ску и скафандр.
И пистолет.
Фрэнк решил оставить его. «Ксеносистемы» об этом никогда не узнают. Фрэнк принес стальной ящик вместе с остальными вещами Брэка и свалил все прямо перед видеокамерой спускаемого аппарата, однако сам пистолет в это время уже лежал в кармашке у него на поясе, вместе с заплатками.
Фрэнк не заглядывал так далеко вперед и не думал, как поступить с пистолетом, когда прибудут астронавты НАСА. Наверное, закопать где-нибудь снаружи, поскольку, оставив пистолет на базе, он будет постоянно переживать, как бы его не обнаружили. А объяснить присутствие пистолета, приспособленного для стрельбы в перчатке скафандра, будет крайне нелегко.
Фрэнк поднял взгляд на спускаемый аппарат. Он не мог точно сказать, как здесь очутился. Позади стоял багги. А как еще?
Ну же, Фрэнк, держись! Осталось еще совсем немного.
Поднырнув под корпус спускаемого аппарата, Фрэнк схватил первый саван. Он вытащил его, наблюдая за тем, как пыль, скопившаяся в складках ткани, высыпается на землю. Кого он тащит? Сверток был тонкий, без топорщащихся выпуклостей, что говорило бы о наличии внутри скафандра. Значит, это Зеро.
Положив саван у основания трапа, Фрэнк вернулся за Брэком или Декланом. Затем еще раз, за Декланом или Брэком. Оба по-прежнему оставались в скафандрах, оба с разбитыми стеклами шлемов. У Брэка также была разбита ранцевая система жизнеобеспечения: Фрэнк колотил по ней кислородным баллоном, словно тараном, до тех пор, пока не вывел из строя. А у Деклана система жизнеобеспечения должна быть в полном порядке. Но у Фрэнка не хватало духа развернуть один саван, затем второй, поскольку по закону подлости непременно окажется, что сначала он развернул не тот, и все только ради того, чтобы снять систему жизнеобеспечения.
Она улетит в космос вместе с кораблем, и точка.
Запустив на планшете таймер, Фрэнк ткнул кнопку, включая шлюзовую камеру. Затащив Зеро по трапу, он положил его на пол и закрыл наружный люк. Когда открылся внутренний люк, его снова встретили огромные горы мусора, который успели произвести обитатели базы. В первую очередь Брэк, медленно, но верно скатываясь в пропасть привыкания к болеутоляющим.
Протащив Зеро через залежи, Фрэнк уложил его перед отключенной консолью компьютера. Ему хотелось остановиться и задуматься о том, что он делал, о том, на что он согласился. Но время шло. Фрэнк вернулся за следующим телом, затем за следующим.
Семь тел. Четыре наверху в резервуарах холодильников, в которых этих людей доставили на Марс в состоянии анабиоза, однако сейчас они были мертвы. Три внизу, завернутые в черно-белые саваны. Весь экипаж.
Фрэнк подумал о сне. Подумал о том, как хорошо было бы не тревожиться относительно М-2, не переживать, что его зарежут или удушат. Не забивать себе голову повседневными заботами базы.
Наконец он сможет немного отдохнуть. Устроить себе выходной. Когда-то давно Фрэнк с нетерпением ждал отпуска, путешествий по каким-нибудь отдаленным местам – ехать на машине и отмечать продвижение по карте. Когда такое было в последний раз? Наверное, десять лет назад? Двенадцать? Они ездили в Йеллоустонский национальный парк? Ну да, точно. Майку тогда было лет четырнадцать-пятнадцать, он быстро сползал от детской радости при встрече с чем-то новым и незнакомым к подростковому цинизму, и все-таки при виде гейзеров у него захватило дух.
Зазвучал сигнал таймера. Пора очнуться от мечтаний и уносить отсюда ноги. Включив шлюзовую камеру, Фрэнк вывалился наружу, учащенно дыша. Это было большой глупостью – рисковать, что он окажется заперт внутри. Доковыляв до багги, Фрэнк прислонился к большому колесу, приходя в себя.
Успел. Удрал. Солнце было уже на полпути к горизонту, так что ждать осталось недолго. Все работы завершены, и если «Ксеносистемы» что-либо задумали, наверное, они предпримут это сейчас, когда он уже сделал свое дело и его можно заменить. Сейчас, сегодня ночью, завтра утром. Затем совершит посадку новый спускаемый аппарат и принесет облегчение.
Фрэнк так устал.
Но он подъехал к крутому спуску, ведущему к бульвару Сансет, и окинул взглядом кратер. Рахе оставался пустым и неподвижным, как всегда, огромное, глубокое овальное углубление, окруженное зазубренными стенами, разделенное посредине хребтом остроконечных скал. Дно, словно вдогонку, было изрыто оспинами более молодых кратеров.
Никаких характерных столбов пыли, приближающихся по погруженному в тень дну Рахе. Никаких спешащих багги с астронавтами. Фрэнк рассудил, что если люди «Ксеносистем» задумают расправиться с ним, они, поскольку М-2 где-то на южном склоне Керавнийского купола, скорее всего, попытаются добраться сюда прямиком, через вершину. Он подумал было о том, чтобы установить какую-нибудь сигнализацию, которая предупредила бы его заранее об их приближении, однако у него не было для этого необходимых навыков. Мысленно перебрав то, что можно было бы сделать, с использованием автоматических камер, датчиков вибрации или просто натянутой поперек возможного пути движения проволоки, Фрэнк понял, что даже не знает, с чего начать.
Ему нужно пережить этот день. Полагаться на слово «Ксеносистем» было очень… изнурительно. С той встречи на склоне вулкана Фрэнк больше не видел никаких признаков М-2. Интересно, почему? Возможно, у этих астронавтов все-таки не было возможности добраться до него, из-за неисправности багги или невозможности зарядить аккумуляторы. Возможно, они уже погибли от голода, от жажды, от удушья, и их база, то, что они успели собрать, то, что не забрал у них Фрэнк, опустела. Превратилась в гробницу.
А может быть, они просто не знают, где его искать. Или же знают, но выжидают, приберегая ресурсы до того момента, когда потребуется настоящая работа.
Фрэнк медленно направился к базе мимо МОК.
МОК, судя по всему, продолжал исправно делать свое дело. Извлекать из марсианской атмосферы двуокись углерода, расщеплять ее и накапливать полученные продукты в отдельных резервуарах. По большей части корабль оставался неподвижным; лишь время от времени панели солнечных батарей поворачивались на несколько градусов, чтобы лучше ловить лучи слабого солнца. И еще Фрэнк знал, что с заходом солнца решетки закроются, и панели развернутся в исходное положение, чтобы быть готовыми с рассветом ловить первый свет.
Корабль НАСА уже был здесь, высоко в небе. Астронавты готовились преодолеть последние несколько миль от орбитального аппарата до поверхности Марса. Переводили одни механизмы в спящий режим и пробуждали другие. В одном из учебных видеофильмов, которые смотрел Фрэнк, еще на Земле, кажется, целую вечность назад, эти последние несколько миль назывались семью минутами ужаса.
Что если астронавты погибнут при спуске? Провести столько времени в пути – причем не в состоянии анабиоза, – преодолеть такое расстояние, только чтобы сгореть в атмосфере и врезаться в мерзлую красную почву с такой скоростью, что не останется ничего, кроме обугленной воронки. Но тут Фрэнк ничего не мог поделать. Если спускаемый аппарат упадет слишком быстро или слишком далеко, Фрэнк ничем не сможет помочь астронавтам и станет лишь свидетелем случившегося. После чего сообщит обо всем на Землю.
Из действительно полезного Фрэнк мог сейчас сделать только одно: проверить, что багги полностью заряжены. А потом подключить планшет и ждать наготове. Он знал, что от него требуется. Быть Брэком.
Запрокинув голову, Фрэнк устремил взгляд в зенит. Астронавты не погибнут. И он также не погибнет. Они останутся живы, разделят с ним кров, и он перестанет жить в постоянном страхе. Все будет хорошо. Астронавты будут величать его Лансом Брэком, а он на какое-то время наденет плащ другого убийцы – но и тут не было ничего страшного, поскольку Франклин Киттридж знал, что это такое, знал, какой груз лежит у него на плечах, знал, как распрямиться под этой ношей.
Еще один сон. Еще одна попытка сна. Можно было воспользоваться снотворным, чего Фрэнк до сих пор не делал ни разу. Пока что ему удавалось держаться – отчасти за счет страха, страха перед тем, какое действие окажут на него таблетки и что может произойти, пока он будет ими накачан, отчасти за счет стального стержня упорства, проходящего сквозь него.
Он справится. Наверное, с этим может справиться любой. Незачем глотать эту дрянь ради чего-то такого естественного, как обыкновенный сон. В моменты просветления Фрэнк признавал, что такой подход убивает его, однако сдаваться он не собирался. Только не сейчас.
Еще одна ночь. Еще одно утро.
Чем ближе подходил срок, тем сильнее нарастала тревога. Происходящее было ему неподвластно: у него была лишь иллюзия того, что он держит все в своих руках, что он сам составляет список работ, словно прораб на стройке. На самом деле он никто. Заправляют всем «Ксеносистемы». И НАСА. А он только отрабатывает свои часы.
Как это было сейчас. Фрэнк ехал на юг через Вершину, направляясь к базе. В скоплении хрупких белых цилиндров он видел не чудо, а свой дом. Он собрал его собственными руками. В своей жизни ему уже несколько раз приходилось строить для себя дом. И здесь было все то же самое, но только на другой планете.
Фрэнк поставил багги, передом в направлении спускаемого аппарата, и проверил запас воздуха. У него оставалось еще два часа с лихвой, более чем достаточно. Фрэнк положил на колени планшет – полностью очищенный от обличительной информации: никаких документов, никаких файлов, никаких предыдущих обменов сообщениями с Землей, – открыл связное приложение и начал набирать текст.
«Третий этап завершен», – написал он. И это было почти правдой. Он оставил себе пистолет, но об этом никто не узнает.
Фрэнк предупредил «Ксеносистемы», что сообщит, когда работа будет закончена, – опять иллюзия того, будто от него что-то зависит, – но корабль все равно будет запущен, независимо от того, выполнил ли он свою угрозу повесить Брэка на импровизированной виселице перед ПМБ. В этом случае именно ему пришлось бы объяснять, в чем дело, а у него не было на это душевных сил. У него вообще почти не осталось сил.