— Несомненно.
— Стант, вы упомянули специализированные структуры в тосокской крови. Это клетки?
— Многие из них клетки, да.
— Содержат ли клетки тосоков генетическую информацию?
— Да.
— Эта информация закодирована в дезоксирибонуклеиновой кислоте?
— Нет.
— В чём-нибудь сходном с ДНК?
— На самом деле я почти ничего не знаю о ДНК, хотя в самом начале, ещё не понимая дискомфорта, который мы испытываем от разговоров о внутреннем устройстве тела, доктор Смазерс и доктор Нобилио упоминали её. Наши генетические молекулы кодируют информацию двоичным кодом, с помощью наличия или отсутствия метиловых групп.
— Не вдаваясь на этой стадии в более глубокие детали механизма кодирования: будет ли справедливым сказать, что кодируется весьма широкий набор информации?
— Да.
— Так что, раз тосокская кровь содержит клетки, а эти клетки содержат широкий набор генетической информации, возможно ли определить по образцу крови, у какого именно тосока он был взят?
Стант посмотрел на судью, посмотрел на Дэйла, потом снова посмотрел на Зиглер.
На задней стене зала суда висели большие стрелочные часы; они коротко зажужжали, когда минутная стрелка передвинулась новое положение.
— Я хочу воспользоваться гарантиями пятой поправки, — сказал Стант, наконец.
По рядам зрителей прокатился удивлённый шёпот.
— Я… прошу прощения, что? — переспросила Зиглер.
— По-моему, я составил фразу правильно. Я хочу воспользоваться гарантиями пятой поправки.
Дэйл Райс и Митико Катаяма совещались за столом защиты. Фрэнк склонился к ним с первого ряда зрительских мест. Журналисты яростно писали что-то в блокнотах.
— О какой части пятой поправки вы говорите? — спросила Зиглер.
— «Ни одно лицо не должно принуждаться в каком-либо уголовном деле свидетельствовать против себя».
— Каким образом её вообще можно здесь применить? — спросила Зиглер.
Дэйл поднялся.
— Возражение, ваша честь! Свидетель воспользовался пятой поправкой.
— Стороны, подойдите ко мне, — сказала Прингл.
Дэйл, Зиглер и их помощники приблизились к кафедре судьи.
— Что происходит, миз Зиглер? — раздражённо спросила Прингл.
— Понятия не имею, ваша честь.
— У Станта есть юридический консультант?
— Готов им стать, — вызвался Дэйл.
— Не думаю, что это возможно, — сказала Прингл. — У вас есть основания полагать, что он не понимает смысла пятой поправки?
— Разумеется, он его понимает, — сказал Дэйл. — Это очевидно. Миз Зиглер спрашивает его, поддаётся ли тосокская кровь генетической идентификации. Воспользовавшись пятой поправкой, Стант явно сообщает нам, что нет, не поддаётся — и поэтому то, что является уликой против Хаска, является и уликой против него самого.
— Или, — сказала Митико, — может быть по-другому. Он сообщает нам, что, поскольку Хаск — его сводный брат, то у них кровь одинакового тосокского типа, и эта улика может инкриминировать Станта так же, как и Хаска.
Прингл поджала губы.
— Какая жалость, что всё это случилось на глазах присяжных. Ладно, возвращайтесь на свои места.
Юристы отошли от судейской кафедры.
— Миз Зиглер, — сказала судья Прингл, — вы можете продолжать, если у вас есть вопросы, не касающиеся области, в которой мистер Стант воспользовался своим конституционным правом отказаться от ответа.
Зиглер посмотрела на Станта, затем пожала плечами.
— Больше вопросов не имею.
— Мистер Райс?
Дэйл, который к тому времени ещё не успел усесться за стол, развернулся к Станту.
— Мистер Стант, бывают какие-либо не связанные с линькой обстоятельства, при которых с тосока могут опадать чешуйки?
— Конечно.
— Какие именно?
— Абразивное трение.
— Вы имеете в виду, что если вы зацепитесь за что-нибудь, то чешуйка может отвалиться?
— Нужно довольно серьёзно зацепиться, но да, такое возможно.
— Возможно ли оторвать чешуйку намеренно?
— Это довольно болезненно, но возможно.
— Вы упоминали химикат, который может стимулировать линьку.
— Да. Он называется десподалк.
— Этот десподалк — вы сказали, что обычно он хранится на вашем корабле?
— Да.
— В медицинских целях.
— Да.
— Вероятно, у вас есть реестр имеющихся на корабле запасов?
— Да.
— И вы сверялись с этим реестром, чтобы выяснить, не пропало ли какое-то количество десподалка?
— По просьбе детектива Переса, да, я это делал.
— И пропало ли?
— Согласно реестру нет, но…
— Спасибо. Теперь…
— Нет, подождите…
— Я задаю вопросы на этом этапе процесса, мистер Стант. Вы не можете меня прерывать.
— Но вы заставили меня поклясться — именем Бога — говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды, и…
— Я хотел бы перейти к следующему вопросу, — сказал Дэйл.
Стант повернулся к судье.
— Мой ответ был неполон.
Прингл кивнула.
— Я разрешаю мистеру Станту закончить свой ответ.
— Спасибо, — сказал Стант. — Количество десподалка на борту корабля соответствовало записям в реестре. Но реестр — это то, что вы могли бы назвать открытым компьютерным файлом; если кто-то захотел бы его модифицировать, то сделал бы это без труда. Кто-то запросто мог взять контейнер с химикатом и изменить реестр так, чтобы всё выглядело, будто ничего со склада не забирали. Я лично не знаю, сколько десподалка было на борту, когда мы покидали наш мир, так что не имею возможности определить, уменьшилось ли это количество.
— Ваша честь, — сказал Дэйл, — я прошу вычеркнуть последний комментарий из протокола.
— Ваша честь, — сказала Зиглер, — я ведь просто снова получу тот же самый материал во время повторного опроса.
— Комментарий останется, — сказал судья Прингл. — Давайте двигаться дальше.
— Обжегшись на молоке, ваша честь, — сказал Дэйл, — вопросов больше не имею.
— Повторный опрос? — спросила Прингл.
Зиглер встала.
— Просто прояснить несколько вещей, ваша честь. Мистер Стант, этот химикат, стимулирующий линьку…
— Десподалк.
— Я полагаю, ваш посадочный аппарат снабжён комплектом первой помощи?
— Да.
— И содержит ли такой комплект десподалк?
— Нет.
— То есть единственный способ, каким здесь, на Земле, можно получить доступ к этому веществу — привести его с вашего базового корабля, верно?
Зиглер явно занималась обоснованием версии о предумышленном убийстве.
— Верно.
— Спасибо. Также, мистер Стант, вы сказали, что приходитесь обвиняемому сводным братом…
Дэйла осенило — как, без сомнения осенило Зиглер сразу после завершения первичного опроса. Если Стант и Хаск — сводные братья, и если они родились почти одновременно, и если линька происходит через регулярные промежутки времени, то их периоды линьки должны быть синхронны. Но Стант не сбрасывал кожу с момента прибытия на Землю, тогда как Хаск сделал это почти четыре месяца назад — что наводило на мысль о том, что линька Хаска была вызвана искусственно, предположительно, для того, чтобы избавиться от запачканной кровью кожи. Дэйл моментально вскочил на ноги.
— Возражение! Нарушение правил повторного опроса! Вопрос об отношениях Станта и Хаска уже задавался во время первичного опроса и более не должен обсуждаться.
— Ваша честь, я просто пытаюсь прояснить кое-что в семейных отношениях тосоков.
— Не выйдет, Линда, — сказал Дэйл.
— Мистер Райс… — сказала Прингл.
— Простите, ваша честь, — сказал Дэйл, поворачиваясь к судье. — Но вопрос о семейных отношениях тосоков был раскрыт в первичном опросе; во время повторного миз Зиглер может касаться только тех тем, которых касался я во время перекрёстного опроса.
— Принимается, — сказала Прингл. — Вы знаете правила, миз Зиглер.
— Хорошо. Стант, вы помните, что мистер Райс во время перекрёстного допроса спрашивал вас о сбрасывании кожи? Так вот, вы сказали, что в естественных условиях оно происходит по стабильному, предсказуемому графику, верно?
— Да, это так.
— И не будет ли этот график синхронным с…
— Возражение!
— Больше ни слова, миз Зиглер.
— Но ваша честь…
— Ни слова.
— Да, ваша честь.
— Если у вас есть что сказать, не нарушая правил повторного опроса, продолжайте. Иначе вернитесь на место.
Зиглер на пару секунд задумалась. Наконец, она пожала плечами и вернулась за стол.
— Вопросов больше не имею, ваша честь.
Дэйл посмотрел на присяжных. Некоторые лица были озадачены, но некоторые медленно кивали. Должно быть, они догадались о том же, что и Зиглер с Дэйлом, и они непременно поделятся своими догадками с остальными после сегодняшнего заседания, наплевав на рекомендацию не обсуждать обстоятельства дела.
Урон уже был нанесён.
*21*
— Обвинение вызывает Келкада, — объявила Линда Зиглер.
Капитана пришельцев привели к присяге.
Зиглер встала на место ведущего опрос. В этот раз она подбирала слова очень тщательно.
— Келкад, каковы были ваши служебные отношения с обвиняемым?
— Я капитан звездолёта, на котором он служит.
— То есть вы его начальник?
— Да.
— И вы также его друг?
— Мы не близки эмоционально.
— Келкад, как долго вы знаете Хаска?
— Двести девятнадцать ваших лет.
— Но большую часть этого времени вы провели в гибернации, не так ли?
— Это так.
— Сколько времени вы провели в гибернации?
— Двести одиннадцать земных лет.
— То есть, если исключить это время, то получится, что вы знаете Хаска в течение восьми лет?
— Да.
— Вам приходилось его наказывать?
— Конечно. Я его начальник.
— Другими словами, в прошлом Хаску приходилось нарушать правила?
— Время от времени.
— Не могли бы вы привести пример?
— Конечно. Правила требуют производить продувку корабельной установки утилизации отходов после каждого использования; Хаск иногда забывал следовать этому протоколу.