Привет, Марк!
Просто обычный запрос на картинки с «Хай-Райз-2», на этот раз координаты 22° 39’ 59” N, 97° 41’ 25” W. Если есть возможность захватить эту область на следующей неделе, буду очень признателен. Похоже, налицо ка- кая-то недавняя геологическая активность.
Я направлю официальный запрос. Сегодня выходной, но я знаю, что ты на работе! Можешь присылать данные без обработки.
Фрэнк продолжал работать в теплице. Он решил, что дело не столько в растениях, во всевозможных оттенках зеленого цвета, и не в текстуре листьев, органических, а не синтетических. Все дело было в воде: в ее звуках, в ее запахе, в ощущениях, порождаемых ею в легких и на коже.
Отдельные поддоны гидропоники слились, образовав жидкую среду, подобную реке, той реке, на берегах которой Фрэнк играл в детстве. А когда он спускался вниз к аквариумам с тилапиями, звуковая палитра дополнялась новой фактурой: бульканьем пузырьков системы обогащения кислородом, влажными шлепками рыбы, разрывающими поверхность воды. Эти звуки, меняющиеся, естественные, успокаивали в насквозь искусственной окружающей среде, подчиняющейся четким механическим ритмам.
Остальные модули базы обладали своеобразным, чуть терпким привкусом, к которому Фрэнк привык настолько, что после первых нескольких дней замечал только его отсутствие. Во влажном же воздухе теплицы этот привкус пропадал, и, хотя атмосфера модуля не становилась больше похожей на Землю, она становилась меньше похожей на Марс.
Порой утром, после бессонной ночи, Фрэнк отправлялся в теплицу. Иногда он заставал там Айлу. Она отгородила закуток на верхнем уровне, обнесла его пластиком и, увеличив концентрацию углекислого газа в воздухе, наблюдала, повысит ли это скорость роста ростков кукурузы. Однако этого не происходило: но Айле было не менее интересно наблюдать, как растения чахнут. Она хотела выяснить, что происходит в клетках растений, – эти же самые эксперименты она проводила на Земле, и вот теперь настал черед Марса. Будут ли результаты отличаться? Это не имело значения. Такова наука: тут все не так, как в строительстве, где значение имел лишь конечный результат.
Модуль теплицы был достаточно просторный, чтобы Фрэнк и Айла находились в нем вдвоем, не стесняя друг друга. Практически не видя друг друга. Айла была лишь тенью за двойным слоем полупрозрачного пластика. Фрэнк проверял насосы системы подачи питательных веществ, доливая растворы «А», «В» и «С» так, чтобы их хватило на следующие марсианские сутки.
Открылся люк шлюзовой камеры, и в модуль вошла Юнь, размахивая планшетом.
– Ты мне нужен, – обратилась она к Фрэнку.
Фрэнк нахмурился. Юнь была очень прямолинейной. Иногда у нее получалось грубо, и Фрэнк не сразу понял, что она просто так устроена и старается сделать как лучше. Лучше для нее самой, лучше для всех тех, кто остался дома. Находясь на базе, выходя наружу, Юнь постоянно вела себя так, словно за ней наблюдала толпа зевак, молчаливо осуждающих ее за каждое мгновение, не посвященное работе.
– Я сейчас. – Отыскав флажок, кусок жесткой проволоки с привязанным на конце клочком парашютной ткани, Фрэнк вставил его в щель между поддоном и стеллажом, обозначая то место, где остановился. – В чем дело?
– Седьмая метеостанция перестала передавать данные.
– И?..
– Мне нужно съездить туда и либо исправить проблему на месте, либо привезти метеостанцию в мастерскую. Сегодня.
Юнь протянула планшет, показывая местонахождение метеостанции, однако движения ее были настолько резкими, что Фрэнк не смог определить, какая из станций имеет номер семь и где она расположена.
Забрав у нее планшет, Фрэнк положил его на край поддона. Так, седьмая находится на противоположном краю кальдеры, примерно на сто пятьдесят градусов от Керавнийского купола. В пределах досягаемости, но добираться неудобно. Фрэнк попытался вспомнить, как они устанавливали именно эту станцию, и не смог. Через какое-то время, поскольку не происходило ничего примечательного, каждая установка стала напоминать как предыдущую, так и последующую.
Вершина. Вот это другое дело. Макушка мира.
– Если я тебя повезу, кто поедет с Джимом?
Джим жил бы наверху на аванпосте, если бы была такая возможность.
Юнь на какое-то мгновение растерялась, словно забыв, что и у других членов экспедиции намечены какие-то дела. Она расстроилась.
– Но станцией обязательно нужно заняться.
– Никто и не говорит, что не нужно, – согласился Фрэнк. Снаружи солнце только что поднялось над кромкой кратера, наполнив модуль розовым светом. – У нас еще есть время. Найди того, кто отправится с Джимом.
– Все остальные еще не вставали.
– Айла уже встала.
От Фрэнка не укрылось некоторое замешательство Юнь. С другой стороны, всем вовсе необязательно быть закадычными друзьями. Достаточно того, что они согласились работать вместе. Как это было с экипажем Фрэнка. И он почувствовал, пусть и не увидел, как напряглась за матовым пластиком Айла. Разумеется, она все слышала.
– У Айлы хватает своих дел, – наконец сказала Юнь.
– А у Джима тоже есть работа. Послушай, давай подождем до завтрака. Мало ли что, быть может, от холода вышел из строя аккумулятор, и когда он отогреется, станция снова заработает.
Покинув теплицу, Фрэнк, как всегда, наполнил миску кашей и фруктами и, поглощая завтрак, все время чувствовал чье-то присутствие, то позади, то сбоку. Заглянув на камбуз, Фэн отправился прямиком готовить кофе. После чего по обыкновению сразу же ушел, чтобы часок почитать и подумать, перед тем как открыть лазарет для консультаций. Хотя на астронавтов, работающих на Марсе, конфиденциальность отношений врача и пациента не распространялась, определенную видимость этого Фэн старался поддерживать.
Фэн предложил свои профессиональные услуги и Фрэнку, но тот уже был предупрежден Луизой: обращаться к врачу только в крайнем случае. Все его тело являлось одной большой картой, ведущей к секретам, которые «Ксеносистемы» предпочли бы похоронить поглубже.
И тут Фрэнк нашел решение. На самом деле лежавшее на поверхности: он отвезет Юнь и Джима на аванпост – официально именующийся «Отдельный модуль 1» – заменит систему жизнеобеспечения и в одиночку обогнет кратер, чтобы забрать неисправную седьмую станцию. Он передаст станцию Юнь, и та на месте определит, в чем дело. Таким образом, никому не придется нарушать свой график работы.
Конечно, Люси по-прежнему относилась неодобрительно к одиночным поездкам Фрэнка. Сама она ни о чем его не просила, предоставляя это сделать другим. Определенно, Люси могла бы запретить членам своего экипажа поступать так, однако она этого не делала. Небольшое послабление, только и всего. По мнению Фрэнка, Люси находила это полезной корректировкой в остальном очень строгих правил.
Юнь пришлось пойти на компромисс. Но ей потребовалась всего пара секунд, чтобы согласиться, после чего она оставила Фрэнка одного.
У него оставалось еще полчаса до отъезда, и он вернулся в теплицу, чтобы довести до конца начатое дело. Вытащив флажок, Фрэнк двинулся вдоль стеллажей.
– Ланс!
– Да?
Фрэнк не отрывался от поддона. Эти корешки бобов – они уже разрослись, и наросты на них мешали течению воды. Возможно, он ошибся с составом питательной смеси, потому что таких густых корней ему еще не приходилось видеть. Фрэнк решил, что нужно чуть приподнять растения и обрезать самые длинные корни.
– Вы не обязаны заботиться о растениях.
– Знаю.
Фрэнк выпрямился. Это была Айла. Ну разумеется. Ему показалось – всего на какое-то мгновение, – что это Марси, даже несмотря на то, что акцент и интонации были совершенно другими. Он показал Айле сплетение корней, та внимательно осмотрела их, затем начала разбирать белые волокна кончиками пальцев.
Казалось, Айла не имела ничего против того, что Фрэнк продолжал заботиться о растениях. Это доверие? Очень похоже на то. Фрэнк не сомневался в том, что в его отсутствие Айла проверяла за ним его работу, чтобы в любой момент вмешаться, пока проблемы не станут слишком серьезными. Однако до сих пор она ему ничего не говорила, а прошло уже две недели.
Две недели, а ему доверяют. Фрэнк чувствовал себя обманщиком.
– Конечно. Просто… – Айла опустила бобы в воду. – Если вы почувствуете, что вас используют, нужно только об этом сказать.
– То же самое мне говорил Леланд, – сказал Фрэнк. – Но я ведь должен вам помогать. Так прописана моя работа.
– И тем не менее, – настаивала Айла.
– Все в порядке. Я ничего не имею против.
Опустив взгляд на ростки, Айла провела по верхушкам ладонью, сначала в одну сторону, затем в другую.
– Вы не наш слуга, – сказала она. – Вы член экипажа. Независимо от того, как вы сюда попали.
Черт возьми, что это значит? Желудок Фрэнка сжался, угрожая исторгнуть завтрак.
– Вам нравится постоянно чем-нибудь заниматься.
Но Айла не стала развивать эту тему; скорее всего, она имела в виду то, что Фрэнк попал на Марс в полном одиночестве, замороженный, восемь – теперь уже почти девять месяцев назад. Но Фрэнк понимал, что он никогда не станет членом экипажа. Он знал слишком много, а остальные знали слишком мало.
– Мне пора идти. Джим и Юнь уже ждут меня.
Переставив флажок на новое место, Фрэнк протиснулся между Айлой и стеллажом. Мышцы у него в груди начали постепенно расслабляться, но, должно быть, когда он вышел в соединительный модуль, у него на лице еще что-то оставалось.
– Ты как? – озабоченно спросил Джим, уже наполовину облачившийся в скафандр.
– Все в порядке. Перед тем как идти, мне нужно понажимать кнопки.
В обсуждении деятельности мочевого пузыря и кишечника не было ничего из ряда вон выходящего. Непредвиденная задержка вызвала у Юнь минутное недовольство, однако она оставила свои чувства при себе и занялась переноской запасных систем жизнеобеспечения в шлюзовую камеру.