– Да, я знаю.
– Но сейчас, кроме жалких гражданских, туда никто не ходит. Тамошние бунгало теперь – притоны для наркоманов и проституток.
– Значит, они точно там. Паркер наверняка считает, что это смешно. – Я бросаю взгляд на бронежилет. – Можно взять его обратно?
К моему удивлению, Уэллс протягивает броник. Я надеваю его, иду к ряду трупов и нахожу среди них парня чуть выше и толще меня, одетого в приличную куртку. Я снимаю с него куртку и примеряю на себя. Она плотно прилегает к плечам, но достаточно свободна, чтобы в застегнутом виде скрыть бронежилет.
– Вы изъяли какие-нибудь годные дробовики? – спрашиваю я Уэллса.
– За углом целая куча. Угощайся.
Я нахожу отличный двуствольный обрез – около двенадцати дюймов[116] длиной.
– Я возьму его, – говорю я и поднимаю обрез.
– Ни в чем себе не отказывай.
Члены Золотой Стражи выносят из зала ангелов на носилках. Кэнди неуверенно тащится за ними. Заметно, что она чувствует себя очень неловко.
Я краду чистую тряпку из аптечки бригады, колдующей над Аэлитой, и иду к Кэнди. Теперь она выглядит совсем как человек, если не считать густого слоя крови и грязи. Я вкладываю дробовик ей в руки, слегка откидываю голову Кэнди назад и нежно вытираю ей лицо. Она смеется.
– Вы определенно знаете, как развлечь девушку, мистер Старк.
– Всегда стараюсь, чтобы моим друзьям было не скучно.
– Пока мне всё нравится.
Если бы я был обычным мужчиной, а Кэнди обычной девушкой и у нас было бы обычное свидание, то в этот момент мы бы уже целовались. Но мы другие, и всё не так. Она смотрит на меня такими глазами, будто понимает, о чем я думаю.
– Наверное, мне стоит позвонить доку и сказать, что все в порядке.
– Ага. Наверняка он волнуется.
– Кажется, ты куда-то собрался?
– Я понял, где Паркер держит Видока с Аллегрой, и собираюсь туда наведаться.
– Я пойду с тобой.
– Нет, – отвечаю я. – Я могу ошибаться. Мне нужен кто-то здесь, кому я смогу доверять.
– О'кей, – говорит она, и я слышу в ее голосе грусть.
– Мне пора идти.
Она смотрит на медиков, помогающих Аэлите. Ангел уже в состоянии сидеть.
– Через минуту я позвоню доктору, а потом поеду к нему домой, потому что мое место там. Я расскажу ему обо всем, что произошло сегодня ночью. Почти всё… Но я хочу, чтобы ты знал – я нисколько не жалею о том, что мы сделали.
– Я тоже, – отвечаю я. – Единственное, что радует в этой неловкой ситуации: чем дольше мы тут торчим, мучая друг друга, тем больше вероятность, что кто-нибудь из Стражников обгадится.
Кэнди улыбается.
– Иди, – говорит она. – Я за ними присмотрю.
– Спасибо.
Я беру обрез у нее из рук, киваю Уэллсу и шагаю в тень позади мертвых магов. Это всё еще лучшее первое свидание в моей жизни…
ТЕЛЕФОННАЯ БУДКА возле «Апельсиновой рощи» почти не изменилась за те одиннадцать лет, что я здесь не был.
«Апельсиновая роща» – это гостиничный комплекс из двух дюжин маленьких бунгало, переживший эпоху своего расцвета лет за двадцать до того, как я отправился в Нижний Мир. Сейчас он выглядит как квартал в Хиросиме на следующий день после взрыва. Пуленепробиваемое стекло перед стойкой регистрации явно много чего вытерпело. За одиннадцать лет никто ни разу не покрасил и не вычистил бассейн. В стоячей воде шевелятся какие-то твари, страшнее которых я не видел даже в Аду. Наверное, именно здесь теряют девственность юные поклонницы Дэвида Линча.
Здесь есть один домик, в котором мы обычно веселились, но я не могу вспомнить, какой именно. Я прохожу взад и вперед по бетонной дорожке, змеящейся между домиками. Сегодня Новый год, поэтому здесь полно тощих шлюх с черными от метамфетамина зубами и таких же костлявых парней, неспособных ходить прямо. Повсюду отвратительная вонь. Пахнет канализацией и лежалыми сигаретами. А еще мочой и странным запахом горелого пластика – от плохого крэка. Но это еще полбеды.
В конце третьего ряда я замечаю то, что вызывает во мне тревогу. Домик выглядит как остальные, но благодаря особому зрению я вижу, как в нем пульсирует хаотическая энергия. Энергетические поля вокруг двери и окна более яркие, а цвета – более интенсивные, чем на остальной части дома. Когда я протягиваю руку, агрессивная энергия трансформируется в зубы, и они щелкают в мою сторону, как огромный мультяшный медвежий капкан. На проходящих мимо проституток и их клиентов ловушка не реагирует.
Немного в стороне я вижу усталую шлюху в мини-юбке, слишком короткой для ее жилистых ног. Она идет одна.
– Эй, милая, – говорю я. – Хочешь заработать по-быстрому?
– На сегодня я уже всё, сладкий.
– Я не про это. Просто хочу разыграть друга. Мне надо, чтобы ты подошла к тому дому и постучала в дверь.
– Сколько?
Я достаю пачку денег Мунинна. Да какого черта! Сегодня Новый год.
– Пять сотен долларов.
Мисс «на-сегодня-уже-всё» расплывается в широкой улыбке.
– Черт, за такие деньги я дверную ручку пососу!
Я даю ей деньги, и она тут же прячет их во внутреннем кармане куртки на случай, если я передумаю.
– Ничего не делай, пока не скажу. Как подам знак – стучи в дверь изо всех сил и тут же убегай.
Я подвожу ее к двери, а сам захожу за угол домика.
Потом вытягиваю руку и резко опускаю.
– Давай!
Проститутка делает шаг вперед и шесть или семь раз стучит в дверь. Она смотрит на меня, и я машу ей рукой, чтобы она убиралась к черту. Затем шагаю в тень и оказываюсь в Комнате Тринадцати Дверей. Я пересекаю ее и подхожу к Двери Памяти. Обрез лежит рядом с ней. Я специально оставил его здесь, когда вышел из Авилы, опасаясь, что у Паркера есть обнаруживающие оружие заклинания.
Я прохожу через дверь внутрь бунгало. Паркер здесь. Он приложил руки к двери и пытается определить, кто там снаружи.
Я нахожусь в ванной. Аллегра и Видок лежат на полу – со связанными руками и ртами, заклеенными скотчем. Я прикладываю палец к губам, чтобы они молчали.
За унитазом – вантуз с деревянной ручкой. Я беру его и устремляюсь к Паркеру. За шаг до него я ломаю деревянную ручку на две части и втыкаю острый конец более длинного обломка ему в спину.
Паркер кричит от боли, и звук его голоса отбрасывает меня к противоположной стене.
Затем он оборачивается с улыбкой и бьется спиной о стену так, что обломок деревянной рукоятки протыкает тело насквозь и выходит через грудь. Он поднимает руку, выдергивает его и бросает на пол.
– Забавно, правда? Теперь я как ты. Мейсон знал, что ты найдешь меня, поэтому влил мне энергетическую клизму Кисси. Ты чувствуешь то же самое, Сэндмен Слим? Я будто могу разорвать голыми руками весь мир. Давай, покажу.
Я лаю фразу на адском языке, и Паркер наполовину проваливается в ковер. Шерстистая поверхность засасывает его в себя, как зыбучий песок.
Паркер не шокирован и даже не испуган. Он упирается руками в тающий ковер, шепчет несколько слов, и зыбучие пески, развернувшись, выталкивают его обратно на пол. Прежде чем я успеваю отскочить в сторону, он швыряет один из плазменных шаров, которыми стрелял на Родео-драйв. Огненный снаряд бьет меня в грудь. Я врезаюсь спиной в заднюю стену с такой силой, что из нее вылетает несколько гвоздей и образуется впадина. Благодаря бронежилету ребра остаются целы, но я все равно чувствую себя, как динозавр, в которого попал метеорит.
Паркер подходит и внимательно смотрит на меня, лежащего на полу.
– Это лучший Новый год в моей жизни. Конечно, ты испортил наш маленький адский сюрприз на холме, но это не страшно. У Мейсона еще полно идей, и уж поверь мне, тусоваться с Кисси – это круто. Наши друзья обожают вечеринки.
Я прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы встать на ноги, но все, что мне удается – только приподняться на локтях, как недоделанному Сфинксу.
Паркер улыбается и качает головой. Я никогда не видел его таким счастливым. Он исчезает в ванной и выходит, держа Аллегру за локоть. Девушка держит руки у лица, словно боится, что он ее ударит.
– Это твоя новая сучка? Элис-два-ноль? Она почти так же мила, как первая Элис.
Он срывает скотч с ее рта. Хватает за волосы и целует в губы. Затем, продолжая держать, поворачивается ко мне.
– Ты – эталон неудачника, Старк. Знаешь, что означает это слово? Оно про того, кто не способен сохранить жизнь своим женщинам. – Он подмигивает Аллегре. – Понимаешь, о чем я, милая?
Паркер наклоняется, чтобы поцеловать ее еще раз, и вдруг Аллегра выдыхает струю воздуха поверх рук. Пламя вырывается из кончиков ее пальцев и бьет прямо в глаза Паркера. Он кричит и падает на пол.
– Спасайся! – кричу я, и Аллегра делает шаг в ванную.
Ослепший Паркер выкрикивает заклинания, от которых во все стороны летят шары, пробивающие дыры в потолке и стенах. Потом он вытаскивает пистолет из-под куртки и бешено палит куда попало. Я опускаю голову и ползу к нему, пока не оказываюсь на расстоянии вытянутой руки. Затем лезу в тень под кроватью и вытаскиваю из нее обрез. Прикладываю стволы ко лбу Паркера и стреляю дуплетом.
Вот была у него голова, и вот – ее уже нет.
Прощай, Паркер. Надеюсь, Касабян в Аду сделает из тебя опущенного.
Аллегра помогает мне встать, затем идет в ванную и развязывает Видока. Он поднимается на ноги, подходит ко мне и обнимает так, как может обнять только двухсотлетний француз.
– Рад тебя видеть, мальчик, – говорит он.
– Спасибо, – добавляет Аллегра.
Какова вероятность того, что менеджер мотеля или какой-нибудь испуганный любитель проституток уже вызвали полицию? Нет причин оставаться и выяснять. Я хватаю обоих и наполовину иду, наполовину падаю в тень у двери, увлекая их за собой.
Мы выходим в длинный коридор у квартиры Видока. Закрытая дверь заклеена черно-желтой полицейской лентой. Аллегра срывает ее и заходит внутрь. Видок помогает мне добраться до дивана, на который я тут же падаю. Затем он опускается на колени и роется в зельях и эликсирах, разбросанных по полу. Берет треснувшую синюю бутылку, возвращается к коридору и рисует жидкостью линию вокруг дверной коробки. Слабое эфирное сияние вновь превращает внешнюю сторону двери в глухую стену.