Ш а й б а н (с нарастающим волнением смотрит на Можара). Немец вряд ли мог за тобой присматривать. Почему ты не стрелял?
М о ж а р. Не решался…
Ш а й б а н (нервно расхаживает). Зачем я это сказал? (Останавливается.) Где это проклятое оружие?
Ш а й б а н н е. У вас же пистолет!
Ш а й б а н. Да, но против автомата он ничего не стоит.
Вбегает В о н ь о с двумя «автоматами», один из них передает Шайбану. Следом за ним появляется Д ю к и ч, Р е д е ц к и, Ф о р и ш — «словак», П е т р а н е к, Х о л л о с «автоматами»-палками на шее.
Ш а й б а н. За мной!
Слышится треск длинной очереди из автомата.
Шайбанне зажимает уши, медленно подходит к столу, опирается на него, уставившись прямо перед собой.
Ф о р и ш. Теперь уже ничего не поделаешь.
Д ю к и ч. Схватим хоть немца!
Все двинулись, но тут доносится треск мотора, все останавливаются.
М о ж а р. Он подъехал на мотоцикле.
П е т р а н е к. Но почему мы не слышали?
В о н ь о. Выключил мотор где-то раньше.
Р е д е ц к и. Давайте поищем Бодаки, вдруг он еще жив. (Уходит, за ним — Холло, Петранек, Дюкич, Фориш.)
Ш а й б а н (подходит к Анне). Уйдите, я вас очень прошу, это зрелище не для вас!
Шайбанне продолжает стоять в оцепенении.
М о ж а р. Господин капитан, русские в двух километрах от села. Их головной отряд достиг лесной сторожки дорожного мастера.
Ш а й б а н (оставляет Анну). В таком случае дело кончено. Дождемся Дюкича с ребятами и сложим оружие в кучу. Начнет первый взвод, за ним второй, продолжит отделение станковых пулеметов, затем отделение ручных пулеметов и закончит отделение связи.
А л м е р и устало подходит со стороны села.
В о н ь о (бросается к нему). Наконец-то вы пришли, господин прапорщик!
А л м е р и (продолжает идти). Кончились сигареты.
В о н ь о (угощает его, дает прикурить). Извольте! (Предлагает пачку сигарет.) Возьмите про запас.
Алмери не берет, идет дальше.
Ш а й б а н. Отто!
А л м е р и (сделав еще несколько шагов, останавливается). Я никого не убил. Нилашистские душегубы удрали. Успей я уложить хоть одного изверга, мне стало бы теперь легче на душе.
Вбегает Р е д е ц к и, бросает на стол «автомат». Следом за ним ч е т в е р о вносят Б о д а к и.
Р е д е ц к и. Автоматная очередь чуть ли не перешибла его пополам.
Шайбан подходит к Анне.
Ш а й б а н н е (отстраняет его от себя). Он жив?
А л м е р и. Бодаки? Как это могло случиться?
Б о д а к и выносят, Анна идет за ними, затем останавливается.
Р е д е ц к и. У него еле бьется пульс… Я приказал снести его в село…
Ш а й б а н. Послушай, Отто, нам необходимо поговорить.
А л м е р и. Ладно, я скоро вернусь. (Выходит.)
Ш а й б а н. Сейчас же! Неужели ты не понимаешь?
Но А л м е р и уходит.
В о н ь о (достает карманные часы). Через пять минут зазвонят в колокол.
Входит Д ю к и ч, в руках «автомат», следом за ним — П е т р а н е к, Х о л л о и Ф о р и ш, все вооружены.
Ш а й б а н н е. Он выживет?
Р е д е ц к и. Нет… пятнадцать ран…
Шайбанне медленно идет к выходу, в противоположном направлении.
Ш а й б а н. Ступай за ней, как бы она чего с собой не сделала.
Д ю к и ч. Пошлите кого-нибудь другого, господин капитан. Мы уходим отсюда.
Ш а й б а н. Куда?
Д ю к и ч. Перейдем к русским.
В о н ь о. Зачем? Они вот-вот подойдут сюда.
Д ю к и ч. Но мы не хотим с ними встретиться здесь. И так слишком долго выжидали, отсиживаясь тут.
Ш а й б а н. Я не позволю роте разбежаться! Отсюда никто не уйдет!
Д ю к и ч (поднимает «автомат»). Только так, как ушел немец? Иначе нельзя? (Держа «автомат» наготове, выходит; товарищи следуют за ним.)
Ш а й б а н (в ярости кричит им в след). Маневрируете? Напрасно стараетесь, теперь уже поздно выслуживаться! Уже поздно! (Вдруг сникнув, опирается на стол.) Да, Воньо, к чему отпираться, переметнуться к ним и то было бы разумнее… Иди построй роту.
В о н ь о. С полной выкладкой?
Ш а й б а н. Теперь остается только одно — взять напоследок винтовки на плечи и поставить их в пирамиды.
В о н ь о. (вытянувшись в струнку, отдает честь). Слушаюсь, господин капитан!
М о ж а р. Они здесь! (В испуге соскакивает со стола.)
В о н ь о. Кто?
М о ж а р. Кажется, они наступают. Идут растянутой цепью.
Ш а й б а н (выбегает на середину сцены). Где?
В этот момент раздается залп, перестрелка учащается.
Вбегает Р е д е ц к и, рукава закатаны.
Р е д е ц к и. Нам конец! Первый взвод открыл огонь по русским.
Ш а й б а н. Что они, с ума спятили? Прапорщика немедленно ко мне!
Р е д е ц к и. Он пошел на передовые позиции.
А л м е р и. Я и не думал туда идти. Залег здесь под деревом.
В о н ь о. Кто им приказал открыть огонь?
Ш а й б а н. Я не давал такого приказа.
Р е д е ц к и. Но и не запретил стрелять.
В о н ь о. Только бы мой взвод не ввязался в стычку!
Ш а й б а н. Бегите! Прикажите прекратить огонь!
В о н ь о. Попытаюсь, господин капитан. (Убегает.)
Ш а й б а н (кричит Редецки). Что ты стоишь истуканом! Прекратить огонь! Ясно?
Р е д е ц к и убегает вслед за М о ж а р о м.
(Расхаживает взад и вперед.) Прекратить огонь! Прекратить огонь!
Ш а й б а н н е (входит испуганная). Мне уж не добраться до села. Сюда поднимаются какие-то неизвестные солдаты.
Ш а й б а н. И с той стороны?
Стрельба усиливается.
Ш а й б а н н е (выжидает, пока затихнет стрельба). А что, если пройти через лес… может быть, туда еще удастся пробиться… Пойдемте со мной… Я так боюсь.
Ш а й б а н. А как же рота? Я не могу бросить их здесь!
Ш а й б а н н е (доходит до кладбищенских ворот, прислушивается к то усиливающейся, то затихающей перестрелке). Что вы можете для них сделать?
Ш а й б а н. Пусть даже ничего, но я должен остаться! Этого требует честь.
Ш а й б а н н е. Честь? (Возвращается к капитану.) Вы и я… позаботимся лучше о спасении собственной жизни. Я жду ребенка. Хочу его родить. Хочу его вырастить.
Шайбан поворачивается в ту сторону, откуда доносится шум боя. Сцена погружается в темноту, а стрельба тем временем то усиливается, то утихает. Наконец наступает тишина и полный мрак.
Сцена постепенно освещается. Все, кроме Б о д а к и, молча сидят вокруг стола.
А л м е р и. К чему было заваривать кашу и будоражить всех? Неужели мы теперь прозрели и знаем больше?
Р е д е ц к и. А разве нет?
Д ю к и ч. Который час?
Ф о р и ш. Тогда был полдень, сейчас — половина второго.
Р е д е ц к и. Как-нибудь надо бы собраться. Просто так.
В о н ь о. Но только не здесь. Кабачок Фориша, пожалуй, более веселое место.
Входит о ф и ц и а н т.
О ф и ц и а н т. Звонили из сельсовета, мемориальная доска готова. Можно идти.
В о н ь о (запевает). «Стройный тополь…».
А л м е р и. Что-то не получается. В этом деле Бодаки — вот кто мастак. Где же он?
О ф и ц и а н т. Он ушел. Совсем.
З а н а в е с.
Современная венгерская драма
Пьесы, вошедшие в настоящий сборник, дадут советскому читателю не только представление о наиболее выдающихся произведениях венгерских драматургов, но в какой-то мере познакомят с основными этапами развития венгерской драматургии за последние пятнадцать-двадцать лет. Составление подобного сборника всегда равнозначно попытке подвести какой-то итог творческим достижениям, а это в свою очередь помогает лучше увидеть и понять назревшие задачи дальнейшего развития литературы.
Тщательный, вдумчивый отбор дает возможность отчетливо увидеть как произведения, ценность которых непреходяща, так и произведения, чья жизнь коротка и которые не выдерживают проверки временем.
Для нас, венгров, приятным сюрпризом является тот факт, что за последние годы нам наконец-то удалось избавиться от тяжелого недуга, долгое время сопутствовавшего истории нашей литературы, — явственного недостатка драматургических произведений.
Некоторые из тех десяти пьес, что представлены в сборнике, мы можем смело отнести к ряду классических произведений, которыми мы с полным правом гордимся.
Увы, в прошлом венгерская литература не могла похвастаться обилием выдающихся драматургических произведений: наиболее значительное место в венгерской литературе всегда принадлежало поэзии. Все, что волновало передовую венгерскую общественность — прежде всего гражданские проблемы, — находило свое выражение в поэзии, драма же на протяжении многих лет оставалась оттесненной на второй план. Однако было бы неверным утверждать, что в венгерской драматургии за последние сто пятьдесят лет вообще не появлялось значительных, выдающихся произведений. Достаточно, например, назвать историческую драму Йожефа Катоны «Банк-бан» или драматическую поэму Имре Мадача «Трагедия человека», не уступающие по своим художественным достоинствам шедеврам мировой литературы.
Становление венгерской драмы было обусловлено замедленным развитием всей национальной культуры Венгрии, которая вследствие длительного периода турецкого владычества оказалась изолированной от общего процесса развития духовной жизни Европы. В общей эволюции национальной культуры Венгрии театральное искусство не участвовало — его попросту не существовало. И лишь после общенационального подъема в период буржуазной революции и национально-освободительной борьбы 1848—1849 годов началось становление венгерского национального театрального искусства. Именно тогда творчески и заявили себя первые значительные представители отечественной драматургии.