Однако в настоящий момент его волновала одна очень большая проблема, которая в ближайшее время должна была полностью завладеть его вниманием.
8.04. Скоро. Очень скоро. Фрэнк откинулся назад, чтобы лучше видеть небо.
На нем были облака, высокие и редкие, похожие на вуаль, простирающуюся складками с востока на запад, заметно перемещаясь под действием эфемерных ветров. Горизонт загораживали зазубренные стенки Рахе и массив вулкана, но спускаемый аппарат должен был появиться прямо сверху.
8.06. Наверное, спускаемый аппарат уже отделился от орбитального корабля, включил реактивные двигатели и начал неудержимый спуск к поверхности. Астронавты провели в космосе девять месяцев, только чтобы добраться сюда. Они ругались между собой? Ссорились? Они по-прежнему остаются одной командой? Фрэнк очень на это надеялся. Его собственный экипаж, семеро абсолютно разных заключенных, оказался дружным. Никто не пошел против своего товарища, кроме как в самом конце, когда речь зашла о жизни и смерти. И в первую очередь это относилось к самому Фрэнку. НАСА должно было тщательно подбирать экипаж. Это не «Ксеносистемы». Они же хорошие ребята, правильно?
Они заберут Фрэнка домой.
8.07. Ну же! Фрэнк лихорадочно переводил взгляд с одной аберрации, попавшей в поле его зрения, на другую: каждое облачко, каждое завихрение. Ничего. Абсолютно ничего. Быть может, стоило закрыть глаза и усердно помолиться, но Фрэнк не молился с тех пор, как был еще ребенком, и не собирался начинать сейчас. Эгоистичный подход. Он чего-то хочет, но не желает ничего для этого сделать. И в любом случае, даже если бог есть, Фрэнк всю свою сознательную жизнь сам пахал свою борозду, не ища спасения свыше. Он не обратился в истинную веру, ему не открылись никакие откровения. И он был убежден, что рассчитывать можно только на себя. Зевс, наверное, возразил бы, но его здесь не было, а его тело находилось на пути к Солнцу.
8.09. Честное слово, чем они там занимаются? Что могло их задержать? Возможно, что-то пошло не так. Любая проблема со спускаемым аппаратом будет означать отмену приземления. Если астронавты смогут ее исправить, они повторят попытку. В противном случае они застрянут там, а Фрэнк застрянет здесь. В обществе М-2. Но у него останется еще МОК. Если астронавты будут готовы задержаться здесь еще на несколько месяцев, быть может, он поднимется на борт МОК и присоединится к межпланетному кораблю, находящемуся на орбите.
8.10. Эта мысль пришла ему в голову только сейчас. Он знал, сколько времени нужно заправляться МОК, чтобы доставить на орбиту всех, но что если речь будет идти о нем одном? Нагрузка будет всемеро меньше расчетной. И он сможет подняться на орбиту прямо сейчас. Может ли МОК взлететь в полностью автоматическом режиме или ему нужен пилот? Станет ли для Фрэнка лучшим решением общество астронавтов, которым пришлось отказаться от высадки на Марс? Он оказался в затруднительном положении. Не в силах решить, что же он на самом деле хочет.
8.11. Разумеется, астронавты провели весь перелет, не погружаясь в анабиоз, готовясь к этому моменту. Они ежедневно проверяли и перепроверяли спускаемый аппарат. Если и имелись какие-либо проблемы, они были обнаружены и устранены еще несколько месяцев назад. Корабль сейчас на орбите, и астронавты спускаются. Если бы что-то было не так, его бы об этом предупредили. Все под контролем, ничто не оставлено на волю случая.
8.12. Так где же они? Семь минут – от первого соприкосновения с марсианской атмосферой до приземления. Только и всего. Он несколько месяцев ждал этого, и теперь, когда момент наконец наступил, он чувствовал себя ребенком, отчаянно желающим наступления Рождества. Он знал, что ждет этого. Но не отдавал себе отчета, насколько сильно. Сердце колотилось у него в груди, стремясь вырваться наружу.
8.13. Вон там? Неужели? Сможет ли он хоть что-нибудь рассмотреть на таком расстоянии? А что если случится недолет или перелет? Если спускаемый аппарат окажется в нескольких сотнях, а то и тысячах миль, он не сможет до него добраться. Фрэнк отчаянно заморгал, сожалея о том, что не может протереть глаза. Нет. Ничего. Это был лишь вентилятор, дующий ему в лицо, высушивающий воздух.
8.14. Так, стоп. А это уже что-то. Свет. Слабый, мерцающий огонек, похожий на падающую горящую спичку. Пульсирующий. Хорошо ли это? Все грузовые контейнеры вели себя именно так, поэтому ничего необычного в этом не было, но Фрэнк не отрываясь смотрел на огонек, стараясь определить, проходит спуск нормально или же это горят отдельные части, на которые развалился спускаемый аппарат. Свечение нарастало, в размерах и в яркости. Вот оно уже затмило солнце. Стало таким ярким, что заболели глаза. А может быть, все дело в том, что у него сдавило грудь, в том, что ему трудно дышать?
8.15. Дым. В небе протянулся след дыма. Опять же, всё как всегда, но что если дым более черный? Что если это пожар? По амфитеатру кратера разошелся первый раскат грома, вызывая танец песка. Дым стал более густым, и изменился характер свечения. Из ослепительного пламени оно превратилось в красный уголек.
8.16. Спускаемый аппарат выбросил парашюты, одну, две, три длинных свечки. Затем громкий хлопок. Парашюты раскрылись, жадно глотая воздух, трепеща, цепляясь за разреженную марсианскую атмосферу. Почва, стены протестующе застонали, с теплоизоляционных щитов отлетела окалина, черный кувыркающийся диск, падающий вниз и в сторону, отклоняясь в долину в западной части вулкана.
8.17. Спускаемый аппарат падал так быстро. Фрэнк прекрасно помнил, как приземлялся МОК. Помнил, как испугался на мгновение, что корабль врежется прямо в базу, однако этого не произошло и все было замечательно, и тем не менее у него в груди не проходила щемящая боль. Парашюты были огромные, здоровенные оранжево-белые тарелки. Но висящая под ними черная точка падала стремительно, словно камень.
8.18. Точка вспыхнула. Острые языки яркого пламени направились вниз, и внезапно воздух наполнился ревом, дрожью. Промелькнувшая по небу тень заслонила солнце, затем снова его открыла, падая, падая, замедляясь, и вот она уже была здесь, физический объект, белый, с гладкими стенками, который все замедлялся, замедлялся, скрываясь из вида за гребнем Вершины, опускаясь на дно кратера. Поднятая в воздух пыль, дым, и, наконец, тишина.
Фрэнк сделал судорожный вдох, втягивая сразу так много воздуха, так быстро, что скафандр не успел вовремя откликнуться. Положив руки на нагрудную пластину, Фрэнк постарался дышать медленно и размеренно. Медленный выдох. Пауза. Снова медленный вдох. Пауза. Отлично, в обморок он не свалится, только не сейчас. Вентиляторы очистили запотевшее изнутри стекло шлема, Фрэнк отпил воды из трубки.
Астронавты здесь. Он буквально задрожал от облегчения. У него все получилось. Он остался в живых. Несмотря ни на что, несмотря на «Ксеносистемы», несмотря на Марс. Несмотря на себя самого.
Облако пыли постепенно рассеивалось. Песок опускался на землю, в то время как самые мелкие частицы продолжали кружить в воздухе. После одного старта и одного приземления нужно будет протереть панели солнечных батарей от пыли. Как прозаично. Фрэнк подождал до тех пор, пока не почувствовал, что может управлять багги, и только тогда взялся за рычаг управления.
Он нажал на ручку, и багги покатил вперед. Он ничего не забыл? Конечно, забыл. Наверное, следовало бы оглянуться назад еще раз…
Нет. Он уже оглядывался. Можно ехать. Теперь он Брэк. Он играет роль. Сейчас Брэк поедет встречать астронавтов, абсолютно спокойный, чтобы забрать их и привезти на базу, и все будет в порядке. Они хорошие люди, и он сможет наконец выспаться.
Фрэнк направился к крутому спуску, мимо свежего обгоревшего пятна от снова поднявшегося на орбиту его собственного спускаемого аппарата – черные лучи-спицы расходились от центра, постепенно бледнея и превращаясь в грязные подтеки. Фрэнк проехал по ним, и покрышки багги оставили две параллельных линии, пересекающие колесо сажи и гари. У края спуска он притормозил, вроде как определяя дорогу вниз, но на самом деле проверяя, что корабль НАСА действительно приземлился.
Он действительно приземлился. Спускаемый аппарат стоял на приличном расстоянии от начала дельты, почти на середине западного края Беверли-Хиллз, в конце своей собственной длинной обожженной отметины, которую он оставил на дне кратера, прежде чем встать на четыре выдвижные ноги. На вид он показался Фрэнку меньше, чем тот корабль, на котором прилетел он сам, что имело определенный смысл, поскольку этот аппарат лишь перевез экипаж с орбиты Марса на поверхность, а не проделал путь от самой Земли. Одноразовое такси, и только: толстенькая тупоконечная пуля.
Все серьезное осталось на орбите: обезлюдевший, умолкший, погрузившийся в дрему межпланетный корабль. Настанет день, и Фрэнк попадет на него.
Фрэнк потянул рычаг управления, и багги нырнул вниз, спускаясь по склону, по которому обычно он ездил на Сансет. Однако сейчас ему предстояло повернуть налево, туда, где он еще не бывал, и только сейчас до него дошло, как же плохо он исследовал окрестности базы. Сначала напряженные работы по ее возведению, затем достижение самодостаточности, потом борьба за выживание…
Ну разумеется, «Ксеносистемы» не хотели, чтобы девственно-чистый ландшафт оказался исполосован многочисленными следами колес. Фрэнк якобы находился здесь совсем один, наблюдая за несуществующими роботами, и у него определенно не было времени разъезжать по Марсу.
И вот теперь все выглядело так, как и должно было выглядеть по замыслу «Ксеносистем». Фрэнку еще никогда не доводилось видеть вблизи эту часть кратера, этот склон Вершины, хотя на протяжении целых восьми месяцев он здесь жил, работал и едва не погиб. Он даже ни разу не поднимался на вершину вулкана.
Теперь это казалось ему огромным упущением. Если ему придется рассказывать какие-то истории, хотя бы часть их должна быть правдой. С сегодняшнего дня все изменилось. Но у него еще будет возможность подправить кое-какие воспоминания. Однако приступать к этому нужно уже сейчас.