Цин Ни засмеялась, глядя на внешний вид директора Вана.
— Как вы в таком виде теперь будете работать юристом?
— Ха-ха, не буду, вот и всё, иначе очень обидно. Когда я одновременно работал заместителем начальника управления юстиции в уезде и директором в юридическом бюро, хоть у меня и не было особых прав и власти, но питался я за счёт управления, а ещё носил оружие. Приехав в город А, я стал одним из представителей простого народа. Ты же знаешь, я обычно не вёл дела, просто бегал, налаживая связи, даже денег почти не зарабатывал, но семье нужны были деньги, расходы в адвокатской конторе тоже немаленькие, я взял денег в долг у одной задницы.
…Сейчас всё хорошо, ничего не надо делать, проникаешь в землю, ешь и всё. А быть юристом очень трудно. Процесс ведения судебных дел похож на лабиринт. Можно войти и нельзя выйти. Спустя два года после твоего отъезда в Шанхай я поехал в город С по новому делу. Ну ты знаешь, я профессионал в налаживании связей. Там был спор по поводу контракта, да, контракта купли-продажи. По договору обе стороны допустили ошибки. Я был представителем от поставщика. Качество товара, и в правду, было под вопросом. Однако у покупателя не было вопросов к качеству, но он всё равно отказался платить за товар. Я был знаком с председателем суда по экономическим дела города С господином Су, я обратился к нему при возбуждении дела. Он сказал, что не нужно никого больше искать, такие дела решал он. Мы каждый день поили и кормили господина Су. Он был очень свиреп во время суда, потому что его отец был ветераном революции, его братья и он имели фактическую власть, никто не осмеливался их задевать. Тогда мы считали, что действительно не нужно искать никого, чтобы обратиться.
Угадай, что было в итоге? Мы проиграли! Не потому, что Су не помогал, он сам участвовал в обсуждении. Но он каждый день любил выпить, он перепутал имена подсудимого и истца, а всё перепутав, он говорил в пользу противоположной стороны, и в итоге мы проиграли. Дело ему показалось интересным, поэтому он попросил своего брата, начальника прокуратуры, помочь подать на апелляцию, благодаря ему можно было сэкономить на кассационных издержках. В итоге, в прокуратуре отказали в апелляции, вторую инстанцию суда мы тоже проиграли, оказалось, что председателем суда второй инстанции был зять подсудимого… В конце концов господин Су сказал лишь одну фразу: «Всё равно Земля скоро взорвётся, без разницы кто выиграл, а кто проиграл!» — вот так.
Цин Ни вдруг вспомнила об одном деле:
— Директор Ван, я помню, вы говорили, что лучший результат в работе юриста — это «стать чиновником», не так ли?
Директор Ван почесал свой живот:
— Говорил, говорил. Но возраст не щадит меня, мне уже пятьдесят лет, а по правилам должно быть меньше тридцати пяти. Эх, мне не предначертано судьбой стать чиновником. Это моё предсказание, мне не достанется такая счастливая доля, смотри, подошла моя очередь!
Прозвенел будильник, Цин Ни вспомнила, что сегодня утром ей нужно ехать в Цзинъань в районный суд участвовать в урегулировании конфликтов, она посмотрела в окно, город был в состоянии утопии.
На своём «Мерседесе» она поехала в район Цзинъань. Она опять вспомнила о вчерашнем сне. Очень интересно, директор Ван превратился в дождевого червя.
Судебный зал находился на цокольном этаже в здании районного суда.
Хоть он был и под землёй, на удивление, запаха сырости не было. Она поприветствовала стоявшего у входа судебного пристава и зашла в зал. Процессуальный противник, пожилой человек, уже давно пришёл, его представителем был белокожий интеллигент в маленьких очках. Она подумала, что шанхайцы в глубине души презирают северян, не уважают их.
Председателем суда была пожилая дама по фамилии Сюй, которая вот-вот должна была уйти на пенсию. Она, узнав, что Цин Ни родом с севера, сказала, что сама тоже приехала оттуда и начала жаловаться на манию величия шанхайцев. Ещё она сказала, что после того, как появился район развития Пудун, в Шанхай понаехало много неместных богачей. Многие говорят, что после открытия этого района шанхайцы начали лучше относиться к приезжим, но суд показывает, что всё обстоит наоборот.
Председатель суда Сюй попыталась примирить обе стороны, но их взгляды были слишком разными, она села на место для судей и вздохнула: «По правде, если спор не решится — без разницы. Подождите, пока закончится дискуссия».
Сегодня вечером Цин Ни была приглашена на свадьбу, женился большой босс, Цин Ни работала у него юрконсультантом.
Он был профессионалом в бизнесе, приглашение, которое получила Цин Ни, было очень интересным. В идеально сложенном конверте было три листа: первый — само приглашение на свадьбу, такое же, как у всех; второй лист был особенным, на нём было написано: «Друг, завтра у нас с Ци Минь свадьба, когда вы придёте к нам на торжество, забудьте про широко распространённую традицию, не нужно приносить никакие подарки»; третьим листком была карточка, с одной стороны которой была визитная карточка босса Дуна, а с другой стороны нарисована схема проезда к месту проведения свадьбы — гостинице «Хоффман».
Увидев второй лист из приглашения, Цин Ни выдохнула с облегчением. Сейчас приглашения на свадьбу выглядят, как чеки для оплаты, но у босса Дуна было состояние в в несколько миллиардов, он был крупным специалистом в пищевой промышленности, если ему дарить подарок, то какой? Цин Ни не была бедной, но это если сравнивать с обычными людьми. Отношения с боссом у них были близкими, но они никак не находились в одной «весовой категории», она, правда, не знала что ему подарить.
За эти два года, Цин Ни повидала многое, испытала человеческую изменчивость.
Роскошь Шанхая превышала роскошь города А раз в десять, но человеческие чувства тут были очень блеклыми. Она побывала во всех развитых странах Азии, только в Корее и Японии она чувствовала себя, как на чужбине. В остальных странах везде были этнические китайцы, которые держали под контролем торговый капитал и огромную долю экономических ресурсов. Через их действия, заложенные на генном уровне, можно увидеть китайскую культуру ведения торговли, только стремиться к наживе и бесконечной власти. Это новая форма мещанской культуры.
Она вспомнила, что когда только приехала в Шанхай, чтобы привыкнуть к обстановке, она взяла себе однодневный тур по городу. Она посетила телебашню «Восточная жемчужина», «Парк Сучжоу», а ещё город на воде, расположенный в уезде Куньшань. Гидом была пожилая женщина, в автобусе она безостановочно рассказывала про Шанхай. Она сказала, что шанхайские девушки признают только деньги, они не обращают внимания на другие вещи. Когда они ищут себе партнёра, их не интересует ни внешность, ни сам человек, их интересует лишь то, сколько денег у него на счету. Какой-то мужчина с севера остался недоволен гидом.
Сначала он спросил: «Вы из Шанхая, не правда ли?» Гид ответила: «С того времени, как Шанхай стал открытым для иностранцев, несколько поколений моей семьи являлись коренными жителями Шанхая». Мужчина сказал: «Ну тогда вы выразили мнение только части людей, шанхайцы не обязательно именно такие, как вы сказали, они не такие алчные». Его слова вызвали аплодисменты.
Спустя несколько лет Цин Ни пришла к выводу, что Гонконг, Сингапур и Тайвань — это шанхайское завтра.
Босс Дун тоже был родом с севера. Он женился второй раз. Он жил в Шанхае уже десять лет, но так и не потерял нрав северянина. Ради этого торжества он арендовал самолёт, привёз больше ста родственников с севера и доставил их всех до гостиницы «Хоффман». Он планировал праздновать три дня, и, конечно, съездить в разные места.
Цин Ни вела его бухгалтерию. Свадьба обошлась в два миллиона юаней. Цин Ни подумала, что босс Дун не самый богатый человек в Шанхае, но никто из шанхайцев не умел так тратить деньги и жить на широкую ногу.
Гостиница стояла на нанкинской улице, это был внушительный пятизвёздочный отель. Этот сорокапятиэтажный небоскрёб круглый год светился огнями. Цин Ни припарковалась на подземной автостоянке и пошла в фойе.
Около стойки администратора стояла табличка, на которой было написано, что свадьба будет проходить на четвёртом этаже в зале Кэрри в шесть часов. Цин Ни посмотрела на часы, сейчас было без десяти пять. Она на лифте доехала до четвёртого этажа, там её встретила девушка-сопровождающая, она была иностранка. Цин Ни первый раз увидела, как иностранка обслуживала китайцев, ей стало неловко в душе.
В зале Кэрри бегали сопровождающие, они были заняты подготовкой. За пределами банкетного зала был ещё один зал, но маленький, в нём негде было сесть. На полу лежала красная ковровая дорожка, в центре музыкальный квартет играл западное произведение, в основном состоявшее из фортепьяно и скрипки. По углам стояли официанты с подносами, иногда гости подходили к ним за стаканом свежевыжатого сока.
Цин Ни понимала, что ещё рано, но она не хотела общаться с другими гостями, поэтому попросила девушку провести её на первый этаж. Недалеко от гостиницы находилось тридцатиэтажное здание, первые десять этажей были заняты брендовыми магазинами. Это здание было прозрачным, два освещённых лифта катались вверх вниз. Цин Ни бродила без цели по магазинам, потом поднялась на восьмой этаж, обычно ей нравилось любоваться одеждой, а сейчас ей было всё равно.
Она заказала билет в город А на завтра.
У неё было много шансов съездить туда в последние два года, но по всевозможным причинам не могла снова побывать в знакомых местах. Цин Ни не позволяла себе попадаться в ловушку тоски по родине, говорила себе, что она путешественник, но если хорошенько подумать, то в городе А она жила всего лишь два года.
Зачем надо было возвращаться?
Цин Ни сама не знала, но в подсознании всё время звучал голос, который звал её туда.
Цин Ни звонила домой, чаще чем в город А. Она много раз ездила в Сиань, потом возвращалась в маленькую деревню на берегу Хуанхэ. Глядя на мутную воду и сухие деревья на берегу, она не находила ни одной грустной мысли о разлуке у себя в душе. Как бы она ни работала, родители не хотели переезжать в Шанхай. Кажется, она только деньгами могла выразить свою любовь к родит