а другие импланты не охладили его пыл.
«Морн, – думал он. – Моя любимая Морн».
Термопайл был бессилен. Он даже не мог выразить свои чувства. Программа сдерживала его стальной уздой – как смерть, как пространственная брешь.
Почти парализованный своим возмущением и яростью, он наблюдал за женщиной на сцене. Энгус уже видел такие акты самоувечья. Отрезав левую грудь, артистка вскрыла себе живот, и кишки вывалились к её ногам Поначалу кровь хлестала из ран, как из обезглавленной свиньи, но затем заработали вживлённые в неё устройства. В местах электромагнитных утолщений находились клапаны. Когда обильное кровотечение приобрело угрожающий характер, зажимы устройств перекрыли основные артерии, и теперь работники сцены могли унести женщину к хирургам. Публика знала, что через неделю-другую артистка поправится и снова будет готова к выполнению номера.
Когда софиты погасли, несколько человек захлопали в ладоши. Кого-то вырвало.
«… Преступление против вашей души».
Внезапно перед внутренним взором Энгуса возник небольшой экран – тёмный интерфейс между его сознанием и чипами программного ядра. Термопайл погрузился в информационную брешь между тем, что он понимал, и тем, что мог сделать. Чёрный поток возможностей и приказов хлынул в его мозг с другой стороны бытия.
«Это нужно остановить».
Сам того абсолютно не желая, он протянул Саккорсо руку:
– Хорошо. Договорились. Мы достанем для тебя Дэйвиса Хайленда. А ты отдашь нам Морн.
Словно потерявшись во мраке погасших софитов, Майлс закричал:
– Энгус, сволочь! Ты ублюдок!
Ник вытаращил глаза и зашёлся в диком хохоте.
Энгус
Если бы он тоже мог смеяться или плакать, то не стал бы сдерживать себя. Всё пришло к нему внезапно – одной гигантской волной. За ложным стоицизмом его зонных имплантов он был потрясён до глубины души приказами программного ядра, своим отчаянием и надеждой.
Морн!
Он хотел спасти Морн. Даже скрывая свои чувства от Ника и Майлса, он не мог делать вид, будто это неправда. Однако право принимать решение принадлежало не ему За его обещанием Нику не было ни грана правды.
Но почему же тогда Лебуол говорил, что Джошуа не будет рисковать своей миссией ради Морн Хайленд?
Так вот зачем Уорден Диос (ублюдок! сукин сын!) подключался к его программному ядру. Весь командный состав полиции списал Морн со счётов, и поэтому Уорден дал приказ спасти её. По какой-то причине Диос притворялся, что не заботится о ней. Но он подготовил свои инструкции и тайно ввёл их в Джошуа, чтобы скрыть свои истинные намерения от окружающих.
Он хотел вернуть её.
«Это нужно остановить».
К сожалению, Диос не учёл, что её можно спасти за деньги. Выкуп Морн с помощью кредита Майлса не был заложен в программе. Значит, Лебуолу ничего не известно. И Майлс тоже не знал об этой тайне.
Лицо Тэвернера стало серым, словно он был в предынфарктном состоянии. Его глаза испуганно округлились. Взгляд шарил по сторонам, точно Майлс пытался понять, насколько глубоким было предательство. Никто не знал правду о Диосе. Никто, кроме Ника Саккорсо.
«Я дам тебе то, за чем ты сюда прилетел».
Но откуда он мог узнать секрет главы полиции? «Нет, перестань, – велел себе Энгус. – Не паникуй. Нику известно только то, что Морн – лейтенант полиции Концерна. „Труба“ тоже прилетела из штаб-квартиры полиции». Саккорсо сопоставил два этих факта и случайно пришёл к верной догадке. Безумный смех и побледневшие шрамы придавали Нику вид помешанного. Он просто гадал.
Но почему Уордсн Диос хотел сохранить эту тайну от своих людей? И какова тогда была истинная цель миссии Джошуа?
Энгус в душе смеялся над испугом Майлса и неведением Лебуола. Эти засранцы заслуживали того, чтобы их оттрахали початком кукурузы. Но в то же время Термопайлу хотелось плакать, как напуганному ребёнку. Все эти решения принадлежали не ему, а долбаной программе.
«Мы достанем для тебя Дэйвиса Хайленда. А ты отдашь нам Морн».
Эти слова означали нечто обратное тому, в чём Майлс видел цель их миссии. Хотя в любом случае у Энгуса не было выбора. Звено с его программным ядром фонтанировало, как лопнувшая водопроводная труба, – команды и данные заливали его мозг сплошным потоком.
Человек в стерильном медицинском комбинезоне наложил на тело артистки плотный бандаж и вынес её с неосвещённой сцены. Очевидно, в «Дёшево и сердито» эта исполнительница пользовалась успехом, если всякий раз её отправляли на восстановление. Человека сменил робот-уборщик. Смыв кровь со сцены, он быстро удалился.
– А теперь заткнитесь и слушайте! Вы, оба! – рявкнул Энгус, обращаясь к Нику и Майлсу. – У нас мало времени. Если Билл пришлёт сюда новых стукачей, мы не успеем обсудить детали. На данный момент я вижу две проблемы. Во-первых, мы не знаем, где находится мальчишка. Во-вторых, если Билл узнает о наших планах, он ввергнет нас в ад. Мы должны принять конкретное решение. А затем быстро его исполнить.
Ник перестал смеяться, как будто нажал внутри себя на какую-то кнопку.
– Капитан Термопайл, ты удивил меня, – сказал он небрежным тоном. – Судя по твоим словам, ты уже все продумал.
На языке Энгуса вертелся едкий ответ, но программное ядро наложило на него запрет.
– Нам надо пустить Билла по ложному следу – заставить его заподозрить ни в чём не повинного человека. Этим человеком будешь ты, Саккорсо.
Программа так плотно взяла его в оборот, что он больше не мог обзывать Ника обидными словами.
– Прежде всего ты должен дать нам информацию, которая нам необходима. Постарайся сделать это так, чтобы Билл ничего не заметил. Мы приготовим тебе алиби.
Энгус злобно усмехнулся.
– Чёрт возьми! Пусть Билл и будет твоим алиби!
Ник хотел задать вопрос, но его опередил Тэвернер. Его лицо побледнело от страха и ярости. Капли пота блестели под редкими волосами, напоминая волдыри.
– Энгус, это неправильно, – зашипел он, пригнувшись. – Я думаю, ты меня понимаешь. Мы здесь не для этого. Мне плевать на то, что говорит Ник. Мы здесь для другого дела! Я не хочу никаких проблем. Предупреждаю тебя, Энгус. Не принуждай меня прибегать к силе.
Его угроза была такой же ясной, как приоритетная команда «Иерихон».
«Прекрати это, или я возьму твою программу под свой контроль. Я покажу здесь всем и каждому, кто из нас имеет реальную власть». Страх сжал кишки Термопайла. Майлс мог остановить его и тем самым обречь Морн на верную гибель. Если Тэвернер произнесёт определённый набор слов, Диос будет не в силах вернуть её в человеческий космос.
Но тогда эти слова услышит Ник. Он увидит результат и догадается о сути происходящего. Значит, Майлс ничего не скажет. Он побоится, что Ник убьёт его и перехватит контроль над Энгусом для осуществления собственных целей. И даже если Майлс прикажет Энгусу защищать его, Ник все равно добьётся своего – запрет на действия против персонала полиции Концерна, заложенный в программе Джошуа, распространялся не только на Тэвернера, но и на Саккорсо. Сам же Майлс не мог соперничать с Ником в силе.
Все эти рассуждения подтверждали и хитрые взгляды Тэвернера, которые он бросал на Ника. Энгус решил проверить блеф Майлса. Быстро, чтобы не дать программному ядру возможности вмешаться, он злобно проревел:
– Я велел тебе заткнуться! Ты мой помощник и должен выполнять приказы. Ты действительно помог мне бежать от копов, но это всё, что мне было нужно. Если тебе не нравится работа, я могу заменить тебя, не выходя из бара.
Тэвернер изумлённо открыл рот. Его лицо покраснело от прилива крови. Гнев прорывался наружу Но через секунду или две он опустил голову и тихо прошептал:
– Ты ещё об этом пожалеешь. Клянусь богом, пожалеешь.
К счастью, он не посмел исполнить свою угрозу на виду у Саккорсо.
– Вы настолько смешны, что могли бы выступать на сцене, – съязвил Ник. – Я думаю, пара клоунов внесла бы разнообразие в местные развлечения.
Энгус повернулся к Саккорсо.
– Сейчас ты будешь смешнее нас, – угрюмо ответил он. – Видишь ту женщину?
Он кивнул, указывая на столик, за которым сидела нашпигованная микрофонами дама.
– Это лёгкая добыча для тебя.
Он тихо и чётко описал всё то, что требовалось выполнить Нику. Майлс поморщился. Обида на его лице сменилась брезгливостью, а затем отвращением. Термопайл толкал его слишком далеко. Он начинал принимать решения. Увидев взгляд Тэвернера, Энгус понял, что его ожидает в будущем. Но отступать было поздно. Осознание угрозы вызвало у него чувство тошноты, которое тут же было подавлено зонными имплантами.
Когда Энгус закончил, Ник возразил'
– Это серьёзная сделка. Не понимаю, как кто-то может иметь с тобой дело. Почему я должен доверять тебе? И чем ты займёшься сам, пока я буду рисковать своей задницей? Откуда мне знать, что ты не вернёшься на корабль и не будешь смеяться надо мной до упаду?
– Ты ничего не потеряешь, если доверишься мне, – со злостью ответил Энгус – Не забывай: у тебя большие проблемы и хуже уже не будет.
И тихо добавил:
– Кроме того, ты будешь прикрыт. У тебя будет алиби – самое лучшее алиби.
Он посмотрел на хронометр.
– Примерно через три часа ты пойдёшь повидаться с Биллом Скажешь ему, что хочешь с ним поговорить. Не опоздай – у тебя будет очень мало времени. Ты якобы хочешь выкупить мальчишку и придёшь к нему, чтобы столковаться о цене. Каждый охранник и каждая видеокамера будут свидетельствовать о том, что в момент исчезновения Дэйвиса ты находился рядом с Биллом. Это лучшее алиби, которое я могу придумать. Мы с Майлсом тоже будем чисты, так что тебе не о чём волноваться. Если Билл узнает, что мальчишку стащили мы, он разрежет наш корабль на куски и заберёт твою собственность. Тогда все усилия окажутся напрасными. Но и в этом случае ты будешь полностью прикрыт. И Энгус тихо повторил:
– Ты действительно ничего не теряешь.
Ник взглянул на свои ладони, словно искал там совета. Наверное, он собирал остатки сил и здравомыслия.