Кейт повернулся к Хеку.
— Ваше мнение?
Валдахуд коротко рявкнул:
— Согласен.
— Очень хорошо. Как вы предлагаете его запустить?
— Из двигателей на нём только двигатели ориентации, — ответил Азми. — И просто оставить его здесь тоже нельзя — неподалёку толпятся эти существа из тёмной материи, и они могут притянуть к себе наш куб. Мы, однако, убедились, что эти существа обладают определённой подвижностью, так что разумно будет предположить, что они не будут вечно находиться в этой точке. Я запрограммировал стандартный грузовой модуль так, чтобы он унёс куб подальше отсюда, но примерно через сто лет вернулся и сбросил его примерно в двадцати километрах от стяжки. После этого он будет сохранять фиксированное положение относительно неё с помощью собственных двигателей ориентации.
— Великолепно, — сказал Кейт. — Пусковая установка тоже готова?
Азми кивнул.
— Вы можете запустить его прямо отсюда?
— Конечно.
— Тогда давайте сделаем это.
Все трое вышли из причального ангара и поднялись в кабину управления причаливанием, чьи наклонные окна выходили внутрь ангара. Азми уселся за консоль; по его команде в отсек въехала самоходная платформа с цилиндрическим грузовым модулем. Механические руки пристегнули куб к держателям модуля.
— Продувка отсека, — объявил Азми.
Мерцающие стены силовых полей начали сходиться от пола, потолка и трёх из четырёх стен ангара, вытесняя воздух в выпускные клапаны в задней стене. Когда весь заполняющий отсек воздух был собран в специальных хранилищах, силовые поля отключились, и в ангаре воцарился вакуум.
— Открываю внешние ворота, — объявил Азми. Сегменты внешней, изогнутой стены пришли в движение и начали втягиваться в потолок. Стал виден кусочек чёрного неба, но звезды терялись в блеске внутреннего освещения.
Азми нажал ещё несколько кнопок.
— Активирую системы капсулы времени, — сказал он и щелчком клавиши запустил программу действий эмиттера буксировочного луча, смонтированного на задней стене ангара. Грузовой модуль поднялся над платформой, пролетел над плитами пола, миновал веретено хранящегося в том же ангаре ремонтного скифа и вылетел в открытый космос.
— Запуск систем грузового модуля, — сказал Азми. Торец цилиндра осветился пламенем выхлопа толкателей, и вся конструкция быстро исчезла из виду.
— Вот и всё, — сказал Азми.
— И что теперь? — спросил Кейт.
Азми пожал плечами.
— Пока можно об этом забыть. Оно или сработает, или нет. Вероятнее всего, нет.
Кейт кивнул.
— Отличная работа, молодцы. Спасибо. Это…
— Рисса Лансингу, — раздалось из динамиков громкой связи. Кейт вскинул голову.
— Принять. Слушаю, Рисса.
— Привет, дорогой. Мы готовы попытаться поговорить с существами из тёмной материи.
— Уже бегу! — Он улыбнулся Азми и Хеку. — Знаете, иногда мои сотрудники даже немножко слишком эффективны.
Кейт поднялся на мостик и занял своё место в центре заднего ряда. Голосфера показывала не обычный вид окружающего космоса, а набор красных кругов на бледно-белом фоне, обозначая положение отдельных сфер тёмной материи.
— Ну что же, — сказала Рисса, — мы собираемся установить с существами из тёмной материи контакт посредством оптических и радиосигналов. Мы запустили специальный зонд, который будет осуществлять трансляцию сигналов. Он находится в восьми световых секундах от корабля по правому борту; я буду управлять им посредством коммуникационного лазера. Разумеется, существа из тёмной материи могли уже заметить наше присутствие; с другой стороны, могли и не заметить. И на случай, если они окажутся хлопниками или чем-то настолько же злобным, разумно будет привлечь их внимание к малоценному зонду, а не к самому кораблю.
— «Существа из тёмной материи», — повторил Кейт. — Как-то громоздко, вам не кажется? Надо бы придумать для них название покороче.
— Например, «темнюки», — предложил Ромбус.
Кейт скривился.
— Не годится. — Подумав секунду, в шутку предложил: — А как насчёт «MACHOмэнов»?
Яг закатил обе пары глаз и издал хрюк отвращения.
— А вот, скажем, «темняне»? — сказал Тор.
Рисса кивнула.
— «Темняне» подойдут. — Потом, обращаясь ко всем в рубке: — Так вот. Как все вы знаете, Хек составлял каталог групп сигналов, получаемых от темнян. Предположив, что каждая группа — это слово, мы смогли идентифицировать наиболее часто употребляемое. Первое сообщение, которое я собираюсь отправить, состоит из многократного повторения этого слова. Мы полагаем, что это слово наверняка нейтрально — что-то вроде темнянского аналога определённого артикля. Такое сообщение вряд ли будет нести какую-либо осмысленную информацию, но, если нам повезёт, темняне расценят его как попытку начать общение. — Она повернулась к Кейту. — Директор, прошу разрешения начать передачу.
Кейт усмехнулся.
— Будьте как дома.
Рисса тронула клавишу.
— Начинаю передачу.
По сенсорной сети Ромбуса пробежали искры.
— Какой-то эффект передача явно произвела, — доложил он. — Интенсивность разговоров радикально увеличилась. Теперь все они говорят одновременно.
Рисса кивнула.
— Будем надеяться, что они смогут запеленговать наш ретранслятор.
— Думаю, уже, — секундой спустя сказал Тор, показывая на монитор. — Пятеро планетарных существ начали двигаться в сторону зонда.
— Теперь начинается хитрая часть, — сказала Рисса. — Мы привлекли их внимание, как теперь начать общаться?
Кейт знал, что если кто и сможет вытянуть эту задачу, то это наверняка будет его жена, которая принимала участие в первом контакте с ибами. В тот раз они начали с простого обмена существительными: этот световой узор значит «стол», другой — «почва» и так далее. Даже на этом этапе были сложности. Тела ибов настолько отличаются от людских, что для многих концепций у них просто не было терминов: стоять, сидеть, стул, одежда, мужчина, женщина. И поскольку жили они под постоянным покровом облаков, то не имели названий для массы других идей — день, ночь, месяц, год, созвездие. Тем временем ибы пытались донести до людей фундаментальные понятия собственного существования: биологический гештальт, круговое зрение, а также массу переносных значений, которыми обросло понятие «катиться».
Но те проблемы были семечками по сравнению с задачей общения с существами планетарных размеров. Кстати, с пониманием этой конкретной метафоры — малопитательная, потребляемая для развлечения еда как символ простоты — ибы не имели никаких проблем, как и люди с пониманием ибовской метафоры для того же самого — «как под горку». Общение же с существами размером с Юпитер, которые ещё непонятно, являются ли разумными, а если являются, то неясно, понимают ли хотя бы основы физики и математики — такое общение могло оказаться совершенно невозможным.
— Болтовня на всех двухстах каналах не прекращается, — сказал Ромбус.
Рисса кивнула.
— Но нет никакой возможности понять, это разговор между сферами, или сигналы, адресованные нам. — Она снова коснулась клавиш у себя на пульте. — Теперь я буду передавать другое, тоже часто употребляемое темнянское слово.
В этот раз какофония на всех каналах резко оборвалась по сигналу одного из темнян, которые, по-видимому, приказал всем замолчать. А потом тот же темнянин начал передавать простое сообщение, состоящее всего из двух слов.
— А теперь сыграем на рефлексах, — сказала Рисса.
— То есть? — спросил Кейт.
— Первый вопрос, который обычно задают в подобных ситуациях — «Кто ты?» Мы с Хеком и ФАНТОМом составили реестр всех темнянских слов и составили сигнал, который, хотя и следует всем правилам темнянского словообразования, которые нам удалось выявить, за всё время наблюдений ни разу не встретился в передачах темнян. Мы надеемся, что они воспримут этот сигнал как название «Старплекса».
Рисса передала это искусственное слово несколько раз — и вот, наконец, первый прорыв: та же самая сфера, что приказала остальным молчать, повторила это слово в ответной передаче.
— «Того и жди, — улыбнулась Рисса, — пойдут дожди в Испании[1644]».
— Тысяча извинений, — сказал Ромбус. — Мой транслятор, должно быть, неисправен.
Рисса улыбалась до ушей.
— Он исправен. Просто я думаю, что «у неё получилось»…[1645] что мы установили контакт.
Кейт указал рукой на дисплей.
— Который из них разговаривает с нами?
Над консолью Ромбуса взметнулись щупальца.
— Вот этот, — ответил он, и вокруг одного из красных кругов возникло голубое гало. — Сейчас я сделаю картинку чётче. Теперь, когда нам светит зелёная звезда, мы можем получать хорошие изображения отдельных темнян. — Красные круги пропали, сменившись серым на чёрном фоне реальным изображением темнянской сферы.
— Можно увеличить контраст? — попросил Кейт.
— С удовольствием выполняю, — откликнулся Ромбус. На тех частях сферы, что казались смазанными или затуманенными, проступили пятна разных оттенков серого.
Кейт внимательно оглядел их. При усиленном контрасте стала видна пара вертикальных полос, тянущихся от полюса до полюса и расширяющихся в районе экватора.
— Кошачий глаз, — сказал он.
Рисса кивнула.
— Действительно похоже, правда? — Она нажала несколько кнопок. — Ну что же, Кошачий Глаз, давай посмотрим, насколько ты разумен. — Внутри голосферы повисло объемное изображение горизонтального цилиндра черного цвета около метра длиной и пятнадцати сантиметров толщиной. — Этот цилиндр изображает собой массив термоядерных ламп, установленный на зонде. С момента прибытия зонда на место они были выключены. Теперь смотрим, — она щелкнула клавишей у себя на пульте. Черный цилиндр на три секунды стал ярко розовым, потом погас на три секунды, быстро моргнул два раза, снова погас на три секунды, потом мигнул три раза. — Когда цилиндр розовый, это значит, что включены все лампы, — пояснила Рисса. — Когда лампы включены, зонд также передаёт белый шум в радиодиапазоне, и молчит, когда они выключены. Теперь я подключаю систему громкой связи мостика к частоте, на которой вещает Кошачий Глаз.