Тайлер, лидер группы, поднял орешек с прилавка и положил обратно в миску:
– Что ж, раз теперь дом чист, может, перейдем к делу? Кажется, Брэд хотел что-то сказать.
Брэд не жил в Каррвуде и находил его одновременно пугающим и ошеломляющим. Брэд водил подержанную «Хонду Цивик», которая была старше большинства его товарищей-революционеров, но не возмущался богатством Хизер и Дилана. Просто для него оно было столь же чуждо, как камни на Луне. Брэд боялся прикасаться к любым предметам и поверхностям в доме, чтобы ненароком не повредить. Даже стакан апельсинового сока стоял нетронутым в добрых двадцати сантиметрах от его руки.
– Речь о нашей последней операции, – начал он. – Здорово, конечно, что мы освободили всех мышей из медлаборатории, но все они выросли в неволе. Помните, как мы пытались их отпустить? Они просто застыли, а потом провожали нас до моего дома. Теперь у меня полная квартира мышей с ушами на спине. Нет, они вполне дружелюбные, но я все время опасаюсь повышать голос и шепчу.
– Ты же в курсе, что уши недееспособны, да? – спросил Уоррен, грузный юноша с бородой, которую и Распутин счел бы излишне буйной.
– Ага, но они меня как будто осуждают.
– Тебе нужно чаще развлекаться, чувак, – подала голос Линда, сидевшая рядом с Диланом.
– Сама бы попробовала устроить свидание в квартире, полной Франкенмышей, – буркнул Брэд.
– У меня в гараже куча светящихся в темноте морских свинок, так что хватит ныть, – произнес Уоррен.
– Я не ною. Мой голос становится высоким от расстройства.
– Это почти точное определение нытья, – заметила Сара, девушка Тайлера.
Хизер ее ненавидела.
– К чему ты ведешь, Брэд? – спросил Тайлер.
– К тому, что, возможно, нам следует пересмотреть наши методы.
– Есть конкретные предложения?
Брэд заерзал на стуле. Он терпеть не мог, когда его ставили в неловкое положение перед Сарой, которая интересовалась им не больше, чем системой работы туалетов в космосе.
– Да. Разве не лучше пока что освобождать, ну, вы поняли, обычных животных? На днях одна из мышей выбралась в коридор, и я подумал, что домовладелица вызовет полицию.
– Повезло, что не вызвала, – сказала Сара.
Брэд мрачно покачал головой:
– Не вызвала, но взбесилась. Орала на меня на каком-то иностранном языке без единой гласной. Затем позвала священника, и тот провел обряд экзорцизма. Теперь коридор перед моей квартирой увешан четками и распятиями. Все в здании считают меня Дракулой. То есть… я ведь даже молочные продукты не ем.
– Ладно. Пока что только обычные животные, – постановил Тайлер.
– Не говори «животные», – поправила Линда. – Они такие же личности, как мы.
– А не слишком путано? – нахмурилась Хизер. – «Освобождать личностей» звучит так, будто я хочу освободить Уоррена.
– Мне и тут неплохо, – откликнулся Уоррен.
– Видишь? Уоррену и на месте круто, – вставил Дилан.
Линда посмотрела в окно на задний двор:
– И все же… Как-то это неправильно.
– Давайте проголосуем, – предложил Тайлер.
Над кухонным островком взмыли руки.
– Предложение принято, – вынес он вердикт. – Отныне животных именуем личностями.
Сара склонила голову набок:
– Тогда Уоррен в пролете. Он точно животное.
– Так и есть, – усмехнулся Уоррен.
Хизер уставилась на идеальные руки Тайлера, потягивающего пиво.
– Вернемся к повестке дня, – продолжил он. – У кого-нибудь есть идеи, каких животных… личностей мы можем освободить?
– Из зоопарка? – предложил Дилан.
Сара вскинула брови:
– Шутишь? Там животные… личности питаются лучше, чем некоторые из нас.
– Но они должны обитать в естественной среде.
– Удачи с перевозкой анаконд на Амазонку, – фыркнул Уоррен. – Когда одна из них тебя проглотит, я помогать не стану.
– А как насчет летучих мышей? – спросил Брэд.
– Жутковато, – скривилась Сара.
– Пингвинов? – внесла свою лепту Линда.
Хизер покосилась на нее:
– Они живут в Антарктиде.
– Мой парень работает в «Севен-Элевен». У них есть большой морозильник.
– Три тысячи миль в ширину? – спросил Уоррен. – Если нет, то это не одно и то же.
– Вряд ли, но могу уточнить.
Тайлер снова посмотрел на Брэда:
– Раз уж ты заварил эту кашу, какие еще будут варианты?
Впившись зубами в ноготь большого пальца, Брэд наконец сказал:
– Не знаю. Предлагаю залечь на дно, решить, что делать с мышами и морскими свинками, и держать руку на пульсе.
– Другие идеи? – Тайлер обвел взглядом присутствующих. – Нет? Тогда голосуем. Кто за перерыв и переоценку наших методов?
Поднялись руки. Он сосчитал.
– Тогда решено. Сидим тихо и ищем правильную цель.
– Обязательно использовать слово «цель»? – пробурчала Линда.
– А ты что предлагаешь? – спросил Дилан.
– Вольнычности.
– Что? – не поняла Хизер.
– Вольнычности. Типа вольные личности.
– За это я голосовать не буду, – заявил Уоррен.
– Может, отложим этот спор на другой раз? – вздохнул Тайлер.
Линда скрестила руки на груди и надула губы:
– Ладно.
– Если на сегодня все, давайте закажем пиццу.
– Круто, – обрадовался Дилан. – И какой же она будет?
– Дружмансипированной, – вставила Линда.
– Я подумывал, скорее, о грибной.
– Это типа «дружба» и «эмансипация», – объяснила она.
– Мы же вроде решили больше не говорить о делах, – напомнила Сара.
– Может, с ананасами? – предложила Хизер.
– В пицце? – ужаснулся Брэд. – Я живу с мышами-мутантами и не собираюсь еще и пиццу мутантскую есть.
Уоррен кивнул:
– Ага, никому не нужен твой дурацкий фруктовый пирог.
– К тому же ананасы – инвазивный вид, – добавил Дилан. Брэд скорчил гримасу:
– Неправда. Они дико растут по всем Гавайям.
– Тогда почему я так подумал?
– Итак, грибы, – вмешался Тайлер. – Еще что-то?
– Кудзу, – сказал Дилан.
– Кто-то делает пиццу с кудзу? – поразилась Сара.
– Нет. Это инвазивный вид.
– Никто не хочет есть кудзу, – сказала Линда.
– Знаю.
– Тогда зачем предложил?
– Пытался объяснить, что такое инвазивный вид.
– Думаю, и так понятно, что инвазивные виды никто не поддержит.
– Я поддержу! – воскликнул Уоррен. – Голосую за кудзу.
– Не начинай, – предупредил Тайлер.
Уоррен стукнул кулаком по столу:
– Хочу дружмансипироваться с кудзу!
Тайлер повернулся к Линде:
– Видишь? Это ты начала.
– Прости.
– Могу я отдельно заказать себе пиццу с ананасами? – спросила Хизер.
Уоррен покачал головой:
– Пицца – инвазивная пища. Я хочу корн-дог.
– Заткнись, Уоррен, – велела Сара.
Он обхватил себя руками:
– А теперь я чувствую себя таким измутенным. Это типа «измученным» и «угнетенным».
– В пиццерии нет корн-догов, – отрезал Тайлер.
– Тогда я съем твою империалистическую лепешку, но только потому, что хочу выпустить ее и прочих малышек-пицц в естественную среду обитания – мой живот.
– Как насчет оливок и грибов? – спросил Тайлер. – И если кто-то скажет, что оливки – это инвазивный вид или деспотичный овощ, я сожгу это место дотла.
– Технически оливки – фрукт, а не овощ, – заметила Линда.
– Ну вот. Дайте-ка мне спички.
Хизер допила пиво:
– Это летний дом моих родителей. Ты не можешь его сжечь.
– Ага. После сожжения целого дома вредных выбросов будет больше, чем от виниловых сидений, – протянул Дилан.
Сестра удостоила его гневным взглядом.
– Тогда только грибы, и все, – провозгласил Тайлер.
– Может, буррито?
– Заткнись, Уоррен, – хором произнесли Хизер и Дилан.
Пока остальные спорили, Брэд смотрел мимо них в гостиную, где по телику размером с носорога шла реклама местного автодилера, Шерифа Уэйна-младшего. Особого внимания стоило то, что Шериф Уэйн-младший вещал о своих очень-очень низких ценах со спины усталой и явно угнетенной ламы.
– Эй, ребят, – позвал Брэд. – А как вам этот парень?
Глава 6
На следующее утро после встречи с боссом Куп, Жизель, Морти и доктор Лупински въехали на парковку «Музея искусств, древностей и финтифлюшек имени Брайана З. Пирсона». Они сидели в тонированном фургоне, ибо только в него поместился внушительный доктор-осьминог. Куп был недоволен. Для него, как и для девяноста девяти процентов населения Земли, фургон с тонированными стеклами означал одно из двух: либо копов, либо серийных убийц. И обе категории были на вершине его беги-нахрен-отсюда списка. Тем не менее они добрались до музея прежде, чем их остановили стражи порядка в поисках отпиленных конечностей или старушки, жаждущие спасти своих потерявшихся кошек. И это хорошо, потому что проблем с кошками Купу и без того хватало.
Перед выходом из фургона Жизель позвонила в ДНН по защищенному спутниковому телефону с таким количеством антенн и свисающих по бокам странных проводков, что он напоминал скорее прибор в стиле пинап, созданный инопланетными крабами.
– Мы заходим. Отключайте камеры. – Заметив взгляд Купа, Жизель спросила: – Что?
– Однажды эта хрень превратит твой мозг в рагу из омаров.
– Ты технофоб.
– Нет. Просто не доверяю всем этим прибамбасам.
– Это всего лишь телефон, Куп.
– Она права, – встрял Морти. – У меня такой же есть. Ничего страшного, если не говорить слишком долго. А то порой голова кружится.
– О том и речь. Лучше проверь, нет ли в твоих ушах тарантулов.
– Если в моей голове насекомые, я не хочу об этом знать.
– Никаких насекомых, Морти, – вздохнула Жизель. – Просто стоит соблюдать осторожность, потому что электромагнитное поле телефона может чуточку повлиять на твое равновесие.
Морти поморщился:
– Пытаешься осторожно сообщить, что у меня рак?
– Нет. Просто не спи с телефоном под подушкой.
– Хорошо. А то я бы предпочел насекомых. У меня кузен дезинсектор. Он бы мне даже заплатил за веселье.