Отталкивающее существо по-прежнему держало робота, пытаясь стянуть его вниз, ближе к полу; шасси робота находилось примерно в половине человеческого роста над полом гигантского помещения.
Пока камера робота опускалась, Адекор успел заметить большое отверстие внизу решётчатой сферы, словно её частично разобрали. На полу помещения лежали гигантские изогнутые куски стекла или прозрачного пластика, сложенные один на другой; должно быть, это они отражали свет ламп в самый первый момент. Эти огромные куски стекла выглядели так, будто когда-то были сегментами поверхности гигантской сферы.
В поле зрения камеры время от времени появлялись ещё три существа, такие же деформированные, как и первое. У двух из них также отсутствовали волосы на лице. Один указывал на робота; его рука была тонкая, словно ветка.
Жасмель поражённо покачала головой.
– Кто это такие? – спросила она.
Адекор изумлённо молчал, лишь мотнул головой в ответ.
– Какая-то разновидность приматов? – предположила Жасмель.
– Не шимпанзе и не бонобо, – сказал Дерн.
– Нет. – Адекор снова мотнул головой, – хоть они такие же тощие. Но эти существа почти безволосы. Они больше похожи на нас, чем на обезьян.
– Жаль, что они носят эти штуковины на головах, – сказал Дерн. – Интересно, зачем они?
– Для защиты? – предположил Адекор.
– Не слишком эффективно, я бы сказал, – заметил Дерн. – Если что-то падает на голову, то удар принимает на себя шея, а не плечи.
– Папы нигде не видно, – сказала Жасмель.
Все трое на какое-то время затихли. Потом Жасмель заговорила снова:
– Знаете, на кого они похожи? На первобытных людей – как те окаменелости в залах галдараб.
Адекор сделал пару шагов назад; предположение Жасмель потрясло его в буквальном, физическом смысле. Он нашёл стул, повернул его сиденьем к себе и сел.
– Глексенские люди, – вспомнил он научный термин. Глексен – название местности, в которой впервые нашли окаменелости единственных приматов без надбровных дуг и с этими смешными выростами на нижней челюсти.
Мог их эксперимент затронуть другие мировые линии, дотянуться до вселенных, которые отделились задолго до создания квантового компьютера? Нет, нет. Адекор потряс головой. Это уже слишком, слишком безумно. В конце концов, глексенские люди вымерли – в памяти всплыло число полмиллиона месяцев, но он не был уверен, что оно правильное. Адекор в раздумье потёр пальцами ложбинку над надбровным валиком. Единственным звуком в комнате был шум системы кондиционирования; единственным запахом – запах его собственных феромонов.
– Это огромное открытие, – сказал Дерн. – Гигантское.
Адекор медленно кивнул.
– Другая версия Земли. Другая версия человечества.
– Оно разговаривает! – вскрикнула Жасмель, указывая на экран. – Включайте звук!
Дерн дотянулся до блока управления.
– Речь. – Адекор потряс головой в изумлении. – Я читал, что глексены были неспособны к членораздельной речи из-за слишком короткого языка.
Они прислушались к чужой речи, хоть и не понимали ни слова.
– Звучит так странно, – сказала Жасмель. – Никогда не слышала ничего подобного.
Глексен на переднем плане перестал тянуть робота к себе, поняв, что, вероятно, кабель вытравлен на максимально возможную длину. Он отошёл в сторону, и перед камерой появился другой глексен. Адекору понадобилось некоторое время на осознание того, что в помещении присутствовали и мужчины, и женщины; и у тех и у других были голые лица, хотя у некоторых мужчин борода всё же росла. Женщины выглядели мельче, но, по крайней мере, у некоторых под одеждой явно просматривалась грудь.
Жасмель выглянула в вычислительную камеру.
– Портал, похоже, так и остаётся открытым, – сказала она. – Интересно, как долго он продержится.
Адекору это тоже было интересно. Доказательство, которое спасёт и его самого, и его сына Даба, и его сестру Келон, лежало прямо перед ним: альтернативный мир! Но Даклар Болбай, без сомнения, заявит, что видеозапись, конечно же, подделана, сфальсифицирована – ведь Адекор, скажет она, имеет доступ к самым мощным компьютерам на планете.
Но робот может принести с собой что-нибудь – да что угодно! Лучше какое-нибудь изделие, или…
По мере того, как люди двигались в разных направлениях, за их спинами становились видны новые, прежде скрытые части помещения. Это была бочкообразной формы каверна, высотой, должно быть, раз в пятьдесят больше человеческого роста, вырубленная в сплошной скале.
– А они довольно разнообразный народ, вы заметили? – сказала Жасмель. – У них кожа разного оттенка… о, гляньте на ту женщину, вон там! У неё оранжевые волосы, как у орангутана!
– Один из них убегает, – сказал Дерн, показывая пальцем.
– Точно, – согласился Адекор. – Хотел бы я знать, куда он направляется?
– Понтер! Понтер!
Понтер вскинул голову. Он сидел за столом в столовой Лаврентийского университета с двумя сотрудниками физического факультета, которые за обедом помогали ему разработать программу тура по мировым физическим лабораториям, включающего ЦЕРН[1104], Ватиканскую обсерваторию, Фермилаб[1105] и японский «Супер-Камиоканде»[1106], другой крупнейший детектор нейтрино, тоже недавно повреждённый в результате аварии. Сотня или больше студентов летних курсов благоговейно взирали на обедающего неандертальца с почтительного расстояния.
– Понтер! – снова хрипло крикнула Мэри Воган. Подбегая, она чуть не врезалась в стол. – Идём быстрее!
Понтер начал подниматься, двое физиков последовали его примеру.
– Что случилось? – спросил один из сотрудников.
Мэри не обратила на них внимания.
– Бегом! – прохрипела она Понтеру. – Бегом!
Понтер побежал. Мэри схватила его за руку и побежала рядом. Она задыхалась – ей пришлось бежать от своей лаборатории в 1-м Научном корпусе, где застал её звонок из Нейтринной обсерватории.
– Что случилось? – спросил на бегу Понтер.
– Портал! – крикнула она. – Механизм – робот или что-то вроде – вылез оттуда. И портал до сих пор открыт!
– Где? – спросил Понтер.
– Внизу, в обсерватории. – Она прижала руку к груди, которая часто вздымалась и опускалась. Мэри знала, что Понтер запросто обгонит её. Не прекращая бежать, она открыла замок сумочки, выудила оттуда ключи от машины и протянула ему.
Понтер слегка качнул головой. На секунду Мэри подумала, что этот жест значит «Только с тобой». Но конечно, всё было более прозаично: Понтер никогда в жизни не водил машину. Они продолжали бежать. Мэри пыталась поспевать за ним, но его шаги были длиннее, и он, по сути, только начал разгоняться…
Понтер посмотрел на неё; в его голове наверняка возникла та же дилемма: нет никакого смысла прибегать на стоянку раньше Мэри, потому что потом всё равно придётся её ждать.
Он остановился. Она тоже затормозила и озабоченно посмотрела на него.
– Можно?.. – спросил Понтер.
Мэри понятия не имела, о чём он спрашивает. Он протянул к ней свои массивные руки, сгрёб в охапку и легко оторвал от земли. Мэри обхватила его руками за шею, и Понтер сорвался с места; его ноги ударяли в бетонный пол, словно поршни. Мэри ощущала, как на бегу перекатываются его мускулы. Студенты и преподаватели останавливались, чтобы поглазеть на невиданное зрелище.
Они вылетели в боулинговую аллею, и тут Понтер рванул вперёд по-серьёзному, звук его тяжёлых шагов заметался меж стеклянных стен. Дальше, дальше, мимо киосков, мимо «Тим Хортонс», дальше…
Через стеклянную дверь с улицы входил студент. У него отвисла челюсть, но он всё же догадался придержать дверь для Понтера и Мэри. Они выскочили на дневной свет.
Мэри была обращена лицом назад и видела, как у Понтера из-под ног взлетают кусочки дёрна. Она ухватилась покрепче. Понтер хорошо знал её машину; красный «Неон» было трудно не заметить на крошечной парковке – одно из достоинств маленького университета. Он продолжил бежать, и Мэри услышала и почувствовала, что газон под его ногами сменился асфальтом парковочной площадки.
Пробежав ещё десяток метров, он рывком поставил Мэри на ноги. Она была несколько оглушена безумной гонкой, но сумела быстро преодолеть оставшиеся до машины несколько метров. Электронный ключ уже был в руке, щёлкнул замок.
Мэри запрыгнула на водительское место, Понтер влез на пассажирское. Она вставила ключ в зажигание, вдавила акселератор в пол, и они рванули по дороге, оставляя Лаврентийский за спиной. Скоро они уже выезжали из Садбери по направлению к «Крейгтону». Обычно Мэри особо не гоняла, да и не разгонишься толком в торонтских пробках, но сейчас выжимала по грунтовой дороге 120 км/час.
Вот наконец и шахта. Мимо пролетел указатель с логотипом «Инко», ворота с охранником, извилистая гравийная дорожка привела к большому зданию, в котором располагался вход под землю. Мэри остановила машину с визгом тормозов и фонтанами гравия из-под колёс, и они с Понтером выскочили наружу.
Теперь Понтеру не было смысла дожидаться Мэри, а время по-прежнему оставалось неизвестным фактором. Кто знает, сколько ещё продержится портал, не закрылся ли он уже? Понтер взглянул на неё, потом бросился к ней и крепко обнял.
– Спасибо, – сказал он. – Спасибо за всё.
Мэри обняла его изо всех сил – так сильно, как смогла, хотя это наверняка не шло ни в какое сравнение с объятиями неандертальских женщин.
А потом она отпустила его.
И он побежал к входу в шахтный подъёмник.
Глава 44
Адекор, Жасмель и Дерн продолжали пялиться в монитор на сцену, которая разворачивалась в нескольких саженях – и в то же время бесконечно далеко от них.
– Они такие хрупкие на вид, – хмурясь, сказала Жасмель. – У них руки как палочки.