После паузы, в течение которой он, вероятно, слушал перевод, Понтер ответил:
– Да.
– Понтеру нужна еда, – добавила Хак.
– Да, – согласился Рубен. – Да, скоро поедим.
Они продолжили путь к дому Рубена и прибыли туда минут через двадцать. Это был современный двухэтажный коттедж на участке в пару акров на самой границе Лайвли. Все вошли в дом; зрелище того, как Рубен отпирает входную дверь, а потом запирает её на засов и набрасывает цепочку, вызвало у Понтера неподдельный интерес.
Внутри Понтер улыбнулся.
– Прохладно, – сказал он с восторгом. Наличие у Рубена кондиционера явно обрадовало его.
– Ну. – Рубен улыбнулся Луизе и Понтеру. – Добро пожаловать в моё скромное жилище. Устраивайтесь кто как хочет.
Луиза огляделась вокруг.
– Вы не женаты? – спросила она.
Рубен подумал о том, что могло побудить её задать такой вопрос. Возможно, она хотела узнать, свободен ли он – такая интерпретация нравилась ему больше всего. Вторая, более вероятная – она вдруг сообразила, что заехала в какую-то деревенскую даль с человеком, с которым едва знакома, и теперь находится с ним и неандертальцем в пустом доме. Возможна и третья, самая вероятная, осознал Рубен, оглядывая царящий в гостиной беспорядок – разбросанные повсюду журналы, тарелку с засохшими остатками пиццы на кофейном столике, – что он очевидно живёт один; никакая женщина не смирится с подобным бардаком.
– Нет, – ответил Рубен. – Был женат, но…
Луиза кивнула.
– У вас хороший вкус, – сказала она, оглядывая мебель: смешение карибского и канадского стилей, много тёмного полированного дерева.
– У жены, – уточнил Рубен. – Я почти ничего не менял после развода.
– Ах, – сказала Луиза. – Вам помочь с ужином?
– Нет, я собирался просто зажарить несколько стейков. У меня мангал на заднем дворе.
– Я вегетарианка.
– О. Ну, можно запечь какие-нибудь овощи… картошку?
– Это было бы здорово, – согласилась Луиза.
– Хорошо, – сказал Рубен. – Развлекайте Понтера. – И он пошёл в ванную вымыть руки.
Работая за столом на заднем дворе, Рубен смотрел, как между Луизой и Понтером разворачивается всё более оживлённая дискуссия. Вероятно, Хак узнавала много новых слов, пока они разговаривали. Наконец, когда стейки поджарились, Рубен постучал в стекло, чтобы привлечь их внимание, и жестом позвал во двор.
– Доктор Монтего, – радостно заявила Луиза, выйдя из дома, – Понтер – физик!
– Неужели? – ответил Рубен.
– Да! Совершенно точно. Я пока не смогла уточнить детали, но он определённо физик; я думаю, даже квантовый физик.
– Как вы это определили?
– Он сказал, что думает о том, как работают вещи, и я ответила, думая, что он инженер: имеются в виду большие вещи? Но он сказал, что нет-нет, маленькие, такие маленькие, что не видно. И я нарисовала несколько диаграмм из базового курса физики, а он их узнал и сказал, что этим и занимался.
Рубен взглянул на Понтера с ещё бо́льшим восхищением. Из-за покатого лба и выступающего надбровного валика он выглядел, скажем так, малость туповатым, но – физик! Учёный!
– Интересно-интересно, – сказал Рубен. Он жестом пригласил всех рассаживаться вокруг круглого стола с зонтиком, потом разложил стейки вместе с завёрнутыми в алюминиевую фольгу печёными овощами по тарелкам и расставил их на столе.
Понтер улыбнулся своей широченной улыбкой. Это, без сомнения, была настоящая еда для него. Но он снова начал оглядываться, точно так же, как утром за завтраком, словно не мог чего-то найти.
Рубен ножом отрезал кусочек от своего стейка и поднёс его ко рту.
Понтер неуклюже попытался повторить его действия, хотя отхватил кусок гораздо крупнее.
После того как Понтер закончил жевать, он начал издавать какие-то звуки, похожие на слова его речи. Следом послышался мужской голос, которого Рубен раньше не слышал.
– Хорошо, – сказал голос. – Хорошая еда. – Голос, по-видимому, исходил из импланта Понтера.
Рубен удивлённо вскинул брови, и Луиза объяснила:
– Разговаривая с ним, я постоянно путалась, пытаясь отделить то, что имплант говорит сама по себе, от её перевода речи Понтера. Теперь устройство говорит мужским голосом, когда переводит слова Понтера, и женским, когда высказывает собственные мысли.
– Так проще, – подтвердила Хак привычным женским голосом.
– Да, – согласился Рубен, – определённо.
Луиза осторожно развернула фольгу, в которую были завёрнуты овощи; у неё были удивительно длинные пальцы.
– Ладно, – сказала она, – посмотрим, что ещё удастся узнать.
Весь следующий час Рубен и Луиза разговаривали с Понтером и Хак. Потом налетели тучи комаров. Рубен зажёг цитронелловую свечу, но от её запаха Понтеру стало так плохо, что было принято решение её загасить и вернуться обратно в гостиную; Понтер устроился в большом мягком кресле, Луиза – на одном краю дивана, поджав под себя ноги, Рубен сел на другом.
Они проговорили ещё три часа, по кусочкам собирая общую картину произошедшего. И когда она наконец была собрана вся, Рубен устало откинулся на спинку дивана в абсолютном изумлении.
Глава 20
День третий
Воскресенье, 4 августа
148/118/26
ПОИСК ПО НОВОСТЯМ
Ключевые слова: неандерталец.
Сегодня утром пришло сообщение из Садбери, Канада, о том, что количество предложений руки и сердца неандертальскому гостю превысило количество смертельных угроз в его адрес в пропорции два к одному. Двадцать восемь женщин прислали письма или электронные сообщения для неандертальца в нашу газету с предложением вступить в брак, в то время как полиция Садбери и федералы зарегистрировали лишь тринадцать угроз убить его…
Опрос «USA Today»:
Считают, что так называемый неандерталец – фальшивка: 54 %.
Считают, что он действительно неандерталец, но происходит откуда-то с Земли: 26 %.
Считают, что он прибыл из космоса: 11 %.
Считают, что он явился из параллельного мира: 9 %.
Сегодня полиция обезвредила бомбу, заложенную у входа в подъёмник, ведущий в пещеру, где находится Нейтринная обсерватория Садбери, в которой впервые появился так называемый неандерталец…
Религиозная секта в Батон-Руж, Луизиана, приветствует прибытие неандертальца в Канаду как второе пришествие Христа. «Разумеется, он выглядит как древний человек, – заявил преподобный Хули Гордуэлл. – Мир был создан 6000 лет назад, и с первого явления в него Христа прошла целая треть этого срока. Мы значительно изменились, вероятно, вследствие лучшего питания, но он – нет». Община планирует совершить паломничество в Садбери, Онтарио, где неандерталец проживает в настоящий момент.
На следующее утро, встав очень рано и предприняв меры предосторожности, чтобы не быть опознанными по дороге, Понтер и доктор Монтего встретились с Мэри в Лаврентийском университете. Настало время провести анализ ДНК Понтера и ответить на главный вопрос.
Секвенирование 379 нуклеотидов – кропотливая работа. Мэри сидела, сгорбившись, над молочно-белой пластмассовой панелью, подсвеченной снизу флуоресцентными трубками. Она поместила на стол плёнку радиоавтограммы и маркером выписывала на ней буквы генетического алфавита для искомой последовательности: Г-Ц-Ц – один из триплетов, кодирующих аминокислоту глицин; Т-А-Т, кодирует тирозин; А-Т-А – специализированный метонин митохондриальной, но не ядерной, ДНК; А-А-А – рецептор лизина…
Наконец всё было готово: все 379 оснований контрольного участка генома Понтера были идентифицированы. У Мэри на ноутбуке была небольшая программка сравнения ДНК. Она ввела в неё все 379 букв, которые только что выписала на плёнке, потом попросила Рубена сделать это заново, чтобы убедиться, что она всё ввела верно.
Компьютер немедленно сообщил о трёх различиях между последовательностями, введёнными Мэри и Рубеном, заметив – программа была довольно продвинутая – сдвиг рамки считывания, вызванный тем, что Мэри в одном месте пропустила Т; остальные две ошибки были опечатками Рубена. Убедившись, что все 379 букв введены правильно, она запустила сравнение последовательности Понтера с той, которую она извлекла из типового экземпляра[1063] неандертальца в Rheinisches Landesmuseum.
– Ну? – спросил Рубен. – Каков вердикт?
Мэри, потрясённая, откинулась на спинку стула.
– ДНК, которую я взяла у Понтера, – сказала она, – в семи местах отличается от ископаемой ДНК. – Она подняла руку. – Нет, конечно, надо ожидать индивидуальных вариаций, да и генетического дрейфа за прошедшее время, но…
– Да? – спросил Рубен.
Мэри пожала плечами.
– Но он определённо неандерталец.
– Вау. – Рубен смотрел на Понтера так, словно увидел его впервые. – Вау. Живой неандерталец.
Понтер что-то сказал на своём языке, и имплант перевёл:
– Мой народ нет?
– Здесь? – уточнила Мэри. – Да, здесь таких, как вы, больше нет – уже около двадцати семи тысяч лет.
Понтер склонил голову, обдумывая услышанное.
Мэри тоже задумалась. До появления Понтера ближайшими ныне живущими родственниками Homo sapiens были два представителя рода Pan: шимпанзе и бонобо. И те и другие состояли примерно в одинаковом родстве с людьми, имея с ними 98,5 % общей ДНК. Изучение ДНК Понтера только началось, но она должна совпадать с человеческой где-то на 99,5 %.
И эти вот полпроцента отвечали за все различия. Если Понтер был типичным представителем своего вида, то объём черепа у неандертальцев, вероятно, немного превышал человеческий. Он был более мускулист, чем практически любой, кого Мэри когда-либо видела: рука у него толще, чем бедро у большинства людей. Плюс его глаза были невероятного золотисто-коричневого цвета. Интересно, у них у всех такие, или цвет глаз варьируется так же, как у людей?
Он также был довольно волосат, но это не так уж бросалось в глаза из-за светлого цвета волос. Его предплечья и, как она полагала, спину и грудь покрывала густая поросль. Также у него была борода, а на голове волосы разделялись ровно посередине и спадали по бокам.