В общем смысле, операция Уордена с участием Майлса была направлена на то, чтобы спровоцировать Амнион на военные действия, которые Уорден сможет подавить и, таким образом, нанести Амниону психологический урон как раз в тот момент, когда человечество больше всего нуждается в защите. Именно поэтому Уорден не боялся погони амнионского корабля за «Трубой». Его труды начали приносить свои плоды.
В то же самое время, однако, Уорден испытывал тревогу по поводу того, что у Морн Хайленд есть сын. Чтобы заполучить его, Амнион пожертвует многим. То, что Дэйвис подвергся принудительному развитию на Станции Всех Свобод, в какой-то степени объясняет несанкционированную вылазку Ника Саккорсо в запретное пространство. Эта вылазка дает Амниону еще больше оснований на рискованное вторжение в ближний космос. Но откуда у парня появилось развитое сознание, не говоря уже о знаниях, необходимых амнионцам для достижения полного внешнего сходства с людьми?
От одной мысли о возможности достижения амнионцами полного внешнего сходства с людьми по телу Уордена побежали мурашки. До сих пор генетические диверсии в той или иной форме могли присниться только в ночных кошмарах. И все же эта мысль страшила меньше, чем мысль о том, что Амнион мог получить средства достижения околосветовых скоростей. Если такое возможно, то попытки Уордена спасти людей как биологический вид уже потерпели крах. Теперь ни один сектор ближнего космоса не будет защищен.
Что же касается связи Хэши с «Пикником»… На секунду Уордена охватил приступ слепой ярости. Чем занимается Хэши? Работает на Дракона за спиной Уордена? Неужели Уорден так в нем ошибся?
«Ах ты сукин сын! А я тебе доверял! Полагался на тебя!»
Но Уорден не мог поддаться ярости. Только не теперь. Слишком многое поставлено на карту: его надежды, даже жизнь, которая непосредственно зависит от его здравого смысла, от понимания ситуации, от способности принимать правильные решения. Если он проиграет, то окажет Амниону неоценимую услугу. Зло будет непоправимо.
Уорден взял себя в руки как раз в тот момент, когда на его пульте замигала сигнальная лампочка. Всегда, когда Уорден находился в одном из своих секретных кабинетов, он официально ни для кого не существовал. Теоретически найти его никто не мог, хотя на практике получалось наоборот. Инструкции предписывали ему в случае крайней необходимости вступать в контакт со своими подчиненными. Для этого и служили сигнальные лампочки, расположенные во всех кабинетах начальника Департамента полиции.
Слишком быстро. Впрочем, теперь, когда столь многое висит на волоске, все происходит слишком быстро. По крайней мере, дали время прочесть донесение. Его можно обдумать по пути. Кроме того, уже есть кое-какие соображения…
В критической ситуации Уорден умел мобилизоваться. Когда он подключился к каналу внутренней связи, его руки были тверды, как камень.
– Диос, – ледяным тоном назвался он. – Что случилось?
– Директор, – быстро ответили из Центра. – Извините за беспокойство, сэр. – Я просто не знала, как поступить. – Голос дежурного офицера был молод, даже юн. – Холт Фэснер вне себя. Он сказал… – Офицер на мгновение запнулась. – Извините, сэр. Он сказал, что если не будет лицезреть вашу задницу у себя в кабинете через пять минут, то скормит ее своей матери. – Офицер явно была сконфужена. – Извините, сэр.
Пять минут. Слишком мало. Вне зависимости от того, что хочет Дракон, ему следовало дать Уордену больше времени.
– Не волнуйтесь так, – ответил Уорден. – Если бы вы были матерью Дракона, я бы приказал вам заткнуть ему рот… Приготовьте мой челнок. Экипажу быть наготове. Сообщите Фэснеру расчетное время моего прибытия.
С этими словами Уорден отключился от канала связи и поднялся с кресла. Теперь, как никогда, ему необходимо продемонстрировать служебное рвение.
Служба безопасности проводила Уордена в тот самый кабинет, где он встречался со своим хозяином в последний раз. Ни в обстановке помещения, ни в облике самого Холта Фэснера ничего не изменилось. Кроме письменного стола и нескольких стульев, иной мебели в кабинете не было. Все свободное пространство занимали терминалы для сбора данных, дисплеи и системы связи. Сам Дракон внешне не постарел. В свои сто пятьдесят лет он выглядел на семьдесят, а то и на шестьдесят. Его сердце по-прежнему билось ровно, а ум не потерял ни капли пытливости и изощренности. Истинный возраст Фэснера угадывался лишь в странном румянце на щеках, быстром моргании глаз и периодической дрожи в руках.
Уорден был слегка удивлен, застав Холта в своем обычном настроении. Аура Дракона, видимая в инфракрасном спектре, была насыщена резкими цветами-предвестниками смерти, а также менее заметными оттенками, которые Уорден отнес к нетерпению, подозрительности, безразличию и ненависти ко всем и вся. Все это было хорошо знакомо Уордену. В брезгливом недовольстве, которое почувствовала дежурный офицер Департамента полиции при разговоре с главой Концерна, тот, видимо, уже давно не отдавал себе отчета.
Уорден не стал ждать приветствия. Не прошел и к столу, чтобы сесть. Как только дверь кабинета за ним закрылась, он отрывисто произнес:
– Надеюсь, у вас были веские основания повышать голос на моих людей. Им такое обращение ни к чему, да и мне не по вкусу.
Холт махнул рукой, словно успокаивая Уордена.
– Садитесь, садитесь. – Голос у него был ровный, но неприветливый. – Вы наивно полагаете, будто ваши люди исполняют свои обязанности. Нет – они защищают вас. Мне пришлось их урезонивать.
– С какой стати? – поинтересовался Уорден. – Я никогда не заставляю вас ждать, когда вы меня вызываете.
Холт подался вперед. Оттенки странного нетерпения заиграли в его ауре.
– Дело срочной важности. Вы понимаете это не хуже меня. Вами получено донесение из района пояса. В нем содержатся сведения о том, что произошло с «Купюрой». Я хочу знать детали.
– Я думал, вы уже знаете. – Уорден даже не пытался скрыть чувство досады.
Холт резко дернул головой. Его глаза расширились. На секунду он перестал моргать.
– Откуда, черт возьми, я должен знать!?
Ожидая подвоха, Уорден пристально вгляделся в ауру Дракона. Обычная информация из Департамента полиции, направленная в штаб-квартиру Концерна, должна была содержать только сведения о поступлении донесения, но не его содержание. Но если Хэши работает на стороне Холта за спиной Уордена…
– В районе Пояса находится судно «Пикник», – сказал Уорден. – Капитан Дарин Скройл. Он утверждает, что работает на вас.
– Лжет, – обрубил Холт. – Все средства связи я передал в ваше распоряжение. Чтобы организовать собственную сеть, у меня нет никаких возможностей. К тому времени, когда вы вернетесь в Департамент, я отберу у этого Скройла лицензию и конфискую судно.
– Замечательно, – пробурчал Уорден. – Только не передумайте.
Итак, негодование Холта не наигранно. В его ауре – ни тени расчета. Да, Холт требует от Уордена предоставления полной информации, но в то же время он с ним откровенен.
Значит, Хэши не работает на стороне Холта. Директор Бюро по сбору информации ведет собственную игру. Однако сознание этого факта Уордена не утешило. Вполне возможно, что капитан «Пикника» солгал, чтобы отвлечь внимание «Карателя». Хэши любит тех, кто умеет скрывать правду. Да и ему самому, вероятно, доставляет удовольствие обманывать людей.
– Однако, – продолжал Уорден, немного помолчав, – может быть, вы объясните, почему вы вдруг решили, что я не отправлю вам копию полученного донесения?
– Потому, – ответил Холт, – что в последнее время вы мне не нравитесь. Ваша надежность начинает внушать недоверие… Моя несравненная мать – спаси, Господи, ее недоверчивую душу – считает: до добра вы меня не доведете. А когда она говорит подобные вещи, я к ней всегда прислушиваюсь. – В голосе Холта зазвучали стальные нотки. – И вы подтвердили ее слова на той ужасной видеоконференции с участием Руководящего Совета. Но, несмотря на ваше хваленое чувство меры, вы не остановились на достигнутом. Вы без моего ведома назначили на место Годсена эту Койну Хэнниш. Кроме того, вы отправили Джошуа к Малому Танатосу в сопровождении самого что ни на есть отпетого негодяя… Я не хочу сидеть и ждать, когда вы соизволите доложить мне о происходящем. Я предпочитаю слышать об этом немедленно.
Уорден едва держал себя в руках.
«Отлично, – подумал он. – Откровенность за откровенность. Пришло время рассказать, зачем на самом деле Энгус понадобился в районе Малого Танатоса. А ты, в свою очередь, расскажешь, зачем тебе так называемый мир с Амнионом, почему бездействие считается единственным способом защитить нас всех и кто дал тебе право мной манипулировать».
Но Уорден не мог всего этого высказать. Он слишком хорошо знал Дракона. И все же в некотором смысле он должен был сказать правду. Выхода не было. У Холта слишком много других источников информации. В конце концов, вся полиция в его власти. Обмен информацией между Департаментом полиции и штаб-квартирой Концерна не является единственным механизмом ее получения. На крайний случай у Холта всегда найдется десяток-другой хорошо пристроенных осведомителей.
– Хорошо. – Уорден взял стул и, сев напротив Холта, сложил на груди массивные руки. – Тем более вам действительно необходимо знать содержание донесения. Некоторые его детали даже не в моей компетенции… – Настал решающий момент – момент, когда Уорден должен был подбросить Холту наживку, спровоцировать его на совершение ошибки… – А отдельные обстоятельства просто ужасны.
Необходимо, чтобы Холт оставил Морн в живых. Но Дракон никогда на это не пойдет, если только ему не предложить что-то, ради чего он согласится рискнуть.
– Донесение поступило от директора Доннер, – продолжал Уорден, – которая в свою очередь получила его с борта «Трубы». Донесение не полное. Джошуа борется за свою жизнь. Его предал Майлс Тэвернер, и за ним гонится Амнион.
Взгляд Холта потяжелел.
– Я понимаю, вам не нравится мой выбор, – сказал Уорден. – Однако директор Лебуол и я действовали совершенно осознанно. Мы знали, что Майлсу доверять нельзя, и одновременно понимали, что не предусмотрели всего, что может произойти с Джошуа. Если бы программа предусматривала следовать написанным нами инструкциям в любой ситуации, то любая, не предусмотренная нами ситуация, в которой бы оказался Джошуа, была бы для него губительной. Поэтому мы снабдили Джошуа альтернативными кодами. Майлс о них ничего не знал. Новые коды должны были автоматически заменить старые в случае, если бы Майлс предал Джошуа… Если бы эти коды оказались задействованы, значит, ситуация хуже, чем мы могли предположить. Измена поставила бы жизнь Джошуа и всех, кто окажется с ним рядом, под угрозу. Более неподконтрольный Майлсу Джошуа мог бы предпринять такое, что во много раз усилит исходящую от него опасность. При данных обстоятельствах мы понимали, что не можем позволить ему вернуться по собственному желанию. После его прибытия могли бы возникнуть непредсказуемые трудности… Мы с директором Лебуолом подстраховались, установив в процессоре Джошуа защиту. Если Джошуа оказывается жертвой предательства, его программа должна была предписать ему отправку донесения, посылку приводного сигнала, по которому можно будет найти «Трубу», а также стимулировать его бороться за свою жизнь до тех пор, пока мы не решим, что с ним делать. В таком случае наши тылы были бы прикрыты. Мы смогли бы понять, что происходит, задолго до того, как придется раскрывать собственные карты… И вот, все, чего мы боялись, случилось. Майлс предал своего подопечного. Оказались задействованными новые коды Джошуа. Доклад и приводной сигнал это подтверждают. В настоящий момент Джошуа спасается бегством, поскольку такова заложенная в него программа. Амнион преследует его по пятам. Таким образом, ситуация оказалась значительно сложнее, чем мы предполагали.