В лаборатории Сингха не было окон, но он сейчас смотрел в направлении, где раньше был Белый Дом, словно пытаясь его себе вообразить.
— Сколько… сколько погибших?
— К счастью в этот раз бомбу обнаружили вовремя и эвакуировали здание.
— И всё же, — сказал Сингх. Потом покачал головой. — Мне казалось, что я начал отходить от шока после взрыва в Чикаго, но… — Он посмотрел прямо на неё; его карие глаза поблёскивали. — Это никогда не кончится, правда?
— Нет, — тихо сказала Сьюзан. Она дала Сингху — и себе — немного времени. Потом сказала: — Похоже, ваш эксперимент захватил также и президента Джеррисона. Он почти умер на операционном столе, и он утверждает, что чья-то чужая жизнь проходила у него перед глазами. Его нужно об этом расспросить. Пойдёмте со мной.
— К президенту? — переспросил Сингх с изумлением в голосе.
— Да. — Сьюзан, пошатываясь, поднялась на ноги, и они вышли из кабинета. В обычных обстоятельствах Сьюзан спустилась бы на один этаж по лестнице, но Сингх явно до сих пор пребывал в шоке; однажды ему даже пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть. Так что они спустились этажом ниже на лифте и, выйдя в коридор второго этажа, она заметила бритую голову Дэррила Хадкинса. Он стоял на страже у дверей президентской палаты.
— Всё о’кей? — спросила Сьюзан, когда они приблизились. Лицо Дэррила было обмякшее, а глаза — шире, чем обычно.
— Я… я держусь.
— Кто внутри? — спросила она, кивая на дверь.
— Только Михелис, президент и медсестра, — ответил Дэррил. — Доктор Гриффин ушёл обеспечивать блокировку здания.
Сьюзан кивнула и потянулась к двери, чтобы её открыть, но Дэррил вытянул руку, не давая пройти профессору Сингху.
— Простите, сэр, — сказал он, оживая на глазах, — но у вас при себе нож?
— Кирпан[1665], да, — ответил Сингх.
Дэррил покачал головой.
— Вы не можете взять его с собой в палату президента.
Сьюзан сгорала от стыда: во-первых, потому что такая проблема возникла, и во-вторых, потому что она о ней даже не подумала; она едва не позволила вооружённому человеку приблизиться к президенту.
Голос Сингха вновь обрёл твёрдость.
— Простите, не расслышал вашего имени.
— Дэррил Хадкинс.
— Дэррил, — сказал Сингх, — кирпан — оборонительное оружие. — Он распахнул свой лабораторный халат и показал матерчатый пояс; церемониальный нож был прикреплён к нему. — Это инструмент ахимсы — ненасилия; орудие предотвращения насилия по отношению к беззащитному человеку, когда все остальные методы дали осечку. — Он посмотрел Хадкинсу в глаза. — Простите меня, но в данных обстоятельствах я склонен думать, что вряд ли смогу защитить президента хуже, чем Секретная Служба его уже защитила.
Сьюзан задумалась о кирпане, листая страницы связанных с ним воспоминаний Сингха — и увидела это с кристальной ясностью. Он никогда, никогда не воспользуется им для того, чтобы нанести кому-либо вред.
— Пропусти его, — сказала она Дэррилу.
— Как скажете, мэм, — ответил Дэррил — но положил руку на кобуру, чисто на всякий случай.
Сет Джеррисон отдыхал, закрыв глаза. Он настоял, чтобы Жасмин — Первая леди — осталась сегодня в Орегоне. Она рвалась приехать, но когда террористы атаковали Вашингтон в прошлый раз, 11-го сентября, их целью были многие здания; вполне могло оказаться, что сегодняшняя атака ещё не закончена.
Сет открыл глаза, когда услышал, как дверь палаты поворачивается на петлях. В палате с ним были Роджер Михелис — агент Секретной Службы, Шейла, а также строгого вида медсестра-азиатка. Вошла руководитель смены его охраны, Сьюзан Доусон, сопровождаемая человеком, которого Джеррисон никогда раньше не видел.
— Мистер президент, — сказала Сьюзан, — это профессор Ранджип Сингх. Он занимается исследованием проблем памяти, и, в общем, он считает, что у него есть объяснение — нечто вроде — того, что случилось с вами.
— Хорошо, — слабо отозвался Сет. — Потому что это не закончилось вместе с моими предсмертными переживаниями. Я продолжаю вспоминать вещи, которых попросту не может быть в моих собственных воспоминаниях.
Сингх подошёл ближе.
— Простите меня, мистер президент, но если позволите: какого рода вещи?
— Вот только что я вспоминал игру в баскетбол.
— Вы смотрели её по телевизору? — спросил Сингх. — Или в качестве зрителя на стадионе?
— Нет, нет. — Сету понадобилась секунда, чтобы собраться с силами. — Я играл в баскетбол. Я и ещё трое. — Он помолчал; его тело очень хотело заснуть. — Но это было не моё воспоминание.
— Тогда что вызвало его из памяти? — спросил Сингх, явно заинтригованный.
— Я не знаю, — ответил Сет, которому каждое слово всё ещё давалось с трудом. Но потом он вскинул брови. — О, погодите. Я знаю. Я задумался о том, когда президенту в последний раз делали хирургическую операцию.
— Да? — сказал Сингх.
— Это было в 2010. — Он собрался с силами и продолжил: — Обама получил локтем в лицо, когда играл в баскетбол с друзьями. Ему наложили на верхнюю губу двенадцать швов.
Сингх нахмурился.
— Я этого не помню.
Сестра Шейла вмешалась.
— Я помню. Это делала медслужба Белого Дома, под местной анестезией.
Сет едва заметно кивнул.
— Да. И вот…
— И вот, — подхватил Сингх, — вы думали об этом случае, и он навёл вас на мысль о том, когда вы сами в последний раз играли в баскетбол. Только воспоминание, которое пришло, оказалось не вашим.
— Именно, — подтвердил Сет. — Объясните это. — Он хотел, чтобы в его голосе прозвучал приказ, но он был слишком слаб и неспособен на что-то существенно громче шёпота.
— Я попытаюсь, — сказал Сингх. — Но… простите, мистер президент, я… мне не хватает слов. Я никогда не думал даже, что мне придётся общаться с президентом Соединённых Штатов!
— Всё в порядке, — сказал Сет.
Сингх улыбнулся.
— Я знаю, но… всё же вы меня простите. Мне придётся задавать немного неудобные вопросы, и с президентом это мне не слишком привычно.
— Я понимаю, — сказал Сет.
Сингх на секунду прикрыл глаза, кивнул и заговорил:
— Очень хорошо. Эти три человека, которых вы видели: вы можете их описать?
— Лет двадцати. Один толстый и лысый, а другие двое худые и коротко остриженные.
— Простите, сэр, но вы в самом деле имеете в виду «худые»? Или вы хотите сказать, что они нормального веса?
— Простите. Нормального веса.
— Какого цвета их волосы?
— Полагаю, тёмного.
— Полагаете?
— Тёмного.
— Цвет глаз?
— Я не заметил.
Сингх немного помолчал.
— То есть, голубые, как у вас?
— Возможно.
— Ещё какие-нибудь детали? Скажем, одежда?
— Все трое в футболках. На одном зелёные спортивные штаны, на другом — гимнастические шорты, на третьем — на толстом парне — обрезанные джинсы.
— И все они играли в баскетбол?
— Ну, кидали мяч в кольцо.
— Вы в этом участвовали?
Сет на мгновение задумался.
— Да, но…
— Что?
— Я не играл в баскетбол уже… уже лет сорок. Я повредил сухожилие на левой ноге, когда в колледже споткнулся на лестнице.
— А-а, — сказал Сингх. — Вы знаете имена других игроков?
— Нет. Никогда их не видел, и… гмм. Да, это странно. — Он отдышался. — Да, теперь, когда я об этом задумался — когда вы спросили — я знаю их имена, но…
— Да? — сказал Сингх.
Сет на секунду перевёл взгляд на Сьюзан.
— Ну, это довольно странные имена. Дешон, Ламарр и… э-э… Калиль. Но… — Он замолчал. Сингх выжидательно смотрел на него, но, проклятье, он уже вступил в эту трясину, назвав имена «странными».
Сингх разрядил ситуацию.
— Вы хотите сказать, что это странные для белых людей имена. Они, однако, довольно распространены среди афроамериканцев.
— Ну… да.
— Но вы видели белых людей?
Сету удалось слегка кивнуть.
Брови Сингха поползли наверх, к тюрбану.
— Поразительно. Мистер президент, вы знаете имя человека, к воспоминаниям которого вы имеете доступ?
— Нет.
— Подумайте об этом.
— Ничего в голову не приходит.
Сьюзан и другие агенты Секретной Службы внимательно наблюдали, равно как Шейла и медсестра.
— Хорошо, — сказал Сингх. — Попробуйте вот что: каждого из нас дразнили в школе. Моя фамилия Сингх, и ученики моей школы в Торонто звали меня «Сингх-Сонг». А зовут меня Ранджип, но злые мальчишки в старших классах звали меня «rancid»[1666] — хотя мне доставляло некоторое удовольствие осознавать, что кое-то из них не знал даже, что это слово означает. Как в школе дразнили вас?
Президент задумался.
— Эльфинсон.
Сингх постарался подавить улыбку.
— Ещё как-нибудь?
— Нет.
— Ничего больше не приходит в голову?
— Ничего, хотя…
— Да?
— «Первочел» только что всплыло в памяти. Это как «первый человек», только сокращённо.
— «Первочел», — возбуждённо повторил Сингх. — Адам, правильно? Имя Кадим Адамс вам что-нибудь говорит?
— Нет. О, постойте. Да, да! Точно, Кадим Адамс — это он.
— Ну, это было просто, — сказал Сингх, поворачиваясь к Сьюзан. — Он читает воспоминания моего пациента, рядового Кадима Адамса.
— Это тот парень, что читает меня? — спросила Сьюзан.
— Да, — ответил Сингх.
— То есть, это не он читает президента?
— Вы о чём? — спросил Сет. — Кто-то читает мои воспоминания?
Сьюзан кивнула.
— Мы считаем, что это возможно, сэр. Мы из-за этого заблокировали здание больницы. Не беспокойтесь — никто не входит и не выходит. — Она повернулась к Сингху. — Но не этот Адамс читает президента, верно?
— Он определённо не выказывал никаких признаков этого, — ответил Сингх. — У нас пока маловато данных, но похоже, что эта связь не обоюдная. Президент читает Кадима Адамса; Кадим Адамс читает вас, агент Доусон; вы читаете меня, а я читаю доктора Люциуса Джоно.