(Входит, вытирает руки, спокойно.) Что вы тут стоите?
М а р и ш к а (дрожащим голосом). Ждем тебя.
Т о о т. Поздно. Пошли спать!
Агика с ужасом смотрит на отца. Маришка идет к двери, останавливается.
М а р и ш к а (робко). На три части разрезал, милый Лайош?
Т о о т. На три? Нет, ровно на четыре. Опять не так что-нибудь?
М а р и ш к а. Все так, мой дорогой Лайош… Ты всегда делаешь все как надо… (После короткой паузы.) Сын мой! Сыночек, единственный…
З а н а в е с.
Ласло ДюркоМОЯ ЛЮБОВЬ ЭЛЕКТРА{177}
Перевод К. Рождественской.
Э л е к т р а.
О р е с т.
Э г и с т.
К л и т е м н е с т р а.
Х р и с о т е м и д а.
Н е м о й.
Х о р (один мужчина).
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и.
Г р а ж д а н е, с о л д а т ы.
На всех актерах стилизованные белые одежды. Электра в черном.
Хор в обычном костюме, он сидит в кресле-качалке. Сцена разделена на площадки.
Часть первая
Э л е к т р а, Х р и с о т е м и д а, Х о р.
Х р и с о т е м и д а. Ты ненормальная.
Электра молчит.
Ты меня слушаешь?
Э л е к т р а. Как выйду на площадь — одно и то же вижу у всех людей в глазах. И на лицах стражников написано, что они считают меня не в своем уме. И мать с утра до вечера то же твердит. Над люлькой она мне одну только песенку пела: ты ненормальная, Электра.
Х р и с о т е м и д а. А тебе никогда не казалось, что они правы?
Э л е к т р а. А вдруг они не правы?
Х р и с о т е м и д а. Все дураки и лгут, ты одна хорошая и чистая, не так ли?
Э л е к т р а. А если действительно все дураки и лгут и только я чистая?
Х р и с о т е м и д а. Праведных людей нет. Ни одного. Кроме тебя. Есть только Электра. Прекрасная Электра.
Э л е к т р а. Говорят, я непохожа на других. Ну, значит, или я праведная, или они. А если все-таки я?
Х р и с о т е м и д а. Знаешь что, лучше быть злодейкой, да со всеми вместе, чем чистой, да одной.
Х о р. Слышишь, Электра? Не для того рождается человек, чтобы отличаться от других. Запомни заповедь: быть, как другие.
Э л е к т р а. Сестренка, ты глупая гусыня. Ты повторяешь, что гогочут остальные.
Х р и с о т е м и д а. С тобою невозможно говорить.
Э л е к т р а. Правда? Все так считают. Только я слово скажу — в глазах у них ужас появляется, и меня тут же перебивают: с тобою невозможно говорить.
Х р и с о т е м и д а. Ты останешься одна как перст.
Электра молчит.
Х р и с о т е м и д а. Образумься же! Ты знаешь, что такое быть одной?
Э л е к т р а. Бывает, в сумерках, я стою, смотрю в окно с опаской, чтобы не сказали, что Электра подглядывает. И вижу, как играют дети в шарики в пыли. Молодые идут под ручку. Или старушка идет, ее поддерживает внучек. А я стою в комнате, наверху, прячусь за занавеской. Одна в комнате, одна во всем дворце, одна-одинешенька на всем свете.
Х р и с о т е м и д а. Вот видишь, ты, несчастная!
Э л е к т р а. Ну и что? Я вам не нужна? А вы кому нужны?
Х р и с о т е м и д а. Ты можешь наконец понять, что это не игрушки?
Э л е к т р а. В сундуке я нашла старую куклу. Не знаю, как она туда попала, мои сундуки пусты. На ней было красное платье и красный платочек. Я взяла ее на руки, стала баюкать, петь ей. Я ее раздела и уложила спать. Это, по-вашему, игрушки? Я выкинула куклу — зачем она мне?
Х р и с о т е м и д а. Электра, бога ради, пойми наконец — это последняя твоя возможность.
Э л е к т р а. Мать тоже говорила много лет подряд: это последний мой годочек, а там наступит старость. Проходит год, она глядится в зеркало и снова говорит: теперь последний мой годочек.
Х р и с о т е м и д а. Ты ведь знаешь Эгиста.
Электра молчит.
Ты знаешь Эгиста. Ты знаешь, он шутить не любит.
Э л е к т р а. Со мною шутки плохи.
Х р и с о т е м и д а. Смотри, еще сама захочешь, чтобы все обернулось шуткой.
Э л е к т р а. Эгист может убить меня. Может пронзить меня своим трезубцем, как нашего отца. Пусть привяжет меня к хвостам лошадей и они разорвут мое тело. Но пусть со мной не шутит.
Х р и с о т е м и д а. Гляди, Электра!
Э л е к т р а. Он царь. Он властен надо мной. Он может пытать меня. Но и под пыткой Электра останется Электрой. И мертвая Электра — это Электра.
Х о р. И мертвая Электра — это Электра.
Э л е к т р а. Он мне сладости приносил в детстве. А я кусала его за руки. Он выбирал мне самых красивых рабынь из пленниц, а я плевала им в лицо. Он присылал мне шелк и бархат, а я раздирала все на мелкие кусочки. Лучше будет ему убраться с моего пути.
Х р и с о т е м и д а. Послушай, безумная. Эгист решил так: если завтра на Празднестве ты не заговоришь, как все, он в тот же вечер выдаст тебя замуж.
Электра молчит.
Знаешь Лотоса, свинопаса? Он каждое утро выгоняет на пастбище со всего города свиней?
Электра молчит.
Он получает три золотых в год. Ест он хлеб с луком, а еще травы разные, что собирает на лугах. Одежду ему город покупает раз в пять лет. Правда, одежда полагается одному ему, город о жене его не станет заботиться.
Э л е к т р а. Взгляни на мое платье. Я буду его носить, покуда не истлеет. И сандалии у меня только одни. И ем я, только чтобы не умереть с голоду.
Х р и с о т е м и д а. Легко тебе говорить: только пожелай — и тебя оденут в пурпур, осыпят твою постель лепестками роз, принесут на подносах самые вкусные яства.
Э л е к т р а. Да мне ничего не нужно, понимаешь? Ты понимаешь, Хрисотемида? Не нужны мне богатые одежды, зачем мне мягкая постель, зачем диадема, мне только свобода нужна, Хрисотемида.
Х о р. Какая свобода, прекрасная царская дочь?
Э л е к т р а. Я — Электра. Я сброшу с себя одежды. Я сорву украшения. Я оттолкну от себя еду. Мне не нужно того, что не я.
Х о р. Но кто же ты, прекрасная царская дочь?
Э л е к т р а. Я — Электра. Богатство связало мне руки. Роскошь кандалами заковала ноги. Я человек, я не могу носить оковы.
Х р и с о т е м и д а. А если завтра Лотос бросит тебя на убогое ложе и сдерет с тебя платье? Если смердящий рот его станет искать твои губы и липкий его язык начнет заигрывать с твоим? Если волосатыми руками, которыми он оскопляет кабанов, он разопрет твои бедра и возьмет тебя силой?
Электра молчит.
Если палач будет рвать твое тело раскаленными щипцами, ты будешь ненавидеть палача. В объятиях Лотоса ты возненавидишь самое себя. И не его зловоние будет тебе претить, а запах собственного тела.
Электра молчит.
Х р и с о т е м и д а. Теперь ты молчишь? И не скажешь: что может царь со мною сделать?
Э л е к т р а. Мне нужно жить, пусть осквернят, обесчестят, затопчут в грязь. Мне нужно жить, хотя бы в муках. И я буду жить, пока не выполню свой долг.
Х р и с о т е м и д а. Опомнись, Электра, прошло пятнадцать лет с тех пор, как убили нашего отца.
Э л е к т р а. Пусть хоть сто пятьдесят. Время не загладит преступления. Преступление искупит только возмездие.
Х р и с о т е м и д а. Агамемнон мертв, черви давно съели его тело. А ты живешь, и тело твое розово. Какой же закон повелевает, чтобы живой пожертвовал собой ради покойного?
Х о р. Какой закон повелевает, о Электра, чтобы ты розовую плоть пожертвовала ради истлевшего скелета?
Э л е к т р а. Я не видела, как наша мать на него в бане сеть накинула. Не слышала я крика, когда Эгист пронзил его своим трезубцем. Но с тех пор я не сплю ночами, я не хочу спать. Не отдыхаю днем, мне не нужно отдыха.
Х р и с о т е м и д а. Забудь, Электра.
Э л е к т р а. Черви выели ему глаза, но взгляд остался. Черви сгрызли ему горло, но крик остался.
Х р и с о т е м и д а. Хоть один раз вечером ты ляг в постель и не думай о нем. Хоть одним утром проснись, и пусть день будет твой, а не его, Агамемнона.
Э л е к т р а. Я вам не уподоблюсь. Я не забуду. Я не надену белую тунику, пока не выполню свой долг.
Х р и с о т е м и д а. Так вся жизнь пройдет, Электра.
Э л е к т р а. Значит, у меня не будет возлюбленного, и я не буду целовать своего ребенка. Высохнут мои руки, лицо покроется морщинами, обвиснут груди, но я не сниму траур, пока не закончу дела своего.
Х р и с о т е м и д а. Какие могут быть дела у человека? Он просто должен быть счастливым.
Х о р. Это очень тонкий вопрос, девушки: чем заняться человеку, покуда он живет?
Х р и с о т е м и д а. Знаешь ли ты, как радостно проснуться и увидеть свое смеющееся дитя в колыбели? А вечером, на брачном ложе, когда супруг твой смотрит на тебя, и ты глядишь на него, и не можешь наглядеться, и ваши желания близки?
Э л е к т р а. А помнишь, ты упрашивала мать солгать, будто ночь ты провела у нас? Разве и тогда радовал тебя твой супруг? А помнишь, ты рвала на себе волосы, ты не хотела больше детей, ты желала сохранить стройность!
Х р и с о т е м и д а. Тебе этого не понять. Тут будто сходишь с ума. Потом рождается ребенок, и радуешься ему. Любишь кого-то, и этому рада. А потом проходит любовь, и радуешься, что у тебя славный муж.
Э л е к т р а. Если бы я полюбила, я любила бы только его, только его одного. Радость всегда была бы мне радостью. А дурное всегда было бы плохо, и оно мне ни к чему.
Х р и с о т е м и д а. Ты где живешь, Электра? В каком царстве мечты?
Э л е к т р а. А как же ты живешь? В каком же мире лжи?
Х р и с о т е м и д а. Неужели ты думаешь, есть люди, что не лгут? Покажи хоть одного человека.
Х о р. Да-да, Электра, хоть одного-единственного.