«Мы совершили преступление… »
А разве Энгус не сделал то же самое? Разве он не отдал её, спасая свою жизнь?
Нет! Нет! Он заключил с ней сделку. И он выполнил бы свои обязательства, если бы Лебуол не вонзил в его голову электроды и не выпытал у него всю правду.
«Это нужно остановить».
– Сколько у тебя денег? – спросил Ник у Майлса.
Тэвернер фыркнул.
– Почему ты думаешь, что я соглашусь помочь тебе?
Из динамиков снова донёсся грохот, и в пятне света, будто извергнутая мраком, появилась женщина. Энгус прищурился. Из груди артистки, словно крик, вырывался поток электронов.
Искусственное зрение Термопайла отметило уплотнения электромагнитных полей вокруг её сердца и глубоко в животе. Но женщина не была живым «жучком» – её аура не годилась для каналов связи. Оборудование, вживлённое в неё, служило какой-то иной и непонятной цели.
Артистка была одета в стёганый жакет и брюки. Их толщину не пробил бы и разряд штыка-парализатора. Венок прекрасных волос сиял, как нимб, вокруг её головы. Симпатичное лицо было утончённым и по-детски беззащитным. Милые губки кривились – казалось, женщина вот-вот заплачет. Глаза были наполнены страхом и болью.
Саккорсо лениво крутил бокал между ладонями.
– У Билла есть то, что принадлежит мне, – продолжил он. – Я обещал этот товар амнионам, но он мне его не отдаёт. И поэтому у меня проблема. У меня не хватает денег, чтобы сойтись с ним в цене. А если амнионы не получат того, что хотят, они пустят меня на свой чёртов ленч. Я прошу тебя помочь мне расплатиться с Биллом.
Энгус подавил желание перебить Саккорсо. Он не хотел вмешиваться в беседу Ника и Майлса, но видеокамеры Билла могли записать их слова. Впрочем, Ник сам должен был подумать об этом.
Женщина неподвижно стояла в центре светлого пятна. Её взгляд тонул в бездне страха. Когда динамики прогремели в третий раз, рабочий сцены вытолкал из тьмы хромированный ящик с реквизитом. Артистка склонилась к ящику и вытащила из него сияющий нож с двадцатисантиметровым лезвием.
Некоторые посетители бара охнули, словно были шокированы, – словно не знали, чего ожидать от этого выступления. Энгус тоже смотрел на сцену. Не напрягая мышц, он прижал к стене тыльную сторону ладони. Когда женщина подняла нож над головой и публика ахнула, он выстрелил из лазера.
Тонкий луч ярко-красного цвета вошёл в стену и перерезал кабели, подводившие питание к видеокамерам в этом конце бара. Когда их электромагнитный фон исчез, на лице Термопайла появилась злобная усмешка.
Никто в баре не заметил этого – даже Ник и Майлс. Соблюдая конспирацию, они склонились друг к другу, голова к голове и шёпотом обсуждали проблему Саккорсо. Теперь они были в безопасности – конечно, временно и при условии стопроцентной осторожности. Тем не менее Энгус выполнил одно из требований программного ядра.
– Ты сошёл с ума, – затягиваясь дымом, прошептал Тэвернер. – Эти деньги – всё, что у меня есть. Остальные потеряны. Почему я должен ссужать тебе?
Похоже, он хотел подпустить крепкое словечко, но не мог подыскать уместного выражения.
– И что ты можешь предложить взамен?
Улыбка Ника стала чересчур слащавой.
– Я дам тебе то, за чем ты сюда прилетел.
Будто почувствовав рвотный спазм, Майлс неистово швырнул окурок на пол и вытащил из пачки новый ник. На его мясистом лице появилась гримаса отвращения.
– Что она там делает?
Как раз перед этим артистка распорола ножом кусок ткани. Теперь она вынимала из ящика полоски пластика, поднимала их над головой и протыкала ножом. С помощью этого ритуала она демонстрировала публике остроту сиявшего под софитами лезвия.
Но Энгус – и бармены за стойкой – видели в этом другое, более жестокое намерение. Показывая остроту ножа, артистка тупила его – чтобы тот сильнее ранил.
Энгус резко придвинулся к столу. Положив тяжёлую ладонь на спинку стула Ника, он проворчал:
– Кончай болтать, капитан Траходав. И называй вещи своими именами. Если это лопата, то, значит, лопата. Нам нужны чёткие и ясные ответы.
В глазах Тэвернера появилось беспокойство, но Энгус проигнорировал его. Пусть Майлс думает, что видеокамеры по-прежнему работают.
– Какой товар Билл отнял у тебя?
Ник пожал плечами. Его шрамы стали наливаться кровью.
– Я был прав. Ты нарываешься на пулю.
Энгус с усмешкой выдержал тяжёлый взгляд Саккорсо. Внезапно Ник расслабился. На его губах заиграла злая улыбка.
– Хорошо, – сказа он. – Будь по-твоему. Ты помнишь Морн Хайленд? Наверное, она до сих пор вызывает у тебя мокрые сны. Так вот, она родила ребёнка. Для этого мы и летали на Станцию Всех Свобод. Чтобы принудительно вырастить её мальчишку. Она назвала его Дэйвисом Хайлендом – в честь своего покойного отца.
Женщина на сцене закончила протыкать и резать пластик. Она положила нож у ног и начала расстёгивать жакет. Под ним у неё ничего не было. Грудь выглядела неестественно большой. Множество мелких шрамов на коже свидетельствовало о том, что артистка выполняла этот номер не впервые. Её страх порождался опытом.
– Амнионы потребовали парня, – продолжил Ник. – Их заинтересовал тот факт, что Морн не сошла с ума во время родов. Обычно при насильственном выращивании зародыша любая женщина превращается в растение и используется для поддержания жизнедеятельности родившегося ребёнка. Но в случае с Морн такого не случилось. Амнионы объясняют это действием того импланта, который ты вставил в неё. Впрочем, она их мало интересует. Им нужен мальчишка. Они хотят изучить последствия принудительного рождения, при котором мать не потеряла рассудок.
Ник растопырил пальцы.
– Но Билл забрал у меня пацана. Если бы я мог выкупить его, то отдал бы парня амнионам и мои проблемы закончились бы.
Какое-то время женщина на сцене колебалась, словно не знала, что ей делать дальше. Наконец она решила отсрочить ужасную концовку и начала снимать стёганые брюки. Когда она стянула их с тугих бёдер, в зале раздался одобрительный свист. На её животе виднелись такие же маленькие шрамы, как и на коже вокруг каждой груди.
– Ты только о себе и думаешь! – со злостью произнёс Термопайл.
Он хотел рассердить Саккорсо и в перепалке выяснить, что крылось за тревогой Ника.
– Конечно, если мы поможем, то у тебя всё будет хорошо.
Его не взволновала новость о том, что Морн родила от Саккорсо сына, – у него разве что возникло небольшое отвращение от такой очевидной глупости.
– Но какого чёрта ты думаешь, что мы дадим тебе деньги? И сколько Билл хочет за этого ребёнка?
Раздевшись донага, женщина вновь подняла нож над головой – и снова замерла в нерешительности. Дикий страх парализовал её тело.
С приторно сладкой и предательской улыбкой Ник назвал сумму – большую, но вполне приемлемую для Майлса. Не спуская глаз с женщины, Тэвернер вытер пот со лба и дрожащей рукой загасил окурок.
– Ты, наверное, спятил, – произнёс он раздражённым тоном. – Ну да! Ты просто выжил из ума! Я не понимаю, какое отношение мои деньги имеют к твоим затруднениям?
В дальнем конце бара двое или трое мужчин начали стучать ногами. Войдя в ритм, они вбивали каблуками в пол своё нетерпение. С каждой секундой к ним присоединялось всё больше людей.
Осознав, что программное ядро не согласно с передачей денег Нику, Энгус решил для пробы изменить тактику. Он хотел посмотреть на реакцию Саккорсо.
– Деньги не единственный способ решения проблем, – сказал он примирительно. – Даже здесь, на Малом Танатосе. Вопрос ведь не в том, чего хочет Билл, а в том, что ты можешь дать мне и Майлсу. Ты сказал, что согласен обеспечить нас тем, за чем мы сюда прилетели. Возможно, я действительно стал глупым, но мне не ясно, о чём ты говоришь.
Топанье ног докатилось до сцены и невидимым молотком застучало по женщине. Она содрогалась при каждом ударе.
Ник нагнулся вперёд и, похоже, перешёл от предательства к безрассудству.
– Послушай меня, задница, – прошептал он Энгусу. – Я в беде и не имею времени для игр. Ты можешь изображать лицедея, когда останешься наедине с собой. Хоть затрахай себя до беспамятства – мне будет всё равно. Но сейчас я этого терпеть не собираюсь. Меня послал сюда Хэши Лебуол. Так же, как и вас. Твой шантаж по отношению к Майлсу – это детские сказки. Хэши дал тебе его для прикрытия, чтобы ты мог прилететь на верфи «Купюры» и выполнить своё задание.
Энгус притворно заморгал. Напряжение, царившее на сцене, его абсолютно не касалось.
– Я потрясён. С чего ты это взял? И какое задание мне необходимо выполнить?
– Вы прилетели, чтобы спасти Морн Хайленд, – чётко произнёс Саккорсо. – Если ты решишь мою проблему с Биллом, я отдам её тебе.
Его голос надломился, и он едва не перешёл на крик.
– Иначе я продам эту сучку амнионам, и они обработают вашего долбаного копа по всей программе. Мне нужно спасти свою задницу, понял?
Жалко дрожа, женщина на сцене покрепче сжала нож Майлс вытащил ник изо рта и впился зубами в одну из костяшек на руке. Артистка поднесла нож к себе, громко всхлипнула и начала отрезать свою правую грудь. Кровь брызнула из надреза и потекла по животу. Изо рта по подбородку тоже побежала струйка крови. Наверное, она прокусила губу, чтобы удержаться от крика. Когда правая грудь с глухим шлепком упала на сцену, артистка принялась за левую.
Потрясённый, Майлс отвернулся от сцены. Схватив бокал обеими руками, он опустошил его одним глотком, вытащил из пачки ник и глубоко вдохнул дым.
– Отвали, Саккорсо, – задыхаясь, прошептал он, словно только что сам пострадал от ножа или пережил оргазм. – Проваливай и оставь нас в покое. Ты просто псих. Нам больше не о чём разговаривать.
Термопайл не хотел думать о Морн. Он не выносил этих мыслей. Ник действительно мог продать её амнионам. И тогда она будет потеряна навечно. Но Энгус ничего не мог поделать с этим. Абсолютно ничего. Даже Мин Доннер не удалось проникнуть в его программное ядро и записать программу, которая позволила бы ему спасти Морн. Жаркий огонь пылал в его руках, пока зонные импланты не подавили это ощущение. Ярость терзала сердце Энгуса, пок