Когда она узнала, что он навсегда покинул «Лесную рощу», она не почувствовала уже ничего. Жизнь у Розмари и Билла в сравнении с ее прошлой жизнью казалась сказкой. Никаких скандалов по ночам, никаких криков матери. Никаких гнилых досок пола и холодной, как лед, ванной, никаких скудных ужинов и рваной обуви. У Розмари и Билла все было лучше. Даже теперь, когда Мелисса понимала, что ее просто использовали, чтобы повысить свою популярность среди жителей поселка, ей все равно казалось — это был самый прекрасный дом, и все были к ней добры, пусть даже порой холодны. Теперь у Мелиссы была новая спальня, в которой стояли собственный телевизор и шкаф, полный одежды, а рядом был Патрик, восхитительный, очаровательный Патрик, который был рад тому, что она теперь живет с ними, не меньше, чем рада она.
А потом погибла мама, и сказка закончилась…
— Мелисса? — голос Билла оборвал ее воспоминания. — Мы однажды все уладили, мы и теперь все уладим, ты понимаешь?
Мелисса кивнула, в точности как двадцать пять лет назад в этой же самой кухне:
— Да. Я понимаю.
Весь следующий день Мелисса провела с детьми, а Розмари и Билл — с Патриком. Мелисса настояла, чтобы близнецы не ходили в школу. Было слишком рано, и для них, и для нее, чтобы избежать дальнейших сплетен. Словом, она решила не продолжать в том же духе. Состояние Патрика оставалось стабильным, и побыть ей с детьми было на пользу всем. К тому же теперь, когда стало совершенно ясно, что Патрик ей изменял, ей требовалось время, прежде чем она могла снова его увидеть.
Билл лишь ненадолго приходил домой из больницы, но он был всецело погружен в себя, и Мелисса старалась не думать о причинах этого. Все, что она знала, это то, что он «улаживает» проблему. Порой ей начинало казаться, что она дала ему слишком большую волю, но, будучи с собой честной, она понимала, что до смерти устала в одиночку нести этот груз. Было так хорошо просто побыть с детьми, просто погулять по лесу с тремя собаками и помолчать.
Но в лесу они наткнулись на Саманту Перкс, и Мелиссе стало стыдно. Она даже не написала ей, не спросила, как чувствует себя ее дочь Кейтлин после контакта с борщевиком. Саманта выгуливала собаку, поглощенная мрачными мыслями.
— Привет, — сказала она, приглаживая светлые волосы, когда увидела Мелиссу и детей, но, взглянув на Лилли, нахмурилась. Девушка неловко помахала рукой, а Саманта натянуто улыбнулась.
— Я слышала о том, что случилось с Кейтлин, — сказала Мелисса. — Как она?
— Не очень, — ответила Саманта, не сводя глаз с Лилли. — Но мы надеемся, что со зрением у нее все будет хорошо.
— Слава Богу, — сказала Мелисса и прижала ладонь к груди.
— Но потребуется немало времени, прежде чем ее кожа восстановится.
— Кожа?
— Да, она вся в ожогах и волдырях. Жуткое зрелище. Держись от борщевика подальше, Лилли, — проговорилп Саманта и подозрительно сузила глаза, по-прежнему глядя на девушку.
Мелисса обвела глазами обеих. Что бы все это значило?
— Кейтлин нашла борщевик в лесу? — спросила Грейс, как обычно, интересуясь всем ужасным.
— Нет, — ответила Саманта. — Кейтлин не любит собирать растения, да еще такие. Кто-то принес ей поздравительный букет в честь того, что она получила главную роль. Букет от анонима, с одной только запиской «Поздравляю».
Лилли смахнула с рукава невидимую пылинку.
— Получается, что кто-то положил этот сорняк в букет? — встревоженно спросила Мелисса.
— Это я так думаю, — ответила Саманта, сверля взглядом Лилли. — Но Кейтлин — хорошая девочка, вы же знаете. Она отказывается верить, что кто-то может совершить такой гнусный поступок.
Мелисса перевела взгляд с Саманты на старшую дочь. Неужели Саманта решила, что это сделала Лилли?
«А почему бы и нет?» — спросил Мелиссу внутренний голос. Она ведь думала, будто знает своих детей. Думала, что они не смогут совершить ничего по-настоящему ужасного. Но недавние события доказали обратное.
— Ну я пойду, — сказала Саманта и побрела прочь, но в последний момент остановилась и повернулась к Лилли.
— Поздравляю с главной ролью, Лилли, — сказала она, как показалось Мелиссе, с раздражением. — Но будь осторожна, если и тебе подарят букет, — добавила она, вновь впившись в девушку взглядом. Потом повернулась и скрылась в лесу.
— Ты получила главную роль? — спросила Мелисса. — Почему же ты не сказала?
Лилли пожала плечами:
— Я только вчера узнала.
— Ты могла бы рассказать вчера вечером. Или сегодня утром.
Лилли тяжело вздохнула:
— Да подумаешь, мам.
— Надеюсь, ты написала Кейтлин? — спросила Мелисса. — Просто чтобы узнать, как она.
Лилли опустила глаза:
— С какой стати?
— Ну, это просто вежливость. Ты же получила роль, потому что она заболела.
— Она не моя подруга.
— Но представь, как бы ты чувствовала себя на ее месте.
Лилли пожала плечами. Мелисса посмотрела на дочь и покачала головой. И когда Лилли успела стать такой черствой?
Внезапно ей пришла в голову страшная мысль. Если Лилли в самом деле подбросила Кейтлин борщевик, чтобы получить ее роль, то на что еще она способна?
Когда они уже вернулись с прогулки, телефон Мелиссы зажужжал. Пришло сообщение от Китти Флетчер:
Добрый день, Мелисса.
Рада была получить Ваше сообщение. Я очень надеюсь, что вы еще хотите со мной связаться. У меня отменилась лекция, и я могу с вами пообщаться сегодня вечером в шесть часов. Если вы свободны, позвоните мне или напишите. Если вам неудобно, то, как вариант, можем встретиться в следующий вторник, в три часа.
Мелисса посмотрела на часы — половина пятого. Она быстро напечатала: «Приду сегодня в шесть.» Дверь тут же распахнулась, и вошел Билл. Вид у него был замученный.
— Билл, присмотрите за детьми? — попросила Мелисса. — Мне надо отлучиться на час.
— Да, конечно.
Убедившись, что с детьми все в порядке, Мелисса вышла из дома. Китти жила на Бирч-Роуд, огибавшей дом, где жили Билл и Розмари. Пройдя по ней, Мелисса увидела, что дом психотерапевта стал значительно больше — ко второму этажу добавилась крупная пристройка, огромное верхнее окно которой смотрело на верхушки сосен. Очевидно, книги приносили Китти неплохой доход.
На двери висела табличка с надписью «Китти Флетчер. Психотерапевт». Как правило, люди стараются скрывать, что ходят к психотерапевту, но с Китти все было иначе. Она была из коренных жителей «Лесной рощи», и это отличало ее от других психотерапевтов. Если вы когда-то и обращались к Китти, жителей поселка это нисколько не смущало. По всей видимости, Патрик купился на этот ход, втайне от жены оплатив несколько сеансов терапии для детей.
Мелисса позвонила в дверь и обратила внимание, что возле двери на стене висит металлическая сова, пристально взирая на нее. Послышался шум, шаги Китти, и древесный запах ее парфюма просочился сквозь дверь.
— Мелисса, я так рада, что вы пришли!
Было странно оказаться с ней наедине. Китти была местной знаменитостью, и она постоянно появлялась на телевидении, рекламируя свои книги.
— Здравствуйте, Китти, — сказала Мелисса. Дверь распахнулась, она вошла и огляделась по сторонам. В прихожей было мало места — все занимала стойка для одежды, увешанная разноцветными пальто, и скамейка, заваленная книгами.
— Пройдемте в кабинет, — сказала Китти, ведя Мелиссу по лестнице. — Обычно я сразу сообщаю клиентам, сколько они мне должны, но с учетом сложности вашей ситуации я откажусь от оплаты.
— Спасибо, — неуверенно ответила Мелисса. Она не считала свой визит сеансом психотерапии, поскольку пришла за другим. Ей просто нужно было получить несколько ответов на вопросы о визите Патрика. Мелисса проследовала за Китти в комнату наверху. Когда Китти открыла дверь, стало ясно, что она вела ее в пристройку — просторную комнату, откуда открывался прекрасный вид на лес. На полу лежали яркие кресла-мешки, в одном углу комнаты располагалась разноцветная кушетка, в другом — два огромных удобных дивана. Еще там стоял деревянный стол и два стула по обеим сторонам. По всей комнате были развешаны фото Китти на разных мероприятиях, а большой шкаф был забит до отказа ее книгами.
— Садитесь, где хотите, — сказала Китти, — где вам будет удобнее.
Мелисса решила сесть за стол. Ей хотелось, чтобы их с Китти разделяло что-то материальное, как будто оно могло защитить ее от испытующе-пристального взгляда зеленых глаз психотерапевта.
Китти села напротив и наклонила голову. Ее лицо блестело от прозрачной пудры, губы были накрашены жемчужно-розовой помадой, а платье и шарф были цвета морской волны. Мелисса подумала, что ей лет шестьдесят, хотя выглядела она сильно моложе.
— Вы так похожи на мать, — заметила Китти.
— А вы знали мою мать?
Китти чуть помрачнела и пожала плечами:
— Да так, несколько раз встречались в городе. Ну, как у вас дела?
Мелисса поерзала на стуле, стараясь сесть поудобнее:
— Врать не буду — все плохо.
— Конечно, конечно. Вашему разуму сейчас приходится непросто. Там царит беспорядок, как в кладовке благотворительного магазина.
Мелисса не смогла сдержать улыбку, представив себе этот образ:
— Вроде того. Если честно, Китти, мне нужен не сеанс психотерапии. Я просто хочу поговорить.
— Очень правильный подход, Мелисса.
Мелисса вздохнула. Переубеждать психотерапевта не было смысла:
— Я хочу обсудить тот период, когда мы приводили к вам близнецов.
По дороге сюда Мелисса думала, стоит ли рассказывать Китти все подробности. Возможно, Патрик не сообщил ей тот факт, что близнецы приходят сюда втайне от Мелиссы. Он был достаточно проницателен, чтобы понимать — психотерапевт такое может не одобрить. Так что Мелисса решила — если она тоже не станет ничего рассказывать Китти, результат будет лучше.