Я перебираю в уме всех женщин, которых знаю. Особенно молодых, соответствующих типажу Оуэна. Некоторые из них работают барменшами, официантками, продавщицами. Я знаком с ними «шапочно», и наше общение обычно ограничивалось приветствиями. Большинство из них все еще и работают там, где работали.
Кроме одной.
Бет.
Перки Бет из Алабамы, официантка в клубе. У меня с ней никогда не было романа. Просто она была красивой молодой женщиной. И иногда мы перекидывались парой слов, пока я ел. Только и всего.
Но не так давно она уволилась; семейные проблемы потребовали ее возвращения в Мобиль. Так сказал мне управляющий ресторана. И никто в этом не усомнился. Никто не заподозрил, что с ней могло что-то случиться. И никто не стал ее искать.
Если бы прошло больше времени, возможно, ее стали бы разыскивать родные.
Я встаю. И начинаю ходить. Сначала по кинозалу, потом — по всему дому: вверх по лестнице, вниз по лестнице, обходя все комнаты по кругу.
И еще.
Миллисент убила трех женщин. Никто больше не пропал. Так не могла ли оказаться ее третьей жертвой Петра? Для опознания Тобиаса достаточно Аннабель и барменов. Так почему бы не избавиться и от нее?
Мою панику прерывает звонящий телефон. Единственный человек, у которого есть мой новый номер, — это Энди.
— Это ты, — говорит он. Энди не упоминает о фотороботе, да и не должен это делать.
Я киваю в телефон, как будто он может меня видеть.
— Вот о чем я тебе говорил. Она меня подставляет.
— Ну да, я это понял. Но ты не описал мне магнитуду ее гнева.
— Я хотел, но ты отказался слушать дальше.
— Как она вообще это делает? — поражается Энди.
И опять мне хочется все ему рассказать, но я не могу. И ответа на его вопрос у меня тоже нет.
— Если бы я знал, я бы рассказал полиции.
Энди вздыхает. А перед тем, как нажать отбой, бормочет:
— Проклятье!
И у него все еще остается планшет Миллисент.
Весь день я смотрю новости, копаюсь в своем ноутбуке и пытаюсь узнать о своих детей в Интернете.
Мои поиски не приводят ни к чему новому — только несколько старых статей в местной газетке о футбольной команде Дженны и участии Рори в турнире по гольфу.
Я разглядываю фотографии детей, которые забрал с собой из дома. Такое ощущение, будто они столетней давности — из той жизни, которая теперь мне видится сном.
Ночь. Я около бассейна, хожу вокруг него кругами. Если бы у Кеконы были соседи, они бы приняли меня за сумасшедшего, которым я, может, и являюсь. Но вокруг никого нет. И я прыгаю в бассейн прямо в одежде. И остаюсь под водой, сколько выдерживаю. Когда я выныриваю на поверхность, воздух действует на меня как шок. И бодрит, и одновременно успокаивает.
Я вылезаю из бассейна, ложусь на шезлонг во внутреннем дворике и гляжу на звезды, стараясь не думать о том, насколько еще может ухудшиться моя жизнь.
В один миг она разрушилась. И я бы должен был испытывать гнев. Думаю, что гнев внутри меня, смешанный с печалью, тоской, чувством вины, стыдом и ужасом. Вся эта гремучая смесь рано или поздно выплеснется. Но не сейчас.
Пока я не узнаю, как выпутаться из всего этого дерьма.
И вернуть себе своих детей. Я засыпаю с мыслями о них. О себе и детях, без Миллисент.
Пробуждают меня солнце и птицы. Во внутреннем дворике Кеконы так покойно, так легко себе представить, будто остального мира не существует! Я понимаю, почему она редко покидает Оукс. Кто бы охотно покинул рай ради грешной и суетной реальности? Я бы — не покинул, если мне не пришлось бы.
В конце концов я все же возвращаюсь в дом и включаю телевизор.
И вижу себя. Смотрящего на себя.
Мой портрет во весь экран, а внизу — мое имя вместе с комментарием:
РАЗЫСКИВАЕТСЯ.
Хоть я этого и ожидал, но все равно падаю на колени.
Как быстро! Вся моя жизнь разрушилась меньше, чем за неделю. Случись такое с кем-то другим, я бы не поверил, что такое возможно.
Голос Джоша заставляет меня поднять глаза. Он говорит, всегда говорит. Но сегодня он — не репортер. Поскольку мы общались с ним в «первом уличном баре», Джош сегодня — интервьюируемый. Он сегодня — звезда.
Большая часть того, что он говорит, — ложь. Я подсел к нему. Стал расспрашивать о деле лже-Оуэна. Я умолял его назвать мне имена его источников. О том, что он напился, обозвал Клэр Веллингтон сукой и сетовал на то, что не может разгласить полученную им от них информацию, Джош умалчивает.
— Я понимаю, почему полиция называет этого человека подозреваемым. Возможно, он действительно — только подозреваемый. А я могу вам описать только то, что я чувствовал. Вам наверняка знакомо ощущение, которое появляется внутри тебя, когда что-то не так. Как будто легкая тревога пронзает ваше сознание, побуждая уйти, убежать, избавиться от другого человека. Именно такое чувство вызвал у меня этот парень.
От его слов у зрителей вполне могут побежать по коже мурашки. Я тоже их чувствую на своем теле. Хотя при нашей встрече сам репортер был не в том состоянии, чтобы что-то чувствовать.
Мне хочется вставить батарейку обратно в свой старый телефон. Посмотреть, не посылали ли мне дети сообщений, беспокоятся ли они, верят ли в то, что обо мне говорят. И заодно проверить, сколько раз мне пытались дозвониться полицейские.
Но я один, в прекрасном доме Кеконы, и поговорить мне не с кем. Пока не звонит мой новый мобильник. Энди.
Я принимаю вызов, но не произношу ни слова. Энди уже говорит:
— Эти убийства страшно расстроили Тристу. Я даже рад, что она не видит, сколько женщин было убито на самом деле.
Будь Триста жива, она бы узнала, что не Оуэн убил этих женщин. И у нее не было бы причины себя убивать. Но я об этом не заикаюсь.
— Я помню, — говорю я. — Она говорила мне об этом в клубе.
— Но ты же не делал этого.
— Я не убивал этих женщин.
Это правда. Я убил только Холли, но ее не нашли.
— Если я узнаю обратное…
— Ты позвонишь в полицию. И сдашь меня.
— Я собирался сказать, что покончу с собой.
Я делаю глубокий вдох:
— Договорились.
— Я вошел в этот планшет. Можешь мне сказать, где ты находишься?
— Для твоего же блага тебе…
— Лучше не знать, — говорит Энди. — Понимаю.
Мы встречаемся не на стоянке у «Золотого вока», а на другой парковке. Вся моя маскировка — бейсбольная кепка, да солнцезащитные очки. И я не брился два дня. Это немного, но меня никто не ищет во внедорожнике Кеконы. И выезжаю я из Хидден-Оукса через задние ворота, где нет охраны.
Уже стемнело. Я ни за что бы не покинул свое убежище днем. А, кроме того, я не хочу, чтобы Энди видел машину или ее номерной знак. Поэтому я паркуюсь в двух кварталах от места нашей встречи и иду туда пешком. Энди стоит у своего пикапа с планшетом Миллисент в руке. Других машин на парковке нет. Она принадлежит магазину автомобильных запчастей.
Энди стоит более прямо, чем в предыдущую нашу встречу. С поднятым подбородком.
— Весь чертов округ тебя разыскивает, — говорит он мне вместо приветствия.
— Да, надо думать.
Энди поворачивается и кладет планшет на капот, придерживая рукой.
— Если ты мне скажешь, что у тебя ничего не получилось, я перестану верить, что ты — гений, — говорю я.
— У меня всегда получается. Но я не знаю, насколько это тебе пригодится, — Энди прокручивает экран. — Новый код. Шесть-три-семь-четыре. Теперь новости. Сначала плохие. Похоже, Миллисент поняла, что ты забрал ее планшет. Потому что она стерла все в облаке.
— Не сомневаюсь.
— Но есть и хорошие новости. Часть информации она хранила на жестком диске. И удалить ее она не смогла.
Энди показывает мне несколько фотографий — дети, дома, список покупок.
Я качаю головой. Это все слишком мирское, чтобы быть полезным.
— Она любит игры, — говорит Энди и открывает несколько игр «Матч 3» и пару кроссвордов.
Моя надежда улетает, как сорванный ветром листок. Да и что я ожидал найти в этом планшете? Миллисент никогда не была настолько глупой.
— Я также нашел несколько рецептов, — продолжает Энди, высвечивая несколько pdf-файлов.
— Фаршированных грибов?
— Соус-дип из шпината кажется весьма аппетитным.
Я вздыхаю:
— Хорош прикалываться.
— Эй, это твоя жена, — возражает Энди. — Главное, конечно, ее поиски в Интернете и сайты, которые она посещала. Она зачистила историю. но я восстановил их большую часть.
Не так уж и много — опять рецепты, медицинские сайты, посвященные растянутым сухожилиям и расстройству живота, школьный сайт и несколько риелторских сайтов.
— Никаких улик.
— Похоже на то.
Я снова вздыхаю:
— Это не твоя вина. Спасибо за старания.
— Ты будешь мне обязан по гроб жизни, — говорит Энди.
— Если только не сяду пожизненно в тюрьму.
Энди обнимает меня на прощание и уезжает на своем старом пикапе.
Я снова остаюсь один и неспешно возвращаюсь в дом Кеконы. Даже этот большой дом теперь действует на меня удушающе.
И все-таки я снова захожу в планшет и просматриваю все сайты, посвященные недвижимости, которые посещала жена. Никто не совершенен, — твержу я себе, — даже Миллисент. Где-то она должны была допустить ошибку.
Мои глаза режет от боли, когда я ее нахожу.
66
Веб-сайт, на который Миллисент заходила чаще всего, — это база данных по недвижимости. Она посещала этот сайт каждый день, проверяя торговую статистику и передачу недвижимости, — все сведения в открытом доступе. Ее браузер записал адреса, которые она изучала. По одному из них — на Браунфилд-авеню, 1121, — находится коммерческое здание. Шесть месяцев назад человек по имени Дональд Дж. Кендрик продал его за 162 тысячи долларов. Это здание находилось в аренде свыше двадцати лет, и все это время его арендатор не менялся.