шагом он подходит к калитке, берет под мышку портфель и, сунув два пальца в рот, протяжно и пронзительно свистит.
Г о л о с О р б о к н е (с противоположной стороны дома). Боже мой, Пишта, ты ли это?
О р б о к (кричит через решетку ворот). Сервус, Эржи! Мамулечка, открой мне, пожалуйста!
Г о л о с О р б о к н е. А где твой ключ?
О р б о к. Потерял.
Г о л о с О р б о к н е. Потерял? Такого с тобой еще не случалось.
О р б о к н е (появляясь у изгороди). И не звонишь, а свистишь… Просто невероятно. (Подходит к калитке, открывает.) Что ты так рано сегодня?
О р б о к. Товарищ Бодони сказал, что я ему сегодня больше не нужен.
О р б о к н е. Такого тоже еще не случалось… Ты в самом деле потерял ключ?
О р б о к (радостно). Впервые в жизни! (Входит во двор, обнимает жену.) Ты не представляешь, какое это прекрасное чувство — потерять ключ от калитки! Хоть какое-то нарушение осточертевшего распорядка. Кто дома?
О р б о к н е. Никого. Я одна.
О р б о к. А тетя Тони?
О р б о к н е. Они с Каролой ушли еще утром.
О р б о к. Поразительная женщина эта тетя Тони!
О р б о к н е. Карола говорит, в бассейне за ней не угнаться.
О р б о к. Тетя Тони и наших внуков переживет. (Бросает в угол террасы портфель.) Послушай, а почему, собственно говоря, мы не ходим в бассейн?
О р б о к н е. В бассейн?
О р б о к. А что? Фигурка у тебя не хуже, чем у тети Тони.
О р б о к н е. О, какой же ты чудак!
О р б о к. А что с парнем, мамочка?
О р б о к н е. С Дюлой?
О р б о к. Ну да. Если память мне не изменяет, именно так его зовут? Где он?
О р б о к н е. Недавно звонил из мастерской. Спрашивал, можно ли ему прийти домой? Потому что… потому что сегодня истекает срок ультиматума.
О р б о к. Какого ультиматума? Ах да! Принеси-ка телефон, дорогая. Я хочу отсюда позвонить.
О р б о к н е. Отсюда?
О р б о к. Постой. (Лезет в карман.) Это серебряное колечко я принес тебе. (Передает.) Оно было в коробочке, но я случайно сел на нее в машине и раздавил.
О р б о к н е. Какое красивое!
О р б о к. Отныне ты постоянно будешь получать от меня знаки внимания.
О р б о к н е. Пишта, я… я даже не знаю, что мне с ним делать.
О р б о к. Надеть на палец.
О р б о к н е (надевает кольцо). В самый раз. Ах, какое чудное…
О р б о к. Надо на нем что-нибудь выгравировать. Знаешь, пожалуй, я напишу какую-нибудь поэму в твою честь. Но где же телефон?
О р б о к н е (счастливо). Несу! (Спешит к дому.)
Орбок откидывается на ступеньке лестницы и устремляет довольный взор в небо.
(Несет телефонный аппарат.) Можно набрать номер мастерской?
О р б о к. Можно.
О р б о к н е. Девяносто шесть четыре пятьдесят восемь. Алло! Здравствуйте. Позовите, пожалуйста, Дюлу Орбока… Кто просит? Родители… Что? Это ты сам? А-а, понимаю… Один во всей мастерской? Подожди, я передам трубку отцу.