Через минуту Куп встал на ноги и побежал вниз по лестнице тем же путем, которым они с Филом пришли. Все убивающие проклятия – жара, холод, невидимые лезвия – казались даже приятными, и не только потому, что напоминали, что он еще жив. Он знал, что на земле нет такого паука, пусть даже он размером с вагонное колесо (у него в голове тарантул становился все крупнее), который переживет такое количество темной магии.
Куп ворвался в подвал и прыгнул в вонючую ракету, закрыв за собой люк.
– Как все прошло? – спросил Морти.
Куп сорвал респиратор.
– Ты ничего не слышал?
– Сначала слышал, а потом все как-то заглохло.
Куп снял очки и сдвинул назад капюшон.
– Давай убираться отсюда. Потом все расскажу.
– Ладно. Почему, кстати, ты пахнешь так, как будто волк нассал на тебя в ту минуту, когда ты ел лингуини?
Куп не мог оторвать взгляда от панели управления.
– Серьезно? Почти два часа прошло? Мне казалось, меньше.
– Успокойся. Туннель уже готов. У нас куча времени.
– Ты помнишь, как Нельсон сказал, что мы взорвемся, если не вернемся вовремя?
– Успокойся. Пока тебя не было, я поиграл с таймером. Может быть, он теперь работает чуть быстрее.
Куп посмотрел на Морти:
– Зачем? Почему бы нам просто не выбраться наружу так же, как мы попали сюда?
– Успокойся. Все будет хорошо.
– Почему ты все время говоришь «успокойся»?
Морти протянул руку и открыл маленький ящичек сбоку от панели управления.
– Я нашел тут ксанакс. Поездка стала намного приятнее. Будешь?
Куп откинулся на спинку сиденья. «Интересно, что хуже – пьяный водитель на шоссе или в канализации?»
– Это что, дзенский коан? – спросил Морти.
– Я вслух это сказал? Ну да. Подумай над этим, когда ошметки наших тел разлетятся по всему Лаурел Каньону.
Морти нахмурился и дотронулся до головы Купа.
– А где Фил?
– Не знаю. Я его уже давно не слышал. У призраков бывает инфаркт?
– Может, если ты примешь ксанакс, он тоже успокоится?
– Я не принимаю таблетки. Я просто хочу вылезти из этой штуки, пока мы не превратимся в фейерверк на Четвертое июля.
– Чего ты такой нервный?
– Там были пауки. Сотни пауков. Один тарантул размером с грузовик. Он стоял на задних лапах, как медведь!
Морти кивнул:
– А, точно. Они называются птицеедами. Водятся по всей Амазонке. Я фильм про них смотрел. Знаешь, они…
– Морти.
– Да?
– Дай мне таблетку.
Они ползли под землей к канализационной трубе. Куп смотрел на навигатор и на часы. Что показывают часы, он понимал. Надо было внимательнее смотреть на навигатор по пути сюда.
– Долго еще? – спросил он.
– Да мы просто летим.
– Морти. Долго еще?
Ракета задрожала и остановилась. Морти улыбнулся.
– Мы на месте. Я же сказал, что обратно будет быстрее.
Куп сгреб Морти в объятья, когда что-то схватило ракету и потащило ее наружу. Теперь он не отрывал глаз от таймера.
Он показывал час пятьдесят восемь минут.
Как только ракета оказалась снаружи, Куп распахнул люк и выскочил. Огляделся и подбежал к Нельсону:
– Мы вернулись. Выключи таймер.
– Какой таймер? – спросил Нельсон.
– На два часа. Бомба.
Нельсон расхохотался.
– Ну и тупой же ты. Ты поверил, что я собираюсь взорвать федеральную собственность? Жизель считает тебя идиотом, но Бэйлисс ты вроде понравился. Но я ей расскажу, что ты обоссался от самой старой шутки в мире.
У Купа обвисли плечи – ксанакс подействовал.
– Ты достал шкатулку? – спросил Нельсон.
– Да, – ответил Куп. Развернулся всем телом и ударил Нельсона в нос. Нельсон рухнул на асфальт. Куп открыл рюкзак и бросил шкатулку ему на живот.
Он вернулся к Морти и обнял его за плечи:
– Спасибо за ксанакс. Мне намного лучше.
Тридцать один
Было слишком рано. Принесли кофе, но все равно было слишком рано. К тому же у Нельсона было забинтовано лицо. Но Куп полагал, что сейчас его, скорее всего, арестуют, в первую очередь из-за отсутствия пончиков.
Они сидели в том же самом кабинете в Департаменте, где всегда сидели с того дня, когда его затянули в машину и чуть не скормили адской гончей. Нельсон стоял у стены напротив Купа и ухмылялся. Бэйлисс держалась подальше от Нельсона. Купу показалось, что ее сочувствие к пострадавшему напарнику минимально. Ну что ж, это довольно мило. Жизель сидела рядом с ним, на той же стороне стола, но Купу было на это плевать. Кофе пил только он. Воспоминания о кофе в Городе прибоя были слишком ярки. Тюремный кофе варили примерно так: нужно было громко крикнуть слово «кофе» в мешок перегноя, сварить то, что получилось, и процедить через грязную футболку. Раз уж придется отправляться в тюрьму, надо напоследок как следует накачаться кофе за счет правительства.
– Как тебе последняя ночь на свободе, дерьмо? – поинтересовался Нельсон. – Зальцман уже несет сюда все бумаги, чтобы снова засадить тебя в тюрьму.
Куп положил локти на стол.
– Не могу сказать, что сесть за то, что набил тебе морду, очень весело, но раз уж мне все равно придется отправиться в тюрьму, то хотя бы за что-то приятное.
Бэйлисс выглядела еще неувереннее, чем обычно. Она посмотрела на Нельсона и сказала:
– Ты же знаешь, что не обязан выдвигать обвинения?
– Конечно, обязан. Он же опасен. Скоро ты услышишь, что он начал кусать людей.
– Ну ты и урод, – покачала головой Бэйлисс.
– Что? Кто тут пострадавшая сторона, не напомнишь?
– Ты все это время только и делал, что наезжал на него и Жизель. Честно говоря, я немного удивлена, что тебя никто не избил раньше.
– Спасибо, что ты на моей стороне, напарник. Никогда этого не забуду.
– Прекрати, Бэйлисс, – сказал Куп, – я рад, что его ударил. И ударил бы снова, окажись я в прошлом. Блин, да я бы и сейчас его треснул.
– И я, – сказала Жизель.
– Тоже хочешь проблем, сестренка? – поинтересовался у нее Нельсон. – У меня целая куча бланков. Могу на вас всех заявить.
– И я, – сказала Бэйлисс. Она с минуту смотрела в пол, а потом обратилась к Нельсону: – Подумать только, сколько раз я молчала, когда ты приходил на работу поддатый.
– Ты что, на его стороне? – Нельсон приподнял бровь.
– Нет, на своей. Если ты выдвинешь обвинения, я тоже выдвину.
– Слишком поздно, – ухмыльнулся Нельсон, – бумаги уже отправлены. Что бы ты ни успела придумать, нам придется попрощаться с нашим дружком «Пулеметом» Келли.
– Хороший кофе, – заметил Куп. Он устал как собака и мечтал, чтобы все замолчали. Большую часть ночи ему снились пауки, плывущие по бесконечной реке. Пару раз он чуть не позвонил Жизель, но удержался. Он посмотрел на нее, и она грустно улыбнулась в ответ. Тихонько сжала его руку, потом отпустила. – Спасибо, что вы задержали Вавилона вчера вечером. Если бы он меня увидел, нам с Филом бы не поздоровилось.
Бэйлисс и Жизель улыбнулись друг другу.
– Я слышала, что ты оставил за собой жуткий бардак, – сказала Бэйлисс.
– Ничего, с чем нельзя было бы справиться при помощи бульдозера и банки «Рэйда».
– Ты же понимаешь, что он узнает, кто это? – спросила Жизель.
– Ну и хорошо. Он один раз уже стрелял в меня в упор. Верну себе его расположение.
– Много болтаешь, – заметил Нельсон, – как ты думаешь, если он узнает, что это был ты, сколько ты проживешь в тюрьме?
– Столько же, сколько ты проживешь здесь, если я расскажу всем, что это ты меня заставил.
– Ты не посмеешь.
– Ты плохой парень с проблемами с алкоголем. Мало ли кому ты должен? Ты меня шантажировал, чтобы я сделал это грязное дело. Я плакал и умолял, но ничего не вышло. Вполне рабочая история.
Нельсон хотел что-то сказать, но в кабинет вошел Зальцман с папкой под мышкой и шкатулкой в прозрачном пластиковом пакете в руках. Он сел во главе стола, положил папку перед собой, а шкатулку поставил рядом.
– Надеюсь, я вам не помешал, – он взглянул на Нельсона, – ну и фингал, Нельсон. Порезался при бритье?
– Нет, сэр, – ответил он, – я вчера вечером сообщил об этом.
Зальцман отмахнулся, не поднимая глаз. Открыл папку и принялся перебирать бумаги.
– До этого мы дойдем. Давайте, все сядут, и будем начинать?
Потом он посмотрел на Купа и спросил:
– Как тебе наша ракета? Мы возлагаем на нее большие надежды, но серьезных полевых испытаний пока не проводили.
Куп отхлебнул кофе.
– Вонючая ракета доставила нас на место и обратно, не убив при этом. Высший балл.
– Отлично. Ты придумал хороший план и быстро его воплотил. Наверху все под впечатлением. Честно говоря, мистер Вулрич послал меня сюда предложить тебе постоянную работу в Департаменте.
Нельсон кашлянул.
– Извини, а как он будет здесь работать, если сядет в тюрьму? Что мы будем делать с тем фактом, что он причинил мне телесные повреждения?
– Да, конечно. Но давайте по порядку, – сказал Зальцман, – что думаешь, Куп? Не хочешь заняться Необычайными науками?
Куп посмотрел на Жизель. Она приподняла бровь, всем выражением лица умоляя его не быть идиотом. Он отпил еще кофе.
– Извините, – сказал Зальцман, – кое-что забыл. – Он вытащил телефон, набрал номер и заговорил: – Родерик, принеси мою серебряную ручку. Да, ту, которая лежит у бланков заявок.
– Сэр, я протестую, – сказал Нельсон, – этот человек – профессиональный преступник. Все его друзья – профессиональные преступники. Все его интересы крутятся вокруг преступлений. И вчера он чуть не сломал мне нос.
– Насколько мне известно, большая часть команды, которая вчера участвовала в возврате шкатулки, когда-то была профессиональными преступниками. Господи, половина наших зомби и отдела Фрактальных ДНК разыскивается в той или иной части мира. Ты же не хочешь сказать, что мы должны избавиться от самых ценных агентов?
– Нет, только от того, кто меня ударил.
– Правда? Столько шума из-за маленькой царапины? Как я понимаю, большая часть отдела иногда хочет тебя ударить. По-твоему, откуда в твоем кофе столько плевков? – поинтересовался Зальцман.