Фрэнк прошлепал босиком через жилой отсек и соединительный модуль, озаренный тусклым ночным освещением, и вошел через шлюзовую камеру в теплицу. Настоящий оазис. Над одними поддонами лампы погасли, имитируя смену дня и ночи на Земле, над другими горели во всю силу, но звук капающей воды оставался вездесущим.
Лишиться всего этого. Лишиться всего этого будет трагедией. Определенно, сам он лишится жизни. Но сознавать, что вся эта зелень завянет и погибнет, оставшись без воздуха, в окружении застывших насосов?
Почему-то Фрэнк ухватился именно за эту нелепую мысль. Вероятно, «Ксеносистемы» могли погубить астронавтов десятком различных способов: вывести из строя все автоматические системы жизнеобеспечения, такие как энергоснабжение, а также все остальные системы, которые можно переключить в какой-нибудь незадокументированный режим, чтобы сделать базу непригодной для жизни. Однако самой неминуемой смертью станет потеря возможности выращивать съестное.
Отыскав стул, Фрэнк бессильно упал на него и уронил локти на колени.
Когда им можно будет дать деру отсюда? Семь человек, один МОК. В мае? В июне? В «Ксеносистемах» должны это знать. Сейчас только март. Так что, возможно, «Ксеносистемы» расправятся с ними раньше. Похимичат с составом атмосферы в модулях, когда все будут спать, и никто не проснется. Или прикончат кого-нибудь одного, чтобы преподать Фрэнку урок. Черт, можно просто прибить его самого.
Но подождите: это ведь можно было сделать в любой момент после завершения третьего этапа, даже после приземления НАСА. Сообщение с соболезнованиями, просьба доставить тело, даже предположение, что Ланс Брэк на самом деле хотел быть погребенным на Марсе. Обслуживанием базы занялись бы другие, а «Ксеносистемы»… все равно получили бы причитающиеся деньги.
Возможно, до Фрэнка не удалось добраться. Возможно, до него не удалось добраться, но «Ксеносистемы» могут добраться до других. А может быть, они могут только воздействовать на всю базу целиком, а не на кого-либо в отдельности.
Фрэнк почесал голову. Все это слишком сложно. Он не мог принять решение. То же самое Фрэнк испытывал в предрассветные часы, перед тем как взял пистолет, поехал к торговцу, снабжавшему наркотиками его сына, и застрелил его. Все что угодно, лишь бы разорвать напряжение. Все что угодно, лишь бы упростить ситуацию. Все что угодно, лишь бы положить конец.
– Ланс?
Он ответил не сразу. Ему потребовалось какое-то время, чтобы сообразить, что обращаются к нему.
– Да. Да, это…
Это я. Я Ланс Брэк, бывший военный, сотрудник «Ксеносистем». Астронавт. Убийца. Единственный оставшийся в живых. Оглянувшись, он увидел у шлюзовой камеры Айлу. Поколебавшись мгновение, она шагнула к нему.
– С вами все в порядке? – спросила Айла. Она легонько тронула Фрэнка за плечо, и тот поежился. – Ланс, вам нездоровится?
– Просто не смог заснуть.
– Вам нужно обратиться к Фэну, пусть он вас осмотрит. Быть может, это симптом чего-то серьезного.
– Я не хочу отнимать у него время, – сказал Фрэнк. Меньше всего ему было нужно, чтобы Фэн увидел его шрамы. Проявил сострадание. – Ничего страшного, пройдет.
– Это продолжается уже несколько недель. – Обойдя вокруг него, Айла остановилась перед ним и подбоченилась.
Фрэнк запрокинул голову, чтобы видеть ее.
– Все в порядке.
– Вам необходимо отдохнуть.
– Мне необходимо постоянно быть чем-нибудь занятым.
– Поговорите с Леландом.
– Нет! – Фрэнк едва не выкрикнул это слово.
Не может быть и речи о том, чтобы он поговорил с Леландом. Но он увидел, что напугал Айлу, однако это была не его вина. «Ксеносистемы». Ублюдки из «Ксеносистем».
– Нет, – повторил Фрэнк уже мягче, спокойнее, чтобы Айла не подумала, будто он вышел из себя.
Впрочем, кого он пытается обмануть? Айла подумала именно это, и ее нельзя было ни в чем винить.
– Я переживаю за вас.
Фрэнк снова посмотрел на нее, опустил взгляд.
– Никто за вами не ухаживает. Вы пробыли в полном одиночестве восемь месяцев. Вы были ранены, никого не было рядом. Должно быть, это было ужасно.
Тут Фрэнк мог бы что-либо сказать. Выложить Айле правду. Рассказать ей всё, и пусть обломки его разбитой жизни падают куда угодно.
Глубоко вздохнув, Фрэнк ничего не сказал.
– Ланс!
– Это все бессонница. Вы занимайтесь тем, ради чего сюда пришли, а я пойду проверю тилапий.
Хорошее решение. Аквариумы на нижнем уровне, подальше от Айлы. Она по-прежнему стояла перед Фрэнком, поэтому ему пришлось вставать со стула вбок.
Он подошел к трапу и начал спускаться вниз.
– Завтра мы снова выезжаем. Центр управления дал «добро» на поездку к Керавнийскому куполу.
Фрэнк остановился на середине трапа.
– Это же хорошо, не так ли? Показывает, что причин для беспокойства нет.
– Вы говорили, что «всё стремится тебя убить». Буквально первые ваши слова после того, как мы оказались здесь. Почему теперь что-то должно измениться? – Айла снова остановилась перед ним, пусть теперь над полом оставались только его плечи и голова. – Земля разверзлась и поглотила седьмую метеостанцию. Как и всем нам, вам следует постоянно брать с собой напарника.
Она была права. Однако одиночество давало Фрэнку свободу, от которой он не был готов отказаться. И не мог теперь, когда большие шишки из «Ксеносистем» обрушили на него молот. Он лишь пешка в их руках. Если ему прикажут отправиться к М-2, он вынужден будет подчиниться. Ну а если ему прикажут прикончить кого-нибудь из экипажа? После всего того, через что он прошел, что он сделал, возможно, в «Ксеносистемах» понимают, что лучше не давить на него слишком сильно.
Фрэнку приходилось балансировать на краю войны. Этот раунд он проиграл, но будут и другие сражения. И новые проблемы он будет решать по мере их поступления.
– Ланс!
– Просто задумался, – пробормотал Фрэнк, глядя на колени Айлы, тонкие щиколотки. – Вы проснулись неспроста. Ведь не для того, чтобы составить мне компанию.
Спускаясь на нижний уровень, он чувствовал, что она стоит сверху, глядя вниз на его макушку, скрывающуюся в отверстии в полу. Наконец послышались ее шаги; скрип металлических лонжеронов и прогибающиеся пластиковые панели пола указали ее продвижение.
Фрэнк остановился перед аквариумами с тилапиями, слушая бульканье пузырьков воздуха из аэраторов, которые вместе с резвящейся рыбой заставляли воду буквально кипеть.
Айла не погибнет. Никто не погибнет. Он за всех в ответе. За такую награду можно заплатить любую цену. Так. Готово. Его кураторы могут им гордиться.
Глава 18
Я не желаю, чтобы мне угрожал какой-то работяга. Простой работяга. Кажется, до этого я даже не знал, как его зовут, – его имя было лишь строчкой в электронной таблице, – но теперь я явственно вижу его. И он должен знать, что самое страшное в двух мирах – это привлечь к себе мое внимание. Я уничтожу его, и его не спасет то, что он в сотне миллионов миль от меня!
[конец расшифровки]
Фрэнк взял с собой троих пассажиров: Джима, Юнь и Леланда. Достаточно для того, чтобы никто не пытался заговорить с ним, и он мог сосредоточиться на управлении багги. Прицеп был загружен сейсмографами – их Фрэнк, будучи уроженцем Калифорнии, узнал, – и другим оборудованием, незнакомым. Но он знал, что этому оборудованию очень не понравится, если его будут небрежно швырять, несмотря на то, что оно прилетело сюда на ракете с Земли, на огромной скорости ворвалось в марсианскую атмосферу и рухнуло на поверхность планеты с высоты тридцать футов.
После долгих споров астронавты пришли к выводу, что исчезновение седьмой метеостанции было вызвано естественными причинами. И это сразило Фрэнка наповал, поскольку он был убежден в том, что станцию украли обитатели М-2.
Но если опытные ученые, поддержанные теми, кого смогло собрать НАСА, заключили, что станцию не сперли, чтобы разобрать на запчасти, возможно, они правы.
Возможно, как раз Фрэнк был неправ, он чуть было все не испортил. В чем причина? Хроническое недосыпание? Несомненно. Мания преследования? Объяснимо. Посттравматический стресс? Ладно, одного списка его психических расстройств хватит Леланду на целый месяц.
Неопределенность ситуации могла свести с ума, а у Фрэнка не было никакой свободы маневра.
Быть уверенным можно было лишь в одном: в угрозе «Ксеносистем» в отношении него и астронавтов НАСА. Это не плод его воображения. Угроза реальная и никак не связана с М-2.
Доехав до аванпоста, Фрэнк остался снаружи. Остальным он объяснил, что хочет проверить модуль, подтянуть гайки, убедиться в том, что нигде не подтекает вода. Фрэнк проделал все это, но также изучил землю в поисках следов колес, которые он не оставлял, отпечатков ног там, где он не стоял.
Теперь, когда речь шла уже не только о нем одном, все изменилось. Джим и Юнь регулярно поднимались на вершину пешком, а иногда они брали багги, чтобы добраться до более отдаленных мест. Однако наверху ветер быстро заметал следы колес. Свежие, необъяснимые следы сообщили бы о том, что М-2 по-прежнему работоспособна, по-прежнему ищет, по-прежнему стремится продвинуться на север.
Возможно, так оно и обстоит. Фрэнк не мог сказать. Следы колес начинались и обрывались на тонком слое наметенного песка буквально по прихоти. Отпечатки, которые могли быть оставлены сапогами, встречались повсюду, но как только Фрэнк собирался изучить их внимательно, они пропадали.
Естественные причины. М-2 не могла иметь никакого отношения к исчезновению седьмой метеостанции. Фрэнк чуть было не поставил под угрозу свое возвращение домой, совершенно напрасно. Отныне он больше ничего не будет докладывать «Ксеносистемам» – и Луизе. Он плотно закупорится, что бы ни случилось, как бы сильно он ни привык полагаться на нее. Единственную его опору сознательно выбили из-под него, и он вынужден с этим смириться, поскольку любые другие действия причинят вред и Луизе, и астронавтам НАСА.