Аллегра стоит у двери, освещенная светом из окна. Она выглядит не намного старше, чем был я, когда меня унесло в «Страну Оз». Возможно, ей уже можно употреблять спиртное. А может, и нет. Косметики не много. Вокруг глаз чернота. Блеск на губах. Она худая, с темноватой кожей цвета кофе с молоком. Будь голова бритой, ее можно было бы принять за младшую сестру Фокси Браун[23]. Пальто и юбка явно из секонд-хенда, но ботинки выглядят дорого. В целом – девочка из художественного училища, которая точно знает, чего хочет.
Я снимаю цепочку, закрывающую вход на лестницу, и выхожу в зал.
– Доброе утро. А вы, должно быть, Аллегра?
Она вскидывает голову и смотрит на меня:
– Кто вы такой? Где мистер Касабян?
– Касабяну пришлось покинуть город. Какие-то семейные проблемы. Я его старый друг и присмотрю за этим местом в его отсутствие.
Наверное, не стоило этого говорить. Аллегра начинает злиться. Она пытается скрыть свои чувства за маской удивления, но получается плохо.
– Неужели? – переспрашивает она. – Вы раньше управляли видеомагазином?
– Нет.
– А вообще – работали в торговле?
Я подхожу и, облокотившись о стойку, украдкой осматриваю пол на наличие крови. Всего лишь несколько капель. Как правило, я не истекаю кровью слишком долго. Похоже, одежда «Брэда Питта» впитала большую часть того, что из меня вытекло.
– Позвольте объясниться. Когда я сказал, что присмотрю за этим местом, я не имел в виду, что собираюсь им управлять. Большую часть времени я буду или отсутствовать, или работать наверху.
– Ясно… – отвечает она еще холоднее, чем прежде.
Она прекрасно знает, чем занимался Касабян, и ни в коем случае этого не одобряет. Девушка из Лос-Анджелеса, обладающая совестью. Они встречаются так же редко, как единороги.
– Ни во что не вмешиваться – любимый стиль управления мистера Касабяна. Вы отлично его замените.
Ее сердце бьется чаще, зрачки расширяются. Какого черта я все это замечаю?
Она хмурится, смотрит вниз, затем на меня:
– Только не говорите ему об этом.
– Ваших секретов я не выдам никому.
Ее дыхание замедляется. Она успокаивается, но не намного.
– Могу я задать вопрос?
– Конечно.
– Что, черт возьми, случилось с вашей одеждой?
– Ах да… Пережил небольшую аварию, когда приехал в город, – отвечаю я, застенчиво улыбаясь.
Моя улыбка очень нравилась девушкам, когда я был молод и не так непригляден. Общаясь с милой человеческой девушкой, с которой я, возможно, стал бы флиртовать в прошлой жизни, я на секунду забыл о том, что больше не молод и не красив.
Осознав это, я стараюсь придать лицу более – как я надеюсь – нейтральное выражение.
– Возможно, придется прикупить что-нибудь новое. Как считаете?
– Не утруждайтесь. Я слышала, палёное нынче в моде.
Она скрещивает руки на груди и смотрит на меня с вызовом.
– Я Старк.
– Старк. Всего одно имя? Как у Мадонны?
– Или у Шер…
– Ну, хорошо, мистер Старк.
– Старк. Не надо «мистера». Просто Старк.
– Ну, хорошо, «Просто Старк». Раз такое дело, я увольняюсь. Я могла бы управлять этим магазином даже во сне, но мистер Касабян, очевидно, не вполне мне доверяет, раз прислал присматривать какого-то, простите, бандита. Нет уж, бл…ь, спасибо!
– Меньше всего мне хочется присматривать за тобой. По правде говоря, мне просто негде остановиться, и Касабян разрешил ночевать на втором этаже. «Присматривать» я буду чисто формально. Насколько я понимаю, главной остаешься ты. Управляй магазином, как хочешь.
– Вы по-прежнему похожи на человека, которого мне, наверно, знать не следует.
– Как скажешь.
Я делаю шаг к ней, ожидая, что она отшатнется. Но она стоит как вкопанная. Нервная, но храбрая. Она мне уже нравится.
– Слушай, бандиту было бы наплевать на всех, кроме себя. А я… обычно забочусь о своих друзьях.
В голове моей вспыхивает лицо Элис, безжалостно напоминая, насколько пустым могут быть такие обещания. Благие намерения как десять центов – не стоят ни черта в этом гребаном мире. Я толкаю Элис обратно во тьму.
– Останься, и я гарантирую – ты будешь работать в самом безопасном видеомагазине Лос-Андже́леса.
– Ну, ничего себе! Теперь мне действительно стало страшно.
– К тому же, сколько бы ни платил тебе Касабян, я дам прибавку в пятьдесят процентов.
В этот раз мне удается ее заинтересовать.
– Вы это правда можете?
– Здесь нет никого, кто бы мне запретил. Полагаю, пока я здесь вместо босса, я могу платить своим людям столько, сколько захочу.
– А когда вернется мистер Касабян?
– Понятия не имею. Сама понимаешь, семейные проблемы – штука непредсказуемая. Наверняка займут какое-то время.
Она кивает, смотрит вниз, затем на меня:
– Ладно, я останусь. Пока.
Аллилуйя!
– Спасибо, Аллегра.
– Не за что, «Просто Старк».
Я ЖДУ ЦЕЛЫЙ час на втором этаже, пока магазин наполнится покупателями, зашедшими в обеденный перерыв. Я решаю проверить, как там Касабян, только когда внизу становится достаточно шумно, – чтобы подстраховаться на тот случай, если ему снова захочется покричать.
Он все на той же полке, где я его оставил. Но, увидев меня, кричать он не стал. Только застонал:
– Ради всего святого, всади мне пулю в голову или переключи этот чертов канал!
На экране идет дневное ток-шоу. Стареющий ведущий в костюме и крашеная блондинка беседуют то о какой-то актрисе, о которой я никогда не слышал, то о лапшерезке, способной изменить жизнь каждому.
– Пожалуйста, выключи эту херню!
– Ну не знаю, по-моему, лапшерезка действительно офигенная.
– Иди на х…й!
– У тебя есть машина?
Он смотрит в телевизор, игнорируя мой вопрос. Я протягиваю руку и выключаю звук.
– Ключи в правом кармане, – говорит он.
Я переворачиваю его коматозное тело набок, чтобы дотянуться до кармана. Вот они!
– Что за машина?
– Верни мне тело.
– Где Мейсон?
– Не знаю.
– Я тебе не верю.
– Уж поверь: если бы я знал, как отправить тебя к Мейсону, то сделал бы это не задумываясь. Я бы с удовольствием глянул, как он отрывает тебе яйца.
Я снова включаю ток-шоу и закрываю дверь кладовой. Изнутри доносятся приглушенные ругательства.
Я беру мусорный пакет с окровавленной одеждой и простыней и спускаюсь по лестнице в магазин. За прилавком Аллегра и незнакомый студент. Они плотно заняты покупателями. За порносекцией расположен маленький склад, а в нем – запасной выход на улицу. Я вытаскиваю костяной нож и пытаюсь проделать трюк, который сработал в Аду, – засовываю острие клинка в замок, толкаю его внутрь и поворачиваю. Замок щелкает и открывается.
За магазином короткий переулок с несколькими мусорными контейнерами. Я бросаю пакет в один из них и иду на улицу.
На улице хорошо. Солнечно, но еще не жарко. Сегодня я чувствую себя более человечным и освоившимся. Я простой обычный парень, который вышел погулять с револьвером сорок пятого калибра, заправленным в штаны. Вчера вечером я пересчитал деньги «Брэда Питта», и получилось двадцать две сотни. Так что теперь я уверен, что смогу добыть все, что мне нужно.
Я иду по улице и жму кнопку на брелке. Прекрасное настроение мигом улетучивается, когда машина Касабяна, наконец, пикает. Белый «Шевроле Авео» с мятым багажником. Белые американские автомобили покупают только компании, сдающие машины в аренду, а значит, «Шевроле» Касабяна не просто говно, а говно с чудовищным пробегом. Но кто более жалок: парень, который водит подержанный кусок дерьма, или тот, кому приходится его угонять?
ВСЕ-ТАКИ СТРАННО начинать с нуля. Такой старт меняет масштаб амбиций. Вместо фантазий о том, какой особняк ты купишь, когда выиграешь в лотерею, ты начинаешь задаваться вопросами, есть ли у тебя носки? Есть ли зубная щетка? Есть ли рубашка, не заляпанная кровью?
Деньги – это тоже очень странно, если вы давно ими не пользовались. В Аду в основном работает экономика обмена. Среди самых высших и могущественных покупка за деньги вообще считается страшным социальным позором. Если вы покупаете за деньги – это значит, у вас нет ничего ценного, что можно предложить другим, или вы недостаточно умны, чтобы найти свой путь к исполнению заветных желаний.
Поначалу деньги «Брэда Питта» казались целым состоянием, но бо́льшую их часть я спустил за пару часов.
Много денег ушло на несколько особенных вещей: во-первых, ботинки Caterpillar со стальными носами, поскольку сталь – это всегда хорошо. Во-вторых, длинное легкое пальто. Все-таки не зря во всех старых фильмах шпионы и частные детективы носят длинные пальто или плащи. Они достаточно просторны, чтобы прятать под ними множество греховных предметов – особенно заряженных пулями. Я подбираю себе длинное угольно-серое шелковое пальто в восточноголливудском бутике для мальчиков по вызову. Материал тяжелее шелка в Лос-Анджелесе будет выглядеть нелепо, а носить черное пальто – все равно что выдавать себя за уволившегося музыканта группы «Баухаус»[24].
Немного дальше по Мелроуз-авеню я вижу пафосные кофейни, в которых любят собираться выпендрежники из кинобизнеса и бездельники-байкеры, живущие на шее у богатых родителей. Латте и бургеры в таких заведениях стоят дороже подтяжки лица. Перед кофейнями выстроился длинный сияющий ряд «Харлеев» за 40 тысяч долларов каждый, которые никогда не видели ни пылинки, ни всплеска грязи. Как бы ни были эти клоуны противны моему «быдляцкому» самосознанию, но не могу не выделить одну приятную черту: они выбирают для себя самые мощные мотоциклы из возможных.
В байкерском магазине, больше похожем на музей, я приобретаю кожаные гоночные штаны и армированную куртку для мотокросса. После того как меня подстрелили и чуть не оглушили электрошокером, мне нравится идея оградить себя от мира слоем кевлара. Кроме того, я подбираю кевларовую рубашку – своего рода кольчужку с длинными рукавами и вшитыми бронепластинками. Надеюсь, если я надену все это под пальто, то не стану выглядеть как робот-терминатор в шелковом халатике.