— Юрист Ван, вы неправильно поняли, вам всё-таки не всё до конца ясно. Ключевое — это деньги, все люди, присутствующие в суде должны получить свою сумму, а платит нам истец! Понятно? — уставившись на Цин Ни, проговорил секретарь Ню.
— Поняла, полностью поняла. Истец отдал деньги на командировочные расходы мне, не беспокойтесь, — успокоила Цин Ни секретаря Ню, точно предугадав его низменные качества.
Судья Линь попросил секретаря Ню ещё раз проверить правовые документы, после чего отправились в путь. Один из пассажиров с усами сказал:
— Езжайте по автомагистрали сто десять, прямо в сторону Пекина.
Цин Ни первый раз ехала по этой автомагистрали потому, что обычно в Пекин она добиралась поездом. От дома до Пекина было около тысячи километров, и ехать приходилось примерно тридцать часов.
В полицейской машине ехать было приятно оттого, что в любой «пробке» водитель включал мигалку, и все уступали дорогу. Но автомагистраль была вся в ямах и ухабах, в некоторых местах вообще не было дороги, приходилось ехать по пешеходной части, и всё превращалось в безумие: машину трясло, пыль стояла столбом.
Так они доехали до гор, с севера всё было покрыто толстыми тучами, вдруг сверкнула молния, и пошёл ливень как из ведра. Полицейская машина остановилась у обочины и включила аварийку, чтобы переждать дождь. Сквозь работающие дворники трудно было разглядеть, что происходило снаружи. Иногда медленно проезжала машина с мигающими фарами. Скрипучий звук дворников по стеклу резал ухо.
Водитель сказал, что есть такие хитрецы, которые прячутся в ущелье. Обычно во время дождя или снега они появляются, копают ямы, машины в них проваливаются, а потом они просят деньги, чтобы помочь вытащить машину из грязи.
Цин Ни спросила:
— Мы сегодня сможем их встретить?
Водитель засмеялся и сказал, что даже если он сойдёт с ума, всё равно не осмелится нанести вред полицейской машине.
Водитель Лю любил рассказывать анекдоты, сам не зная, где их слышал, рассказывал один за другим, за всё время ни разу не повторяясь. Больше всего он рассказывал про человека, играющего на монгольском музыкальном инструменте (моринхуре), он точь-в-точь имитировал движения этого человека. Все видели по телевизору этого артиста, поэтому смеялись до слёз пародии водителя Лю.
Дай Цин тоже оказался человеком с юмором. Он рассказывал про свой опыт работы судебным исполнителем: больше десятка раз приводил в исполнение смертный приговор. Но даже о таких страшных вещах он умел смешно и забавно рассказывать.
Цин Ни больше всех раздражал секретарь суда Ню, выпускник политехнического университета. Его хвост стоял торчком и от гордости чуть не доставал до неба. Он не говорил о людях, работающих в суде, но всеми способами издевался над адвокатами. Он рассказал несколько историй, все они о том, что судьи вымогали деньги у адвокатов.
Судья Линь не выдержал, повернул к нему голову и сказал:
— Судья, конечно, выше по должности, чем адвокат, но это не означает, что его задача отяготить труд адвоката. Ню, ты вроде всю жизнь учителем работал, почему такие странные вещи говоришь?
Цин Ни обрадовали слова судьи.
Юрист Джан ругал не только судью, но и истца. Они доехали до деревни Q в час дня следующего дня. Палило солнце. Все устали от долгой поездки и бессонной ночи. Судья Линь медленно ходил по комнате маленькой гостиницы туда и обратно такой спокойный и серьёзный, что совсем не был похож на тридцатилетнего мужчину.
— Отдохните пока тут, — сказал присутствующим судья Линь, увидев гендиректора Ли.
— Да, судья верно говорит, тут земля и вода жёсткие. А ещё здешние также боятся чиновников, как и везде, но не боятся приезжих. Если скажете, что вы из Внутренней Монголии, то никакой суд не будет браться за дело, только попусту тратить время! Поэтому нужно слушать судью: отдохнуть, а когда стемнеет можно выйти размяться, как японские воины — тихо-тихо, но только не нужно стрелять, — с легкостью добавил гендиректор Ли.
Цин Ни показалось забавным, как не имеющий ни капли чувства юмора толстый и обливающийся потом гендиректор Ли пытался пошутить. Адвокаты должны быть специалистами в юриспруденции, уровень их работы должен превосходить уровень работы судьи. Хоть Цин Ни и была адвокатом-подделкой, но раз уж она получила статус адвоката, ей надо было достигать успехов в этом деле. Но сейчас она себя чувствовала кассиром, в кошельке которого лежали деньги истца на всякие расходы.
Цин Ни всё равно что-то не нравилось.
— Судья Линь, мы будем объединяться с местным судом? — Цин Ни вдруг вспомнила правило из гражданского процессуального кодекса о том, что, при проведении суда на чужой территории, нужно работать совместно с местным судом.
— Адвокат Ван, слушайте, что говорит гендиректор Ли.
— Адвокат Ван, вы, правда, такая неопытная? Ну чем нам поможет местный суд? Какая им от этого польза, — вставил своё слово секретарь Ню.
— Но это установлено законом, суды живут на деньги правительства, все работники получают зарплату, какая им ещё нужна польза? — покраснела Цин Ни, пока разъясняла.
— Они не помогут приезжим вести их дело, — продолжал секретарь.
— Адвокат Ван, вас порекомендовал председатель суда Хао. Я ничего не хочу сказать, но вы должны понимать, что здесь всё по-другому. Здесь находится центр по распределению овечьей шерсти, народ знает, как всё устроено у предпринимателей и у суда. К тому же они знают, что мы, люди из Внутренней Монголии, как правило, трусы. Даже если их суд придет — всё зря! Только ты им расскажешь наш замысел, они разнесут информацию повсюду. Адвокат Ван, ни в коем случае не разглашайте никому нашу схему, — с кислой миной говорил гендиректор.
Цин Ни уныло замолчала.
Она, правда, надеялась, что здешний суд будет следовать правилам. А ещё она надеялась, что судебный процесс пройдёт максимально близко к реальности. Голос секретаря Ню разбудил Цин Ни в шесть часов вечера. Гендиректор Ли предложил сначала поесть, а потом посмотреть на тренировку охраны. Судья Линь с припухшими глазами спросил у Цин Ни, пойдёт ли она ужинать. Цин Ни подумала и сказала, что доделает всё и только потом пойдёт есть.
Дай Цин сделал несколько красивых движений из китайской борьбы, они показывали силу, но при этом были плавными. Он сказал:
— Как бы сложно не было обеспечивать безопасность, никто не посмеет сопротивляться.
Гендиректор посмотрел на внушительную фигуру Дай Цина, засмеялся и сказал:
— У нас есть вы — нам можно расслабиться!
В уездном центре только одна улица была более-менее сносной. На ней стояли гостиницы, рестораны, караоке, чайная. Глядя на жилые дома можно было понять, что люди здесь живут зажиточно, крыши домов отделаны черепицей, двухэтажные здания с яркими комнатами.
Гендиректор Ли сказал, что всё это построено на деньги людей из Внутренней Монголии.
Обвиняемый жил не в городе, а в каком-то другом месте.
Поля посвежели после дождя, земля была влажной. Растительность здесь была гораздо пышнее, чем во Внутренней Монголии, рис на рисовых полях был чуть выше обычного человека, пшеничные поля были густо-зелёного цвета, как будто скоро должны были созреть. Воздух благоухал только-только политой травой.
Гендиректор Ли сделал серьёзное лицо, как будто очень нервничал и беспокоился. Он был знаком с этой местностью, без колебаний указывал водителю дорогу. Они проехали километров тридцать, асфальтовая дорога сузилась, машин стало меньше. В пригороде носились на большой скорости машины, тянущие за собой овечью шерсть. Люди даже на велосипедах перевозили кули с шерстью.
— Остановите машину, — гендиректор Ли внимательно смотрел в окно. — Судья Линь, посмотрите, там, на севере, находятся три двора, самый большой посередине и есть их склад площадью около одного гектара. Во дворе, скорее всего, стоит телохранитель-боец.
— Что? Боец? — нахмурил брови судья.
— Тут не поймёшь, кто легально работает, а кто — мафия. У всех богатых есть охрана, к тому же нормальных людей здесь мало, — гендиректор Ли, толстый и тучный, весь обливался потом.
Судья Линь всегда ответственно подходил к делу, он тоже в первый раз участвовал в процессе в другом городе — по месту нахождения ответчика. Когда он увидел переживания и тревогу гендиректора Ли, он почувствовал серьёзность проблемы. Хоть у него был при себе полный набор правовых документов, а также три судебных пристава с оружием, охраняющих его, но всё равно он вёл себя осмотрительно.
— Ли, — спросил судья Линь, рассматривая двор.
— А где машина, которая повезёт предмет ареста? Я что-то не вижу.
— Посмотри направо, около дороги остановился грузовик, я нанял его в Шицзячжуане. Машина не должна быть слишком близко или слишком далеко, — сказал Ли, вытирая пот со лба.
— Что значит близко, далеко? — спросил судья Линь.
— Он говорит, что машину нельзя было нанимать из Внутренней Монголии — очень далеко, и нельзя было нанимать здесь — слишком близко, — объяснила Цин Ни. — Номера монгольских машин сразу бросаются в глаза, а нанимать местную машину — значит, подвергнуться ещё большим рискам, например, утечке информации.
— Да, адвокат Ван всё правильно говорит, — первый раз гендиректор Ли посмотрел на неё одобрительно.
Было очень тихо, вокруг простиралось поле и только три двора тесно примыкали друг к другу. Далеко на западе можно было увидеть деревню. Над опрятными двухэтажными домами виднелся дымок, вероятно, от приготовления пищи, что создавало уютную атмосферу.
— Приступайте к действию, — отдал распоряжение судья Линь.
— Гендиректор Ли, пусть грузовик подъедет прямо ко входу во двор. Наша машина тоже остановится там. Водитель Лю, поехали!
Лю почти никогда не был серьёзным, всё время хихикал и шутил. Но услышав приказ, он незамедлительно припарковал машину к воротам.
— Судья Линь, там на двери висит замок, я могу его взломать, — поглаживая бороду, спросил водитель Лю.
— Да, взломайте, — с каменным лицом ответил судья Линь.