Вмешался начальник Ван:
— Да у меня всяких болезней больше десяти штук, какая разница? Скоро близится конец света, неважно здоров ты или нет, всех коснётся. Ну, так говорят… хотя я и не верю, — хохотнул он.
Цин Ни подумала о том, как он выглядит из-за болезни: исхудавший, с безжизненными глазами. Нет! Он не может умереть, это нечестно.
Она выбежала в коридор и обнаружила, что уже вся в слезах.
Заместитель начальника из филиала был пунктуален. Ровно в восемь утра он с красным от мороза лицом уже стоял у главного входа в здание.
Сев в такси, начальник Ван сказал Цин Ни, что не просто знаком с Ван Сян Янгом, а что они даже учились вместе в одном классе средней школы.
Всю дорогу начальник Ван говорил только о Ван Сян Янге. Он говорил, что причина, почему Ван Сян Янг потерпел такое фиаско, в том, что его конкурент был очень силён. Этот тип много лет входил в состав деревенского правления, у него повсюду были знакомые, которые поддерживали его во всём, а сейчас действуют по принципу «один за всех и все за одного». Разве они могли допустить продвижение этого выскочки Ван Сян Янга?
Вообще-то, Ван Сян Янг тоже не глуп, но он слишком верит тому, что пишут в книгах. Он полагает, раз есть общекитайское законодательство и своё законодательство в регионах, то чего бояться тогда? Разве закон не говорит, как поступать? Если в процессе выборов возникли вопросы, то окончательное решение должно быть принято на заседании правления посёлка. Если же правление его не выберет, то тогда он лишится своей должности, и ему останется только идти в торговлю. Он даже не мог подумать, что люди примут решение не через правление, а через полицию! Начальник Ван говорил без умолку.
Когда они подъехали к следственному изолятору, возникла новая проблема. Полицейские проверили временное удостоверение Цин Ни и удостоверение адвоката Джоу, кивком разрешили пройти, но не пропустили начальника Вана. Посмотрев его удостоверение сотрудника полиции, полицейский на входе сказал, что со вчерашнего дня действуют новые правила, по которым полицейский для допуска должен не только предъявить удостоверение, но и быть одет в служебную форму. Следственный изолятор находился за чертой города, в двадцати-тридцати километрах от их отделения, поэтому было просто невозможно поехать обратно, только чтобы взять форму. Взять у кого-нибудь? Сейчас ещё лишком раннее время, да и знакомых здесь нет. Если же начальник Ван запросит указаний из своего отделения по поводу этой ситуации, то люди в отделении могут воспользоваться этой возможностью, чтобы не пустить адвокатов на встречу.
— Адвокат Ван, у меня на пропуске написано, что я — представитель полицейского отделения. Думаю, вы двое можете войти, только не используйте потом это против нас. Иначе и вам, и мне будет плохо, — сказал начальник Ван.
Цин Ни быстро ответила:
— Начальник Ван, не волнуйтесь об этом, пожалуйста. Мы только зададим ему вопросы согласно оговорённому порядку. Другие вопросы нас не касаются.
Прошло всего лишь несколько дней, а Ван Сян Янг уже выглядел очень плохо. Лицо было жёлто-зелёного оттенка. Он прошёл в комнату для встречи с адвокатами, как гласила вывеска на этой комнате, в наручниках и сел на привинченный к полу стул.
— Ван Цин Ни, мне надо было раньше нанять адвоката, — сказал он упавшим голосом.
Цин Ни посмотрела на его лицо и спросила:
— Как ваше самочувствие?
— Со здоровьем всё хорошо. Здесь не разрешают носить бороду. Я рассказал свою историю охранникам, они мне посочувствовали. Я заплатил кое-какие деньги, и теперь у меня вполне цивильная камера, — смеясь, ответил он на вопрос Цин Ни.
— Цивильная камера? — проговорила себе под нос Цин Ни.
— То есть больничная палата. Здесь условия получше. Два человека в палате, иногда даже можно посмотреть телевизор, — горько рассмеялся Ван Сян Янг.
Только сейчас Цин Ни поняла смысл его слов.
— Кстати, честно говоря, даже если бы вы сразу наняли адвоката, то толку от этого было бы мало. В вашем деле адвокат мало чем может помочь, всё должны сначала решать деревенские старосты.
Ван Сян Янг опустил глаза и сказал:
— Я знаю, они арестовали меня, потому что боятся, что я могу войти в их правление. Позавчера люди из отдела специальных расследований спрашивали меня, хочу ли я ещё стать деревенским старостой. Я сказал в испуге, что не заслуживаю такой чести. Знаете, что они мне на это ответили? Что уже поздно, надо было раньше. Сейчас, даже если и захочу, я уже везде опоздал. Теперь моё место в тюрьме. Х-ха, я сейчас говорю, что не пойду в старосты, даже если они сами предложат. Здоровья на это не хватит.
Цин Ни с удивлением посмотрела на него и сказала:
— Отдел расследований сказал, что теперь это уже не административный арест, а задержание на основании обвинения в уголовном преступлении. Дальше что вас ждёт, это арест. Что мы сейчас можем сделать — написать письмо в прокуратуру, где изложим все факты и наш взгляд на ситуацию. Наша цель — чтобы прокуратура не выдала санкции на арест.
— Я знаю, какое преступление они хотят мне приписать — нарушение общественного порядка, но я никогда ничего подобного не делал, — сказал Ван Сян Янг, глядя в потолок.
Цин Ни достала телефон и сказала:
— Подождите, я сейчас выясню.
Она позвонила председателю суда Ху и попросила, чтобы тот выяснил обстоятельства дела Ван Сян Янга у местной прокуратуры.
Адвокат Джоу как раз разговаривал с Ван Сян Янгом, когда перезвонил председатель Ху. Цин Ни выслушала его, положила трубку и обратилась к Ван Сян Янгу:
— В вашей местной прокуратуре есть два человека из отдела расследований, которые говорят, что вы агитировали людей не отправлять сырьё на фабрику и тем самым сорвать её работу. Именно из-за этого вам вменяют нарушение общественного порядка.
— Что? — Ван Сян Янг даже подпрыгнул на своём месте. — Я тогда не только не агитировал их, наоборот, я отговаривал их, чтобы они так не делали. Вы подумайте: деревенские власти распродают наши пахотные земли чужакам, мы при этом не получаем никаких денег от этих сделок, как народ не будет возмущаться? Но я не причастен к этому.
Цин Ни перебила его:
— Люди говорят, что это вы всё организовали и спланировали, и из-за ваших действий завод понёс убытки на сумму более миллиона юаней.
— Это просто анекдот какой-то. Люди поддерживали меня, потому что я вступился за их интересы, говорил от их имени, но вот эта ситуация ко мне ни имеет никакого отношения, — Ван Сян Янг скривил губы в презрительной ухмылке.
Адвокат Джоу, уже давно молчавший, наконец, заговорил:
— Ваше дело должно очень скоро решиться. Три отдела совместно работают над ним, так что очень скоро должен быть результат.
— Ван Сян Янг, мы попросим вас кое-что написать ради нашей безопасности. Дело сейчас на стадии предварительного расследования, ваши защитники и полицейский участок отправляют своих представителей на встречу с вами. Сегодня ваш одноклассник — начальник Ван — тоже приехал, но он не в униформе, поэтому его не пропустили, это непредвиденная ситуация. Мы с адвокатом Ван боимся, что об этом могут сообщить, поэтому, чтобы обезопасить себя и не нести ответственность за чужие ошибки, мы просим вас сделать запись нашего разговора. Вопрос — ответ.
Ван Сян Янг беспомощно сказал:
— После встречи с адвокатами у меня на сердце спокойнее стало. Давайте сделаем запись.
Адвокат Джоу помог ему оформить протокол встречи в нужном формате.
Закончив писать, Ван Сян Янг сказал:
— Я полностью полагаюсь на вас. До меня здесь никакие новости не доходят. Родственников у меня особо нет, только жена. Если будут какие-то вопросы, то обращайтесь к ней.
Они вышли из изолятора где-то к полудню. Цин Ни попрощалась с адвокатом Джоу и медленно пошла вдоль дороги, обдумывая, что ещё можно сделать в деле Ван Сян Янга. Она смотрела на строящееся у дороги многоэтажное здание и вдруг вспомнила грязный берег реки Хуанхэ и старые дома в её деревне. Несколько замёрзших воробьёв прыгало по территории стройки в тщетном поиске пищи.
Она вспомнила председателя суда Хао со всеми совершёнными им преступлениями. Вспомнила и то, как неожиданно для всех генеральный прокурор Ю, сам маленького роста, но большой любитель давай интервью газетам, отпустил его под залог и изменил ему меру пресечения. От этих воспоминаний её настроение совсем испортилось. Она спросила председателя Ху, насколько смел этот генеральный прокурор. Работая в самом низу судебной системы, он уже обладает такой большой смелостью? Председатель Ху, рассмеявшись, сказал, что по её понятиям его нельзя было освобождать под залог, и надо было увеличить меру наказания? Однако в устах прокурора Ю вынесенное им решение звучало как разведывательное мероприятие, которое ещё должно принести свои плоды.
Начальник управления по борьбе с коррупцией Ху Ар так, однако, не думал. Он говорил, что сейчас не средневековье, и что средства связи играют огромную роль, и что сейчас преступление можно раскрыть по списку звонков в телефоне человека. Надо составить список звонков, потом обзвонить всех по этому списку, решить, кто из списка представляет интерес для следствия, и провести разведку. Ху Ар говорил, что прокурор Ю своими методами не достигнет намеченной им цели.
Цин Ни посмотрела на управлявшего строительным краном рабочего в каске, но сразу же отвела глаза. Она опять испытала знакомый с детства страх высоты. Несколько лет назад, когда она ещё училась в школе, эта боязнь отступила на какое-то время в результате ежедневных физических упражнений. Она поняла, что боязнь высоты — это вовсе не врождённая и неизлечимая проблема, а психологическая, с которой можно справиться. Уже позже она также поняла, что этот страх вызван мыслями. Каждый раз, поднимаясь на какую-то возвышенность, в голове появлялась мысль: «А что будет, если я спрыгну?» И затем эта мысль «прыгнуть» начинает мучить тебя, подталкивая к прыжку. Если бы тогда эта мысль одержала верх над мыслью, то, возможно, её бы уже давно не было в мире живых.