М а й о р. В чем дело, Маришка? Почему вы так грустны? Из-за этого пустяка? Что вы стоите? Или что-нибудь еще случилось?
М а р и ш к а. Ничего не случилось, уважаемый господин майор.
М а й о р. Тогда приступим к делу. Не будем терять времени. Вы с нами, милейший господин Тоот, или нет?
Т о о т. Если дадите мне место, буду рад…
М а й о р (входя в раж). Конечно! Сейчас все устроим! Если разрешите, резать картон буду я. Маришка, вы садитесь туда. Агика — сюда. Господин Тоот — на мое место, если не возражаете, конечно.
Т о о т. Нет, нет. (Садится.)
М а й о р. Картонорезкой управлять буду я. Вот так. Начали.
Некоторое время все молчат и рьяно работают. Особенно старается на картонорезке майор. Искоса все поглядывают на Тоота. Он старается не отстать от других. Наконец готова и его коробка. То, что это коробка, можно лишь догадаться.
Т о о т (грустно). Не скажу, чтобы получилось красиво.
М а й о р. Важна ни красота, которая со временем придет, господин Тоот. Важно то, что мы все вместе, мы работаем. Что пальцы наши шевелятся, и кровь циркулирует, и время бежит. (Маришке и Агике.) Как вы себя чувствуете?
А г и к а и М а р и ш к а (вместе). Мы — отлично.
М а й о р. А милый господин Тоот?
Смена освещения.
П о ч т а л ь о н (появляется сбоку, высветленный прожектором. Смотрит на часы). Двенадцатый час ночи… Господин Тоот обычно ложится в девять… (Качает головой, достает письмо, читает.) «С наступлением темноты, когда возрастает опасность нападения партизан, мой майор теряет сон, ищет всяческих развлечений и не терпит оставаться один. В этот момент его больше всего раздражает, если кто-нибудь начинает зевать…». (Озабоченно.) Эх, зря я не вручил это письмо… Грех на моей совести, если господин Тоот, не дай бог, раззевается в присутствии господина майора… (Задумавшись.) Однако не будем думать о худшем. Господин Тоот любит потягиваться — всем известно. И стонать при этом тоже любит… Но зевать, да еще перед самим майором… Нет, нет, этого он не допустит. (Рвет письмо и исчезает.)
Высвечивается веранда.
М а й о р. Я всех убедительно прошу — если кто хочет спать, пусть не стесняется.
Тоот радостно вскакивает, Маришка и Агика сажают его на место.
М а р и ш к а. Спать? Что вы!
А г и к а. Не знаю, почему, но я никогда не чувствовала себя такой свежей.
Майор смотрит на Тоота, который, поймав его взгляд, делает вид, что отгоняет муху.
М а й о р. Ну, а как милый господин Тоот?
Т о о т. Что именно? (Опустив голову.) А? Я с удовольствием работаю и чувствую себя превосходно.
М а р и ш к а. Мы беспокоимся только за господина майора.
М а й о р. Я, к сожалению, страдаю бессонницей.
Т о о т. Наш горный воздух… (Потеряв нить.) О чем это я? (Уставившись в одну точку.) Да… Наш горный воздух целебно действует на людей, страдающих бессонницей, и они быстро засыпают.
М а й о р. Мне воздух не помогает. Коробки — другое дело. Я готов делать коробки всю ночь.
Тооты в ужасе смотрят на майора.
М а р и ш к а. Всю ночь?
Т о о т (нервно смеется). Ха… ха… ха…
Сцена затемняется. В темноте бьют часы. Сцена снова освещается.
М а й о р. Не слишком ли поздно? Кто хочет спать?
А г и к а. Нет, нет, нет.
М а р и ш к а (сонно). Все-таки костры в лесу уже гаснут…
М а й о р. Скажите-ка, господин Тоот…
Все смотрят на Тоота, клюющего носом. Маришка тормошит его.
Т о о т (раскачиваясь в кресле-качалке). Гопля… гопля… (Очнувшись.) Я молчу, уважаемый господин майор.
Снова выключается свет, снова бьют часы. Сцена освещается. Тооты, едва двигая руками, складывают коробки.
М а й о р. Я не хотел верить, когда ваш милый сын уверял меня, что здесь я не только поправлю свое здоровье, но и буду чувствовать себя как дома… И вот…
М а р и ш к а (встрепенувшись). Что случилось? Что опять?
М а й о р. И вот… я у вас будто переродился! И здесь дело не в тишине и не в сосновом воздухе… Коробки, вот что меня переродило. Это прекрасное времяпрепровождение! Господин Тоот…
Тоот выпрямляется, но сразу снова роняет голову на грудь.
Я смогу ответить благодарностью… Как только вернусь на фронт, первым делом… Вы слышите меня, господин Тоот? Может быть, вы спать хотите?
Т о о т (растерянно). О да… То есть, никак нет…
М а й о р. Первым делом переведу вашего Дюлу в штаб… Там хорошо топят…
А г и к а. Мамочка, ты слышишь?
Маришка с трудом выдавливает из себя улыбку.
Папочка! (Кричит.) Папа! Господин майор переводит Дюлу в штаб, к себе в штаб!
М а й о р. Что вы на это скажете, господин Тоот?
Тоот, глядя в упор на майора, отчаянно зевает. Майор, потрясенный, выпускает из рук картонорезку. Наступает мертвая тишина. Агика с ужасом смотрит на отца. От внезапной тишины просыпается Маришка и тоже смотрит на Тоота.
М а р и ш к а. Что произошло? (Пауза.) Что ты опять натворил, мой дорогой Лайош?
Т о о т. Я? Ничего. Просто зевнул.
М а р и ш к а (майору). Он зевнул.
Майор молчит, делая грустное выражение лица. Все начинают понимать, что свершилось непоправимое. Гробовая тишина.
М а й о р (разочарованно). Уму непостижимо, как все это могло произойти. Ведь я неоднократно спрашивал, не хочет ли кто-нибудь спать?
М а р и ш к а. Но ведь он совсем не хочет спать, уважаемый господин майор.
М а й о р. Тогда почему он зевает?
А г и к а. Папочка, почему ты зеваешь?
Т о о т (едва ворочая языком). Когда я зеваю, это еще не значит, что я хочу спать.
М а й о р. А что же это значит? Что вы совершенно бодры?
А г и к а. Совершенно верно. Он иной раз чихает, но вовсе не потому, что простужен. Он такой у нас!
М а р и ш к а. Да, да…
М а й о р. Я не позволю себе сомневаться в правдивости ваших слов, однако просил бы, чтобы зевков больше не было.
М а р и ш к а. Это не повторится, господин майор.
М а й о р. Прекрасно. Продолжим?
Т о о т (едва держась, чтоб не упасть). Вы меня спрашиваете, господин майор?
М а й о р. Вот именно.
Т о о т. Сказать откровенно?
М а й о р. Ну, разумеется.
Т о о т. Я…
Маришка толкает его в бок.
Я бы с удовольствием еще поработал немного…
М а й о р (довольный). Тогда продолжим!
Все с новым подъемом принимаются за коробки. За окном совсем светлеет. Где-то кричит петух.
(Поднимая голову.) К сожалению, рассвело. Придется лечь спать.
Тоот роняет голову на стол.
М а р и ш к а (чужим голосом). Как жаль…
М а й о р (прощаясь). Мне было весьма приятно. Благодарю вас за прекрасное времяпрепровождение.
М а р и ш к а (растирая виски). Вы не представляете, как нам было хорошо!
М а й о р. Надеюсь, завтра мы продолжим.
М а р и ш к а. Конечно, с огромным удовольствием!
А г и к а. Приятных сновидений, уважаемый господин майор! (С улыбкой провожает его до дверей.)
М а й о р. Спокойной ночи моим милым хозяевам! (Берет картонорезку и идет к себе в комнату.)
Пауза. Тоот, растянувшись на столе, храпит. Маришка падает в кресло, потом с трудом встает и пытается растолкать мужа. Тоот, кроме храпа, не подает никаких признаков жизни.
М а р и ш к а (пытаясь поднять мужа). Помоги, доченька.
Вдвоем они с трудом поднимают Тоота, но он не двигает ногами.
А г и к а. Ой!
М а р и ш к а. Он никогда не был таким тяжелым… Принеси одеяло.
А г и к а бежит за одеялом, Тоот опускается на пол как мешок. А г и к а стелет ему постель на полу, но, когда все готово, Тоот неожиданно просыпается, отталкивает всех и с полоумным видом запевает какую-то песню. Потом замолкает и покорно дает себя уложить, засыпает.
О Дюла! Мой мальчик! (Падает на пол рядом с Тоотом.)
А г и к а. Я, кажется, тоже немножко устала… (Делает несколько шагов, опускается на пол и засыпает.)
Смена освещения. Высвечивается фигура п о ч т а л ь о н а.
П о ч т а л ь о н (проходит по сцене). Телеграмма… Тоотам… «Венгерский Красный Крест. С прискорбием сообщаем, что сержант Дюла Тоот, полевая почта семьсот семь дробь семь, пал смертью храбрых…». Господи… Что делать? Разорву. (Рвет телеграмму и исчезает.)
М а р и ш к а (во сне). Сходил в баню… Выпил пива… Засветло вернулся в часть… О боже! Только бы дорогому гостю у нас понравилось.
А г и к а (во сне). Офицер!
З а н а в е с.
Часть вторая
Неделю спустя. На застекленной веранде М а р и ш к а диктует письмо, А г и к а пишет. У открытого окна стоит п о ч т а л ь о н.
М а р и ш к а (Агике). Прочти-ка, что получилось.
А г и к а (читает). «Слава богу, у нас хорошие новости. За неделю господин майор поправился на полтора килограмма, во сне не кричит и обещал по приезде перевести тебя к себе в штаб…».
М а р и ш к а (почтальону). Слышишь?
П о ч т а л ь о н. Да.
А г и к а. «Очень понравилось ему делать коробки, и теперь мы вырезаем их ночи напролет. Всем нам порой не хватает сна, но мы выручаем друг друга как можем. Вчера, например, когда Аги вздремнула, отец полез под стол, чтобы пощекотать ее, но, по печальному недоразумению, пощекотал господина майора».
Сонный Т о о т, качаясь, проходит по сцене.
«Господин майор очень рассердился и удалился к себе, хотя до рассвета было еще далеко. Однако мы надеемся, что сегодня он будет в хорошем настроении и мы вновь возьмемся за коробки. Крепко целуем тебя, родители и Агика».