ручную открыть их можно будет только после того, когда выравняется давление с обеих сторон. А это даст более чем достаточно времени на то, чтобы облачиться в скафандр и обдумать, что делать.
В последнюю очередь Фрэнк зашел в центр управления и связи.
Пистолет по-прежнему был засунут под монитор. Протянув к нему руку, Фрэнк поколебался мгновение, затем все-таки взял его, остро сознавая, что именно вот такой пистолет и стал причиной того, что он оказался на Марсе. Оружие показалось ему неестественно легким. Пистолет должен обладать весом, свидетельствующим о его значимости, а не быть похожим на пластмассовую игрушку.
Достав магазин, Фрэнк, положив пистолет на стол перед клавиатурой, извлек на ладонь патроны, все до одного. Пятнадцать штук. Он вставил патроны назад в магазин и убрал его в левый карман. Пистолет отправился в правый карман.
Сидя в кресле, Фрэнк почесал макушку и почувствовал… он и сам не мог сказать, что именно. Как будто ему меньше всего на свете хотелось этого, но в то же время только так он и мог поступить. Нет, Фрэнк прекрасно понимал, что он чувствовал. Он чувствовал себя уязвимым. Его загнали в угол, и все его инстинкты требовали, чтобы он взял пистолет и был готов им воспользоваться.
Сколько еще осталось ждать прибытия НАСА, четыре недели? До тех пор он предоставлен сам себе. Нет, не так. Он не предоставлен сам себе, он только так думал. На самом деле все хуже. Гораздо хуже.
Планшет остался на поясе скафандра. Пора «позвонить домой». Пора потребовать ответы.
Фрэнк набрал текст сообщения. О, он был взбешен. Взбешен, напуган и с трудом держал себя в руках. Отправить. Придется подождать, что ответят Луиза и ее дружки из Центра управления. А пока можно поизучать карты.
Вопрос – вопрос на миллион долларов заключался вот в чем: смогут ли его достать?
Фрэнк находился на абсолютном пределе своих возможностей, как в отношении скафандра, так и своего багги. А тот, другой тип? Ну, вид у него был неважный, но у него все-таки есть работоспособный багги, следовательно, он имеет возможность заряжать его аккумуляторы. Быть может, от спускаемого аппарата, но, возможно, этим ребятам повезло и они обнаружили где-то недалеко ядерный генератор. Можно точно сказать, черт возьми, что солнечных батарей у них нет, потому что в настоящее время они уже подключены к ПМБ. А что если имелся второй комплект? Быть может, «Ксеносистемы» внезапно расщедрились.
Тот тип говорил про юг, и в тот момент он находился примерно в пятидесяти милях к юго-востоку от ПМБ. Открытый грузовой контейнер лежал чуть ближе – белый крестик показывал его точное местоположение. Фрэнк готов был принять то, что следы колес, обнаруженные им на равнине, которые вели на север, а затем обратно на юг, также были оставлены вторым экипажем. И, наверное, это можно было считать предельным расстоянием, потому что севернее Фрэнк ничего не находил.
Итак, если у него есть две точки, по его мнению, находящиеся на предельном удалении, можно ли хотя бы приблизительно прикинуть, откуда выезжал багги?
В девяноста милях к югу простиралась равнина, ограниченная огромными разломами в поверхности, которые карта называла Каналами Урана. Но на самом деле вторая база могла находиться где угодно на дуге, проходящей с юго-востока на юго-запад, от южных отрогов Керавнийского купола до точки, затерявшейся в бескрайней пустыне.
Если неизвестные обосновались на юге или юго-западе, до Фрэнка они могут добраться только на пределе своих возможностей. Дорога эта будет в один конец, в надежде на то, что можно будет зарядить аккумуляторы и заменить системы жизнеобеспечения на ПМБ. А если они на юго-западном конце дуги, вряд ли вообще кто-либо дерзнет отправиться в такое путешествие.
Но вот если они на юго-востоке, на южных склонах вулкана… получается, что они как раз в пределах девяноста миль от ПМБ. Вот только если ехать по прямой, нужно будет взобраться на пятнадцать тысяч футов в гору, а Фрэнк не знал, осуществимо ли это. Он еще какое-то время смотрел на экран, измеряя расстояния, затем отодвинул планшет.
Если бы ему поручили разработать сеть колоний на Марсе, изолировать их друг от друга не имело бы никакого смысла: да, при условии самодостаточности базы можно разнести, чтобы исключить излишнюю нагрузку на имеющиеся поблизости ресурсы. И все-таки они должны будут располагаться достаточно близко, чтобы одну базу можно было использовать в качестве промежуточной остановки на пути к следующей. Предположим, сломается что-нибудь такое, что нельзя починить на месте, но это могут починить на соседней базе. Каковы шансы, что «Ксеносистемы» разместят свои базы в пределах пути туда и обратно? Чем больше размышлял Фрэнк, тем более очевидным ему это казалось. В компании работают люди жестокие, безжалостные, но не глупые.
И еще Фрэнк не мог отделаться от мысли, что неизвестный астронавт с виду был очень голодный.
Как давно они там, на противоположном склоне вулкана? Грузовые контейнеры падали с неба на протяжении нескольких месяцев, и только последнюю пару недель стояла тишина. Определенно, вторая экспедиция находилась на Марсе достаточно долго, чтобы астронавты могли изучить ПМБ. Если им известно, где Фрэнк, и то, что он один, и то, что он убил Брэка и шантажирует «Ксеносистемы», почему они до сих пор не предприняли никаких действий?
Единственное возможное объяснение: потому что не могли.
У астронавта, которого встретил Фрэнк, не было связи. У него не было связи на склоне вулкана, а если он не мог принять сигнал маячка, указывающего местонахождение грузового контейнера, у него вообще не было никакой связи, точка. Спускаемый аппарат, на котором прилетел Фрэнк, обладал всеми этими функциями, а вторая экспедиция ведь как-то попала на поверхность…
Но если спускаемый аппарат поврежден и связь отсутствует? Астронавты не имеют возможности связаться с Землей, и Земля также не может с ними связаться.
И это объясняет всё.
Это также означает, что, хотя им известно, где находится Фрэнк, в том смысле что они, возможно, помнят, где должна быть ПМБ, у них нет карт и ориентироваться они могут только по солнцу. Компасы на Марсе также не работают.
То есть если – огромное «если» – эти астронавты не могут связаться с «Ксеносистемами» и «Ксеносистемы» не могут связаться с ними, они, по сути дела, полностью изолированы. От Земли, от ПМБ, от всех грузовых контейнеров с оборудованием для своей базы. У них есть только то, что они привезли с собой и что им удалось найти. Уж если свое собственное посвящение в жизнь на Марсе Фрэнк считал изнурительным испытанием, этим ребятам достались гораздо худшие условия.
При других обстоятельствах Фрэнк проникся бы к ним сочувствием.
Он взглянул на планшет, проверяя, пришел ли ответ от Луизы. Если она не ответит в ближайшее время, ему, наверное, придется решать, как быть дальше. Но планшет запищал прямо у него в руке.
Луиза просто написала:
«Фрэнк, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Я не понимаю, что вы имели в виду под «другой базой». Пожалуйста, не предпринимайте ничего, что может поставить под угрозу вашу безопасность. Вы не могли бы разъяснить, что именно произошло, чтобы я знала, какие вопросы задавать?»
Да, Фрэнк мог это разъяснить. Прямым текстом.
«Я встретил еще одного астронавта, на южном склоне Керавнийского купола, в скафандре «Ксеносистем», на багги «Ксеносистем». Существует только один путь, каким он мог туда попасть: его туда отправили «Ксеносистемы». Час, который я вам отвел на то, чтобы вы дали мне ответы, истекает. Я настроен решительно».
Отправить.
Стоило Фрэнку наконец разобраться в хитросплетениях того, с чем он вынужден был иметь дело, как из-за горизонта – в данном случае в буквальном смысле – появилось еще кое-что, обдав дерьмом его стройные порядки.
Он сидит здесь, за консолью, в тепле, чистый, сытый. У него есть вода и воздух, и снова появилась перспектива вернуться домой. А совсем рядом, за горой, группа людей, у которых почти ничего нет и которые, вероятно, готовы его убить. Быть может, следует нанести удар первым? Вывести из строя чужой багги? Нет. Возможно. Пока они его не трогают.
Однако не было никаких гарантий того, что так будет и дальше, и если Фрэнк прав, таких гарантий не будет никогда.
Совершил ли он ошибку, выказав удивление при виде другого астронавта? Не явилось ли это грубым просчетом с его стороны? Брэк, знающий о существовании другой базы, такого бы не сделал. Наверное, он все испортил. Но, с другой стороны, человек «Ксеносистем» назвал его Брэком.
Если эти люди знали о том, кто такой Брэк, знали, какая у него задача, тогда понятно их стремление держаться в стороне.
Среди всех этих догадок Фрэнк знал определенно только одно: лишь он один принимает близко к сердцу свои интересы. Лишь он один позаботится о собственной безопасности.
Так что пока «Ксеносистемы» разбираются в своем дерьме, он снова наденет скафандр, съездит к Лонг-Бич с прицепом и заберет шлюзовую камеру. До захода солнца времени хватит в обрез, а у него не было никакого желания оставлять ее там ни одной лишней минуты. Определенно, в ближайшее время он в ту сторону больше не поедет.
Он запрется в своей крепости. Четыре недели. Ему нужно продержаться всего четыре недели. Он ведь сможет, правда?
Повесив планшет на пояс скафандра, Фрэнк достал из карманов комбинезона пистолет и магазин с патронами и положил их по отдельности, но в один кармашек, закрепил свежий ранец с системой обеспечения и забрался в скафандр через крышку сзади.
У его скафандра был такой же измученный вид, как и у него самого. Какой срок жизни у таких устройств? То же самое Фрэнк мог спросить о себе самом. Пятьдесят два. Ему пятьдесят два года, и он на Марсе.
А его сын на Земле. Сосредоточься, Фрэнк. Сосредоточься.
Фрэнк включил шлюзовую камеру, гадая, следят ли за ним сейчас.
Первый багги все еще заряжался. Потребуется несколько часов, чтобы электричество разложило воду в аккумуляторах на составляющие ее газы. Но у Фрэнка было два марсохода. Можно ли считать это преимуществом над другими астронавтами? Вероятно, нельзя. Если у них есть один багги, наверное, у них есть и второй, даже если им не хватает электричества, чтобы заряжать их одновременно.