н поедет дальше к восьмой станции, то заметит ее задолго до того, как к ней подъедет. Это единственный рукотворный объект на девственном ландшафте.
Возможно ли какое-либо другое объяснение? Может быть, это проделки Джима? Но Джим ни за что не стал бы мешать проведению научного эксперимента – ни он, ни кто-либо другой. Это просто немыслимо.
Фрэнк полагал, что М-2 осталась в прошлом. Стала историей. Однако это открытие показало, что она вернулась, с громким шумом.
Проклятие!
Глава 17
Я приношу свои извинения за то, что вы так испугались. Мы над этим работаем. Должно быть какое-то естественное объяснение случившемуся, и мы изучаем различные версии вместе с нашими коллегами из НАСА. Мы по-прежнему убеждены в том, что М-2 погибла, но в том крайне маловероятном случае, что все-таки кто-то остался в живых, возможно, что он пытается починить связное оборудование с помощью узлов и деталей разобранной метеостанции. Это никоим образом не угрожает ни вам, ни всем тем, кто находится на ПМБ.
Вам остается только сказать правду: вы не знаете, что произошло. Вы не знаете, как такое могло произойти. Потому что это действительно так. Мы также этого не знаем. Все наши модели показывают, что М-2 или уже погибла, или на пороге гибели. Если и остается кто-либо живой, долго эти люди не продержатся. Понимаю, это звучит жестоко, и все ваши чувства требуют попытаться им помочь, но вы этого не можете. Вы не должны этого делать. Вы не должны ничего говорить об М-2. Иначе вы поставите под угрозу все то, над чем мы с вами трудились, и лишите себя надежды на возвращение домой.
Просто держитесь. Мы разрешим эту проблему, и скоро все вернется в нормальное русло.
[конец расшифровки]
Наконец, в темноте своего спального закутка, выключив свет и включив планшет, Фрэнк нашел это на одном из снимков со спутников. Что-то похожее на ров, на водослив, на вход в шахту, через который въезжают грузовики по наклонной дороге, медленно опускающейся в землю и исчезающей под ней.
Это был естественный рельеф: траншея имела около пяти миль в длину и свыше полумили в ширину, и, если «Ксеносистемы» могли бы выкопать такое, им бы не были нужны ни НАСА, ни вообще кто-либо, и уж тем более Фрэнк. Но она была, понижаясь к западному концу, где – судить по спутниковой съемке было нелегко – переходила в тоннель. Определенно, траншея там не заканчивалась. Над землей виднелось что-то похожее на просевшую крышу, возможно, частично обрушившуюся, но вход был отчетливо виден – обширное пространство под навесом.
Это могли быть солнечные батареи, однако сказать это со всей определенностью было нельзя, поскольку на снимке они изображались лишь как несколько более ярких неопределенных точек. Фрэнк однозначно не смог разглядеть ничего похожего на жилые модули и рассудил, что они установлены под землей, защищающей от вызывающей онкологические заболевания радиации, под воздействием которой сам он жил и спал каждый день. Однако в траншее отчетливо была видна характерная тень от спускаемого аппарата, в нескольких сотнях ярдов от предполагаемой пещеры. Снимок был сделан в такое время суток, что все предметы отбрасывали на запад длинные четкие тени.
По прямой отсюда до этого места было семьдесят девять миль. Для М-2 было подозрительно удобно находиться в пределах досягаемости, а Фрэнк был человек подозрительный. Несмотря на увещевания Луизы, он был уверен в том, что за исчезновением седьмой метеостанции стоит вторая база «Ксеносистем». Он чувствовал это всем нутром. Луизе лгут, а она передает эту ложь ему.
Доложить Юнь о том, что ее оборудование просто… исчезло, сохраняя при этом бесстрастное лицо, оказалось очень трудно. Слава богу за радио и за то, что он находился на вершине вулкана один – по крайней мере в тот момент. Основная часть разговоров была проведена до того, как Фрэнк возвратился в ОМ-1.
Беседа с Люси явилась мучительным испытанием: Фрэнку она больше напоминала допрос. Сначала командир переговорила один на один с Юнь, затем с Джимом и, наконец, с Фрэнком. Он не хотел ей лгать. Но понимал, что должен, и потому весь вечер чувствовал себя отвратительно.
На следующий день наступил карантин. Неполный карантин. Научные эксперименты продолжались, работы по обслуживанию базы шли по графику. Однако ежедневные прогулки на ОМ-1 были приостановлены до тех пор, пока Люси не переговорит с НАСА.
Если Фрэнк смог разглядеть на поверхности Марса спускаемый аппарат, определенно, это сможет и кто-нибудь в НАСА? Фрэнк отправил сообщение Луизе, и та ответила, что Марс огромный, а процесс редактирования отдельных снимков, находящихся в общем доступе, уже отлажен. Пятнышко здесь, смазанный участок там, и вот уже все следы приземления будут стерты. Причин для тревоги нет.
Но Фрэнк не был так уверен. Нарастающее облегчение, которое он испытывал со времени прибытия экспедиции НАСА, бесследно испарилось в одно мгновение на вершине. Фрэнк ловил себя на том, что страстно желает гибели М-2, и ненавидел себя за это. М-2 имела лицо – осунувшееся, голодное лицо с запавшими глазами и омерзительной усмешкой. Это лицо добавилось к лицам погибших товарищей, которые являлись Фрэнку в сновидениях, а теперь оно заняло в них главное место. Голодное, такое голодное.
Больше всего Фрэнк опасался, что Люси или кто-либо другой додумаются до всего сами. Метеостанция могла исчезнуть только в том случае, если ее кто-то забрал, а поскольку никто из экипажа ПМБ этого не делал, оставалось единственное логическое заключение.
Но день шел, Джим безостановочно говорил об усадочных раковинах, лавовых трубах, песчаных ловушках, ледяных линзах и прочих геологических явлениях, выводя из себя Юнь предположением, что она совершила крупное научное открытие ценой своего оборудования. НАСА предложило поторопиться с установкой сейсмической сети.
Даже если на этот раз все обойдется, определенно мириться с подобной стратегией М-2 нельзя. Когда вторая база прекратит свое существование, все равно останутся какие-то следы, даже если все астронавты погибнут и превратятся в мумии. Рано или поздно кто-нибудь их обнаружит. И возникнут вопросы. Что делать? Это похоже на борьбу с огнем; всему зданию угрожает опасность сгореть дотла.
Восемьдесят миль. Пятьдесят миль до ОМ-1. Не исключено, что во время работы нынешней экспедиции кто-либо, например Джим, захочет отъехать подальше и исследовать пещеру. Или от Фрэнка ждут, что он должен также уничтожить и все следы М-2? Как он объяснит Люси свое отсутствие?
Никак. Фрэнк поделился своими опасениями с Луизой, и та как могла его успокоила. Больше он не мог открыться никому.
Фрэнк пытался забыться в заботах по обслуживанию базы. Он бесцельно бродил по теплице. Он не мог есть, не говоря о том, чтобы спать. Он вздрагивал всякий раз, когда его планшет пищал, извещая о пришедшем сообщении, и его повергало в ужас, когда с ним заговаривали. Несколько раз с ним пыталась поговорить Айла, но Фрэнк не понимал ни слова из того, что она ему говорила. В конце концов она оставила его в покое, а он просто слонялся, ожидая сигнала от Луизы, что все чисто. Что М-2 наконец вышла на связь или же всех ее обитателей со всей определенностью нет в живых.
В конце концов в разгар ночи Фрэнк написал сообщение.
«Луиза, если вы не скажете НАСА про М-2, это сделаю я. Вы хотите, чтобы я держал это в тайне, однако это больше не может оставаться тайной. Я даже не понимаю, почему М-2 нужно держать в тайне: чем таким собирались заниматься здесь эти люди? Лишь вопрос времени, когда НАСА узнает правду, а я здесь единственный представитель «Ксеносистем». Конечно, я могу утверждать, что ничего не знаю, что вы мне ничего не говорили, однако Леланд вскроет меня как консервную банку.
Я не собираюсь никому рассказывать о том, как была построена ПМБ. Но это совершенно другое дело. Вы и остальные имеют право знать про М-2 и право решать, что делать дальше. Они не осужденные преступники. Они не макаки. Вы не можете обращаться с ними так, и я тоже не могу».
Фрэнк погасил свет, после чего долго ворочался и крутился на койке. В какой-то момент он решил, что у него уже достаточно сил, чтобы пойти против «Ксеносистем», и эта отрадная мысль позволила ему задремать где-то на час.
Пискнувший планшет мгновенно разбудил его. Фрэнк принялся шарить впотьмах.
«Так, Фрэнк, все серьезно. Ваше последнее сообщение здорово всполошило больших шишек, и я просто пересылаю вам вот это. Это не от меня.
“Передай этому подлецу-убийце, что он принадлежит нам с потрохами. Мы хозяева каждой капли воды, каждого глотка воздуха, каждой унции еды на базе, и мы вырубим все к чертовой матери, если он только кашлянет. Жизнь этих шестерых астронавтов, с которыми он так закорешился, всецело на его совести. Если он сейчас облажается, их можно вычеркивать из списка живых. Передай ему это. Передай ему, что если он не будет играть по нашим правилам, им всем хана. Это понятно? Вот и хорошо”».
Фрэнк резко уселся на койке. Он ведь заключил сделку с этими типами. Честную, открытую сделку: он не дрищет в кровать, они возвращают его домой. Что может быть проще? Он полагал, что у него на руках достаточно козырей, чтобы торговаться заново. Как оказалось, он ошибался. С прибытием экспедиции НАСА «Ксеносистемы» получили еще целую группу заложников. А Фрэнк это никак не брал в расчет.
«Не понимаю, почему это так их завело. Но вы должны к ним прислушаться. Не думаю, Фрэнк, что они блефуют. По-моему, они настроены серьезно. Никому ничего не говорите. Пожалуйста. По крайней мере только не сейчас; я попробую выяснить, почему для них это так важно. Если бы не вы, я бы уже давно сбежала отсюда. Просто разрешите спасти вам жизнь, хорошо? Луиза».
Проклятие.
Что ему делать?