— Он тебе это сказал?
— Да. Мы с ним очень близки.
— А он тебе не говорил, что у него был брат, который умер в шестнадцать лет? Или что он вырос в детском доме? Что его отец был алкоголиком?
Розалинда не ответила. Улыбка на ее лице исчезла, во взгляде появилась настороженность.
— А что? — наконец спросила она.
— Так, просто интересно. Иногда он говорит об этом. Розалинда, — добавила Кэсси извиняющимся тоном, — я не знаю, что он тебе сказал, но когда детективы пытаются установить контакт со свидетелем, они могут быть не совсем искренни. Это один из способов заручиться его доверием и получить нужную информацию. Понимаешь?
Розалинда застыла, молча глядя на нее.
— Послушай, — мягко произнесла Кэсси. — Я точно знаю, что у детектива Райана никогда не было брата, его отец очень приятный человек без малейшей склонности к алкоголю и вырос он в Уилтшире — отсюда акцент, — очень далеко от Нокнари. И уж конечно, не в детском доме. Но что бы он тебе ни сообщил, это было сделано лишь для того, чтобы ты помогла нам найти убийцу Кэти. Не сердись на него. Хорошо?
Дверь распахнулась настежь — Кэсси чуть не подпрыгнула на месте, Розалинда не двинулась с места, даже не отвела взгляда, — и на пороге появился О'Келли, искаженный камерой до размеров коротышки, но легко узнаваемый по лысине с зачесом.
— Мэддокс! — бросил он. — На пару минут.
Когда я выходил от Дэмиена, О'Келли стоял у стекла, нетерпеливо покачиваясь на каблуках. Я больше не мог смотреть. Нашарив пульт, я нажал «Стоп» и невидящим взглядом уставился на мерцающий экран.
— Кэсси, — пробормотал я после долгой паузы.
— Он спросил меня, правда ли это, — проговорила Кэсси спокойно, будто зачитывала отчет. — Я ответила, что нет, и если бы даже это было правдой, ты бы вряд ли ей сказал.
— Да, — промямлил я. Мне было важно, чтобы она поверила. — Честно, не говорил. Я только сказал, что у меня пропали двое друзей, когда я был маленьким. Хотел показать, что знаю, через что она прошла. Я понятия не имел, что ей известно про Питера и Джеми и она может связать одно с другим.
Кэсси ждала, когда я закончу.
— О'Келли обвинил меня в том, что я тебя прикрываю, — заметила она, когда я замолчал, — и добавил, что ему давно надо было нас разъединить. Заявил, что немедленно проверит твои отпечатки пальцев на всех вещах, найденных в старом деле, даже если ему придется вытащить криминалиста из постели и работать ночь напролет. Если отпечатки совпадут, мы должны молиться, чтобы нас не вышвырнули с работы. Он приказал отпустить Розалинду домой. Я передала ее Суини и стала звонить тебе.
У меня в голове словно что-то щелкнуло — тихо и убийственно. Задним числом все кажется более катастрофичным, но на самом деле именно легкость этого ощущения привела меня в ужас. Мы долго молча сидели в комнате. За окном шумел ветер и хлестал дождь. Один раз я услышал, как Кэсси глубоко вздохнула, и подумал, что она плачет, но, подняв голову, не увидел слез: ее лицо было бледно, спокойно и очень печально.
23
Мы все еще находились в комнате, когда вошел Сэм.
— Что произошло? — спросил он, стряхнув с волос капли дождя и включив свет.
Кэсси шевельнулась и подняла голову.
— О'Келли хочет, чтобы мы провели новый раунд с Доннели. Скоро его привезут.
— Отлично, — кивнул Сэм. — Надеюсь, появление другого детектива немного встряхнет его.
Он бросил на нас быстрый взгляд, и я подумал, что на самом деле ему все известно.
Сэм пододвинул стул, сел рядом с Кэсси, и они принялись обсуждать, как им расколоть Дэмиена. Раньше они никогда не проводили допросы вместе; разговор шел осторожный и серьезный, со множеством уточнений и вопросов: «Как ты думаешь, нам стоит…» или «А что, если мы…» Кэсси снова включила видеомагнитофон и продемонстрировала несколько фрагментов с записями вчерашнего допроса. Факс, издав какие-то космические звуки, выплюнул распечатки телефонных разговоров Доннели, и Кэсси с Сэмом склонились над ними, что-то бормоча и чиркая фломастером.
Когда они вышли — Сэм на прощание кивнул, — я посидел немного, дав им время начать работу, и отправился в наблюдательную комнату. Они находились в главной комнате для допросов. Я прокрался внутрь с горящими ушами, будто школьник в магазин для взрослых. Знал, что мне не следует на это смотреть, но остаться снаружи было выше моих сил.
Комната выглядела почти уютной, насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах: на стулья наброшены пальто и сумки, стол заставлен чашками с кофе и пакетиками сахара, рядом стояли графин с водой и тарелка с песочным печеньем из соседнего кафе, тут же лежало несколько мобильных телефонов. Дэмиен, в старом джемпере и обвислых брюках — они выглядели так, словно он в них спал, — сидел, обняв себя за плечи и растерянно озираясь по сторонам. После холодного ада тюрьмы все это, наверное, представлялось ему райски теплым, милым и домашним. На его подбородке появилась легкая щетина.
Сэм и Кэсси болтали, присев на стол, обменивались впечатлениями о погоде и предлагали Дэмиену молоко. Я напрягся, услышав в коридоре шаги — если это О'Келли, вышвырнет меня вон и отправит сортировать звонки; больше я ни на что не годен, — но они затихли. Я прислонился лбом к стеклу и закрыл глаза.
Они начали с мелких деталей. Сэм и Кэсси, ловко сменяя друг друга, забрасывали Дэмиена несложными вопросами, нежными и певучими, как колыбельная: как тебе удалось выйти из дома, не разбудив маму? Правда? Я тоже так делала, когда была подростком… А раньше подобное случалось? Господи, что за жуткий кофе; может, тебе лучше колы или воды? Они ловко работали с Сэмом, правда ловко. Дэмиен расслабился. Один раз у него даже вырвался смешок.
— Ты участвуешь в движении «Долой шоссе!», верно? — спросила Кэсси небрежным тоном. Никто, кроме меня, не уловил легкой заминки в ее голосе, означавшей, что она перешла к делу. Я открыл глаза и выпрямился. — Когда ты там оказался?
— Этой весной, — охотно ответил Дэмиен, — в марте. В нашем колледже на доске объявлений повесили листовки с призывом к демонстрации. Я уже знал, что летом буду работать в Нокнари, поэтому решил… ну, не знаю, как-то поучаствовать. Вот и пошел.
— А двадцатого марта у них были какие-то протесты? — спросил Сэм, листая бумаги и потирая затылок. Он изображал копа из провинции, дружелюбного, но немного тугодума.
— Кажется, да. У здания парламента, если не ошибаюсь.
Дэмиен выглядел спокойным, даже беззаботным. Он перегнулся через стол и непринужденно беседовал, поигрывая с кофейной чашкой, словно пришел устраиваться на работу. Я уже видел такое с теми, кто был арестован впервые: они еще не привыкли смотреть на нас как на врагов и, как только шок после задержания проходил, вели себя дружелюбно и с готовностью шли навстречу, будто это доставляло им большое облегчение.
— Тогда ты и вступил в движение?
— Да. Нокнари — очень интересное место, первые поселения появились там уже…
— Марк нам рассказал, — с улыбкой перебила Кэсси. — Как ты, наверное, догадываешься. Значит, ты там познакомился с Розалиндой Девлин, или вы уже знали друг друга раньше?
Растерянная пауза.
— Что? — переспросил Дэмиен.
— В тот день она тоже подписалась на участие в процессе. Ты тогда с ней познакомился?
— Не понимаю, о чем вы говорите, — наконец ответил он.
— Перестань, Дэмиен. — Кэсси подалась вперед, пытаясь поймать его взгляд. Он смотрел в свою чашку. — У тебя так здорово получалось, не надо теперь все портить. Ладно?
— Ты часто звонил ей и посылал сообщения со своего мобильника, — добавил Сэм, показав ему исчерканные фломастером распечатки.
Дэмиен тупо уставился на бумагу.
— Почему ты не хочешь признаться, что вы дружили? — произнесла Кэсси. — Это никому не причинит вреда.
— Я не желаю втягивать ее в это, — буркнул Дэмиен. Его плечи напряглись.
— Мы не пытаемся никого и никуда втянуть. — мягко возразила Кэсси. — Просто пытаемся понять, что произошло.
— Я уже сказал.
— Да, но потерпи еще немного, ладно? Мы должны уточнить кое-какие детали. Так ты познакомился с Розалиндой на той демонстрации?
Дэмиен подался вперед и коснулся распечаток пальцем.
— Да, когда записывался. Мы пообщались.
— Разговор был приятный, и вы решили контактировать дальше?
— Ну да.
Сэм и Кэсси на время дали задний ход. Когда ты начал работать в Нокнари? Почему именно там? Да, это и вправду потрясающе… Постепенно Дэмиен расслабился. За окном по-прежнему шел дождь, по стеклам струились потоки воды. Кэсси отправилась за кофе, а вернувшись, с лукавым видом достала ванильное печенье. Теперь, когда Доннели признался, торопиться некуда. Единственное, что он мог сделать, — это потребовать адвоката. Но адвокат посоветовал бы ему сказать именно то, что мы хотели от него услышать: сообщник снимал с него часть вины и усложнял дело. Кэсси и Сэм могли заниматься этим целый день или целую неделю — столько, сколько необходимо.
— Когда вы стали встречаться с Розалиндой? — спросила Кэсси.
Дэмиен делал складки на уголке страницы с распечатками, но при ее словах испуганно поднял голову.
— Что? Мы не… ничего такого не делали. Мы просто друзья.
— Дэмиен, — с упреком возразил Сэм, постучав пальцем по бумаге, — взгляни. Ты звонил ей по три-четыре раза в день, раз двадцать отправлял сообщения, три часа беседовал с ней среди ночи…
— Как мне это знакомо, — вставила Кэсси с оттенком ностальгии. — Когда влюбляешься, на телефоне вечно не хватает денег…
— Другим своим друзьям ты звонил вчетверо реже, чем Розалинде. На нее уходило девяносто пять процентов потраченных за разговоры денег. Слушай, приятель, тут нет ничего дурного. Она очаровательная девушка, ты хороший парень — почему бы вам не встречаться?
— Постой, — вдруг выпрямилась Кэсси. — Она что, в этом замешана?
— Нет! — почти заорал Дэмиен. — Не трогайте ее!
Кэсси и Сэм подняли брови.