– Вы таскаете с собой свидетельство о рождении?
– Нет. У меня его нет.
– Тогда права.
– Прав у меня тоже нет.
– А паспорт?
– У меня нет документов, а свой путеводитель я выбросил. Там написано мое имя, если это подойдет. Он лежит примерно в квартале отсюда.
Подошли еще два полицейских и встали рядом с незнакомцем.
– Еще раз прошу вас…
– Можете просить что хотите. Документов у меня нет. Но если это вас утешит, я, кажется, понимаю, почему вы злитесь. От этого жуткого грохота у меня у самого голова заболела.
Один из копов крепко взял незнакомца за правую руку.
– Пойдем-ка, – велел он и дернул. Но, к удивлению полицейского, незнакомец остался стоять.
– Боюсь, я с вами никуда не пойду. Времени нет. Но я хочу кое-что вам оставить.
Коп тянул его за руку. К нему присоединились еще двое, но незнакомец не шевельнулся.
– Вот что я хочу вам сказать: все чудеса мира в вашем распоряжении. Единственное, чего нельзя делать в таком мире, – быть скучным. – Он повернулся к полицейскому слева. – Ты скучный, – потом к полицейскому справа, – и ты скучный, – крикнул барабанщикам: – Вы тоже скучные! Вы пытаетесь делать что-то осмысленное, но вы ужасны. Просто кошмар.
Город задрожал. Маркет-стрит пошла рябью, похожей на волны у океанского берега. Небоскребы зашатались. Окна в них полопались, и стекло посыпалось вниз. Полицейские отпустили незнакомца и попытались убежать, но улица тряслась, и через пару шагов они попадали. Машины и автобусы сталкивались друг с другом. Рвались провода.
Улица треснула. В тротуаре образовалась дыра, почва под ногами незнакомца затряслась. Трещина, продолжение неизвестной ранее линии разлома, поползла вперед, разрывая парковку, один за другим глотая автобусы, барабанщиков и полицию. За спиной у него падали здания. Когда земля перестала дрожать, несколько секунд слышался только шум воды от полопавшихся гидрантов и водопроводных труб. А потом разом загудел миллион машин. Люди затыкали уши. Кто-то орал. Другие просто собирались толпой, молча, в ужасе глядя на разрушения.
Незнакомец посмотрел на карту – ту, что держал сложенной, а не ту, что вырвал из путеводителя, – и пошел по бульвару Ван Несс, где оставил себе почти неповрежденный проход. Он перелезал через разбитые машины, проталкивался через орущую толпу, направляясь к дороге. Вытащив из кармана новый путеводитель, он пролистал страницы. На обложке у путеводителя красовались пальмы и Китайский театр в Голливуде. Заголовок гласил: «Пешком по Лос-Анджелесу». Незнакомец вздохнул. Придется идти. Других вариантов нет. Он вышел на совершенно целое шоссе 101, пустое, потому что почти все съезды были заблокированы, и отправился на юг.
Двадцать девять
Великий темный магистр ложи Аваддона Кладис сидел на своем священном троне и ел рыбу с картошкой с золотого подноса. Изрядную часть предыдущего дня он провел, корчась, изгибаясь и растягиваясь в руках хиропрактика из комнаты четыре. Сегодня спина чувствовала себя получше, но запах хлорки из комнаты восемь портил ему обед. Вокруг творилась какая-то ерунда. Неудивительно, что многие из его паствы сбежали к этим уродам из Сан-Диего. Что он мог предложить им, кроме скидок на треску в кляре? Ложа пребывала в жалком состоянии, но скоро все изменится. Может быть, лучше – а то, к своему тайному стыду, ему придется это сделать – заключить союз с врагами на юге. Его старый «Датсун» был на последнем издыхании, и льготный кредит на «Вольво» казался крайне соблазнительным. Но нет, он не сдастся. Не продастся за блютус-радио. По крайней мере, сейчас. В грязном мятом рукаве магистра еще оставались козыри. Но они во многом зависели от других людей, которые опаздывали.
Он плеснул еще бальзамического уксуса на рыбу и посмотрел на часы. Через минуту Третий адепт и Шестой аколит, тяжело дыша, ввалились в священный зал.
– Простите, ваше темнейшество, – сказал Шестой адепт, – снаружи стройка, и нам пришлось припарковаться аж на Седьмой улице.
– Мы бежали всю дорогу, – добавил Третий аколит.
Великий темный магистр успокаивающе махнул рукой:
– Все нормально. Я этот грохот уже много дней слушаю. Что они там строят?
– «Красного лобстера», сэр.
– Рыбный ресторан. Прекрасно. Может, городской совет просто придет и воткнет мне в задницу огромный штопор?
– Мы можем им помешать, – сказал Третий аколит, – налить клея в замки. Насыпать сахара в бензобаки.
– Там везде камеры, идиот, – ответил магистр, – вас увидят, и в ложе станет еще на два человека меньше. Нет. Это знак. Мы должны как можно быстрее вернуть Владыку Аваддона в этот жалкий мир. Посмотрим, как будет чувствовать себя «Красный лобстер», когда из моря вылезут тысячефутовые чудовища.
– Но, ваше темнейшество, у нас же тоже рыбный ресторан…
Магистр салфеткой прикрыл недоеденную рыбу.
– У всего есть причины, особенно у поступков Владыки Аваддона. К тому же ресторан скоро закроется. Как только мы получим шкатулку призыва. Между прочим, – он соединил пальцы, – как прошел налет на ублюдков Калексимуса?
– Это было круто, – сказал Третий аколит.
– Обалденно, – согласился Шестой адепт.
– Не стесняйтесь, мальчики. Давайте подробности. Детали. Я почти не сходил с трона в эти дни, разве что посрать да вытерпеть, пока меня свернет в крендель парень из четвертой комнаты. Я хочу хотя бы вообразить себе этот момент триумфа.
Шестой адепт и Третий аколит посмотрели друг на друга. Аколит, младший член ложи, робко улыбнулся Адепту, как будто ему оказывали большую честь, разрешая выступить первым.
– Понимаете, сэр… я не привык говорить.
– Не нервничай, – велел магистр, – с чего вы начали?
– Ну… Четвертый адепт притворился, что покупает персиковый коблер.
– И?
– На самом деле он его не покупал.
– А потом?
– Он бросил коблер на землю. Тогда мы все выскочили из фургона.
– И дальше что? Говори уже! Я хочу все прочувствовать, – сказал магистр.
– Мы перевернули стол, и выпечка разлетелась, – сообщил Третий аколит, – я наступил на пару пирогов.
– Молодец. Это почти компенсирует то, что ты тут наблевал.
– Спасибо, ваше темнейшество.
– Я поскользнулся на ириске и ушиб колено, – пожаловался Шестой адепт.
Магистр посмотрел на него тяжелым взглядом:
– Вряд ли это заслуживает Пурпурного сердца. Вы вселили в них страх перед ложей Аваддона Кладис?
– Да, конечно. Прямо в них. И на них. И кинули целый поднос маффинов.
– И булочек, – добавил Третий аколит.
– Да. Мы покрыли их позором и булочками.
– Отлично. А дальше что?
– Дальше мы убежали.
– Вы убежали?
– Там охрана была.
– На самом деле мы не бежали, – поправил Третий аколит, – мы прыгнули в машину и быстро уехали.
– Да. Так, – сказал Шестой адепт.
Магистр откинулся на спинку трона, и спину тут же прострелило. Когда вернется Аваддон, мошенник из четвертой комнаты окажется в расстрельных списках сразу после «Красного лобстера».
– А ты был прав, когда утверждал, что не умеешь толком говорить.
– Простите, ваше темнейшество, – сказал Шестой адепт.
– А ты, аколит? Не было ли у тебя травм, связанных с кексиками? Не забились ли уши крошками? Не сломал ли ты ногу о пирог?
Третий аколит наклонился, показывая крошечный синяк.
– Мне лимонное пирожное в глаз попало. Жгло сильно. Но вкусное было. Думаю, она использует настоящие лимоны, а не резиновую ерунду из супермаркета.
– Прямо как моя мама, – добавил Шестой адепт.
– И моя.
– Господи, – сказал магистр, – как вы вообще пережили эту резню? Вынужден признаться, что уровень жестокости вашей истории меня не обрадовал. Кто-нибудь потерял хоть каплю крови?
– Первый адепт наткнулся на фургон и сломал нос, – пояснил аколит.
– Да не мы, идиот. Они. Вы оставили их истекать кровью?
– Нет, сэр, – ответил адепт, – но вот что у нас есть.
Он протянул магистру коричневый бумажный пакет.
– Тяжелый, – заметил тот, заглянул внутрь и улыбнулся. Сунул в пакет руку и вынул целую горсть четвертаков. – Вот это разговор. Вы украли их кассу. Отлично. И какова наша добыча?
– Сто шесть долларов восемьдесят три цента, – ответил Шестой адепт.
Магистр дернул углом рта.
– Ну, с Дональдом Трампом мы пока тягаться не можем, но это лучше, чем ничего.
– Спасибо, ваше темнейшество, – сказал адепт.
– Спасибо, – повторил аколит.
Магистр бросил мелочь на поднос, слегка наклонившийся под ее весом.
– А теперь я хочу открыть вам маленький секрет, – сказал он.
– Только не говорите, что свора Калексимуса добыла шкатулку, – воскликнул Шестой адепт.
Магистр хлопнул себя ладонью по лбу.
– Ты о чем вообще? Ты не думаешь, что это было бы первое, что я сказал? «Привет, парни. Как дела? Кстати, готовьтесь к страшной смерти, потому что наши злейшие враги собираются вызвать Армагеддон». Мне кажется, это было бы поважнее всего остального.
– Простите, сэр. Конечно, ваше темнейшество. Я просто немного нервничаю, раз конец близок.
– Конечно. Это можно понять.
– Достойны ли мы услышать ваш секрет, сэр? – спросил Третий аколит.
Адепт мрачно посмотрел на него. Магистр последовал его примеру.
– Не делай так. Если он идиот, это не значит, что ты должен вести себя так же.
Аколит уставился в пол:
– Простите, сэр.
– Ничего. А вот и секрет. Я знаю, где шкатулка призыва.
Адепт и аколит разом посмотрели на него.
– И где? – спросили они почти хором.
– Я не уверен на сто процентов, но у меня есть отличная идея, – сказал магистр, – видимо, ваше маленькое безобидное нападение принесло больше пользы, чем вы думали. – Магистр посмотрел на своих последователей и сделал паузу для большего драматического эффекта. Впрочем, он не знал, оценят ли они драматический эффект, даже если он выйдет в балетной пачке и примется лупить их по голове молотом с «Хелло, Кити». Он сказал как можно серьезнее: – У нас есть агент среди еретиков Калексимуса.