Женщинам срываться нельзя, потому что женский визг действует на мужчин чисто физически — их аж передёргивает, словно от удара в чувствительное место. Я много раз видела, какая гримаса отражается у Джейка на лице, стоит мне немного повысить голос, и какую реакцию вызывают в интернете популярные телепередачи, главный герой которых — точнее, злобный «антигерой» — мужчина, чья жена иногда на него покрикивает. Угадайте, кого из них двоих ненавидят больше…
Время общественной жалости по отношению к трагическим событиям в моей жизни прошло, и представители СМИ сбросили маски и засучили рукава.
От газетных заголовков я сама начинала просто сходить с ума: «Мать восставшего из мёртвых кричит как банши[473]», «Мама Эйдена совсем спятила», «Она потеряла рассудок!», «И это лицо добропорядочной матери?!». Журналюги откопали в соцсетях все самые неприглядные фотографии, которые только смогли найти, и напихали их в статьи своих сетевых изданий, разбавляя посредственно написанные абзацы текста. Почти на всех у меня в руках был алкоголь. Они отрыли даже фото, где я, пьяная в стельку, была на заднем плане, случайно попав в кадр — мои мутные глаза даже не смотрели в объектив. Тот снимок был сделан вскоре после смерти родителей, я чувствовала себя совершенно жутким образом, но, конечно, это никого не волновало.
Было предельно ясно, что журналюги считали похитителем Джейка, причём они зашли с новой позиции: я у них теперь проходила как сообщница. Они каким-то загадочным образом находили вполне логичной версию, согласно которой я заставила своего «хахаля» похитить своего собственного сына и посадить его на десять лет под замок, а потом освободить и привести обратно домой.
В то утро домашний телефон звонил не переставая, пока я не выдернула шнур из розетки. Что касается мобильника, то единственный звонок, на который я ответила, был от Джози.
— Мне так жаль, — сказала она. Между прочим, уже в третий раз. — На самом деле, ты не сделала ничего плохого. Ты ещё мало на этих ублюдков наорала! Или что теперь тебе, о вежливости думать?!
— Да всё в порядке. Меня больше не волнует, кто что думает по этому поводу. Что бы они ни делали и ни болтали, на моё мнение это никак не повлияет.
— Ты там береги себя, ладно? Хочешь, я тебе еды принесу? Не будешь выходить, и они оставят тебя в покое.
— Всё хорошо, Джо, честно. У нас полный холодильник. Мы тут с Дениз и Маркусом как за каменной стеной.
— Кто это?
Я закатила глаза:
— Сотрудники по связям с семьёй, которых к нам приставили.
Джози знала меня прекрасно, и я могу утверждать с уверенностью: моё закатывание глаз не было для неё секретом.
— Поняла. Везде свой нос суют, да?
Я бросила взгляд через плечо:
— Я уверена на сто процентов: они здесь толкутся только для того, чтобы выяснить, не скрываю ли я чего-нибудь. Кажется, Дениз подозревает Джейка.
Наступила пауза.
— Давай, спрашивай, если хочешь, — сказала я.
— Ладно. Но учти, я спрашиваю только потому, что беспокоюсь о тебе!
— Я его ни в чём не подозреваю. Правда. Если подумать, у него и времени-то не было. Да, я в курсе, женщины всегда говорят: «Я его знаю как облупленного!» — и я не исключение, но дело в том, что он просто физически не мог бы этого сделать.
— Понимаю. — Она издала долгий вздох. — Думаю, ты права. Джейк просто… не такой. Точно не такой.
— Есть ли новости от Хью? — Джози сделала паузу, и в трубке послышался всхлип. — Джо! Джо, что случилось?!
— Я не хотела тебе говорить, у тебя своего хватает… Я думаю, Хью меня бросил. — Её голос звучал как-то сдавленно, но на самом деле она плакала навзрыд.
— Что-о? О боже, Джо! Когда это случилось?
— Я пыталась дозвониться до него, чтобы рассказать об Эйдене, но не получилось. Он сказал перед отъездом в Лондон, что у него дела с братом и займёт всё по меньшей мере месяц — но это нормально, у него всё время так. Только раньше он хотя бы приезжал ко мне раз в неделю, но это давно в прошлом, сейчас он даже не звонит, а мне до него дозвониться практически невозможно. Поэтому я позвонила его брату, и Стивен сказал, что Хью всю неделю в офисе не было.
— Как это?!
— Хью сказал Стивену, что съездит на несколько дней домой, и Стивен решил, что он со мной.
— А что на самом деле, Джо?
— У него точно роман на стороне. Я уже давно знаю. Моя подруга видела его в Лондоне с какой-то женщиной. Блондинистая сучка, судя по всему. Короче, я проверила наш общий счёт — на нём остались какие-то копейки. А было примерно десять тысяч.
— Вот чёрт!
— Да уж, — проговорила она. Я услышала, как она шмыгнула носом и глубоко вздохнула. — У меня достаточно средств на своём счету, Эмма, я была предусмотрительной, не волнуйся. Я бы никогда не позволила себе остаться без средств к существованию. Я могу даже ипотеку взять, но, скорее всего, продам этот чёртов дом. Мне он никогда не нравился.
Я знала, что это ложь, но промолчала.
— Жаль, что я не могу приехать к тебе. Вокруг дома просто толпа репортёров…
— Не смеши меня, Эм. Всё в порядке. Тебе нужно быть с Эйденом. Боже правый, у тебя и без этого дерьма со мной и Хью хватает забот! Слушай, он просто пустое место, нечего и говорить. Надеюсь, он сюда больше не вернётся! Хотя, скорее всего, приедет… Стивен убьёт его, если он запорет семейный бизнес, увязавшись за какой-то смазливой блондинкой.
— О, Джо! Я просто не знаю, что сказать…
— А что тут скажешь…
— Угу. Слушай, у меня к тебе огромная просьба.
— Конечно, Эм, всё что угодно.
— Как бы хреново ты себя ни чувствовала, встань, прими душ и иди на работу. Не позволяй этому засранцу доводить тебя до депрессии. Боже, после смерти родителей я была совершенно разобранной — ты хотя бы такой не будь!
— Эмма, прости, что так вышло тогда. Если бы я знала, как тебе тяжело…
— Джо, ты тут ни при чём.
— Я слишком много работала. Я погрязла в работе по уши и совсем забыла о своих друзьях.
— Ты опять за своё, — сказала я с улыбкой. — Устраиваешь самой себе разнос. Ты всегда так делаешь. Перестань винить себя за то, что другие облажались!
— Ты права, — засмеялась она. — Засранец у нас он, а я супер!
— Так-то лучше.
Всё было не так, как в тот первый раз, когда мы скрылись от всех, играли в разные игры и смотрели DVD. В этот раз в доме было совсем неуютно. Дениз хлопотала c чаем и бутербродами — её стало намного больше, чем в начале следствия. Маркус приходил, потом убегал на какие-то встречи в полицейский участок и приходил снова. Пока он был у нас, то о чём-то вполголоса беседовал с Дениз. Джейк взял себе отгул, но уже в четверг утром снова был в школе. Дома он метался туда-сюда, словно покусанный пчёлами: то и дело открывал и закрывал дверцы шкафчиков, а я часто заставала его смотрящим на Эйдена сузившимися глазами. Он не раз предлагал отправить Эйдена в гостиницу к родителям Роба на недельку, но адвокат Джейка, узнав об этой идее, настоял, чтобы мы этого не делали. Поступив так, мы бы наверняка навлекли на себя подозрения.
Однако Роб сам навестил нас в четверг днём, что, честно говоря, стало огромным подспорьем. Он посидел и порисовал с Эйденом, не акцентируя внимание на странном хаосе чёрных спиралевидных завитков, которые так любил выводить Эйден. Он захватил с собой DVD-диски, которые мы смотрели, будучи подростками, — никакого насилия, никаких ужасов, исключительно фильмы вроде «Клуб «Завтрак» и «Один дома». Кроме того, он принёс пиццу и свои обычные глупые шутки: Зачем банан намазался солнцезащитным кремом перед тем, как идти на пляж? А чтоб кожура не слезла!
— Ты вроде получше, — сказал он. С тех пор, как моё «истерическое» видео разлетелось по Всемирной паутине, прошло всего несколько дней. — Вон, щёчки-то порозовели! Но я всё равно считаю, что тебе нужно съезжать отсюда.
— Завтра веду Эйдена на очередной сеанс.
— Хорошо, — сказал он, кивнув. — Только будь осторожна, хорошо? Ты подумала о том, что я сказал? О Джейке?
Я кивнула:
— Это не он, Роб. Я бы знала.
Он взял меня за руки и улыбнулся:
— Ну ладно, больше не буду об этом. Но если тебе что-нибудь будет нужно — реально, всё что угодно! — звони смело. Ну то есть даже если сникерс захочешь посреди ночи, поняла? Помнишь, как ты меня в четыре утра послала за банкой «Нутеллы», когда была беременна Эйденом?
— Да уж как не помнить, — заверила я. — Я тогда даже на хлеб её не стала намазывать, сразу взялась за ложку.
— Банку ожидала жестокая расправа!
Давненько я не смеялась. Собственно, уже много дней не возникало даже желания улыбнуться. Мы стояли на кухне и сквозь прихожую наблюдали за Эйденом, сидящим на диване. Телевизор работал, но у меня было стойкое ощущение, что он его не смотрит, и от этого по рукам бегали мурашки.
— Как ты думаешь, он когда-нибудь заговорит? — спросил Роб.
— Заговорит, когда захочет рассказать, что с ним случилось, — ответила я. Я так всегда отвечала на этот вопрос. — А пока мне просто хочется услышать его голос, хочется знать, как он звучит. Он будет явно не похож на голос того маленького мальчика, который пропал много лет назад, я это знаю. Скорее всего он уже басит, почти как взрослый мужчина. Но пока он скорее похож не на человека, а на оболочку от него…
— Уверен, Эйден прячется внутри этой оболочки. — Роб поставил кружку на стол и обнял меня за талию, и это было абсолютно естественно: отец моего ребёнка утешает меня, так оно и должно быть. — Ему просто нужно время.
— Меня уже достало это время, — тряхнула головой я. — У меня и так уже украли кучу времени, которое я могла провести с сыном. Я могла бы покупать ему футбольные бутсы, когда бы он вырос из старых, ругаться с ним из-за бардака в комнате, наблюдать, как он делает робкие попытки флиртовать с девушками.
— Ты ещё увидишь, как он этим занимается! — рассмеялся Роб в нос.