— Мне казалось, будто в нем я нашла бесстрашного вожака стаи. Это были просто дурацкие игры старшеклассников. Теперь я понимаю это, хотя раньше его выходки не давали мне покоя.
— У меня была приятельница, которая постоянно влюблялась в таких парней. Мы тогда учились в колледже, поэтому не стоит так корить себя.
У всех есть такие приятельницы. Большинство из них учатся на своих ошибках.
— Я пошла на вечеринку, зная, что он будет там. Митч не звонил мне больше месяца и не отвечал на сообщения.
— А ты и не предполагала, что между вами все кончено?
Я отвожу взгляд и игнорирую бестактный вопрос.
— Сейчас эта история кажется глупой. Тем более из уст взрослой женщины. Представляю, как со стороны звучат мои слова, и мне совсем не хочется их говорить.
Он крутит стакан в руках, делает глоток:
— Понимаю. Мы все когда-то были старшеклассниками. Просто расскажи, что случилось.
Я съеживаюсь от страха, но все равно признаюсь в собственной глупости.
— Он приехал на вечеринку с подружкой, о которой я до той ночи ничего не знала. С Бритни. Я уже упоминала о ней.
— Должно быть, ты сильно огорчилась, — он явно желает ускорить развитие событий. Весь вечер он хотел услышать эту историю, и меня уже не волнуют его мотивы. Как и мой список, в который теперь входит и пустая квартира. Что-то в нем меня зацепило, и мне хочется держаться за это.
— Я была потрясена и, конечно же, не подала вида. Притворилась, будто не замечаю его. Я пошла за очередной бутылкой пива. И вдруг я почувствовала руку у себя на плече.
— О, значит, безмолвное обращение сработало.
— Этот жест был прописан в наших отношениях. Он поинтересовался у меня, как прошел остаток лета, и я ответила, что замечательно. И отвернулась, притворяясь, что участвую в разговоре, который вели рядом с нами. Тут я почувствовала, как он убирает волосы с затылка. Он наклонился ко мне и прошептал на ухо, что хочет поговорить со мной наедине. Я решила, что та девушка — просто случайная знакомая. И что я преувеличила, вообразив роман между ними. Мы зашли за деревья. Целовались, смеялись. Он сказал, что скучал по мне.
Тут-то и следовало бы остановиться, потому что воспоминания о той ночи слишком мучительны, и мне до сих пор больно возвращаться туда.
Однако вокруг этой истории будто выросла стена, отгородившая мои эмоции. Я об этом не просила, но она стоит сама по себе, не требуя ремонта или разрешения на строительство. И меня это вполне устраивает.
Теперь мне не надо прерываться, и я продолжаю, демонстрируя лишь показные чувства.
— Митч отступил на шаг. Он улыбнулся и сложил руки на груди, впитывая всю мою любовь. Она исходила от меня, а Митч будто просто чуть-чуть повернул клапан, и это чувство хлынуло наружу. Я думала, он улыбается потому, что счастлив, ведь я любила его и мы вместе переживаем это незабываемое мгновение. Однако затем он принялся рассказывать о девушке, с которой пришел.
После этой части я делаю паузу. Одна рука держит стакан. Вторая начинает сжиматься: пальцы сгибаются в совершенном согласии, пока не упираются в запотевшую ладонь.
Запах костра. Сырые от росы кустарники лесной чащи. Мы украдкой целуемся за деревьями. Он отстраняется и смотрит на меня с нежностью, и наступает миг, когда я верю, будто мне наконец-то все удалось. Я достаточно дала ему и была с ним. Он открывает рот, собираясь заговорить, и я предвкушаю слова признания, готовые вот-вот сорваться с его языка.
Однако он не произнес тех слов, которых ждала прежняя Лора. Маленькая девочка, цепляющаяся за рукав спутника с широко открытыми, умоляющими глазами. Сказанное им привело меня в такую ярость, какой я не испытывала никогда прежде.
Джонатан обо всем догадался.
— Он сказал, что встречается с ней, — говорит он.
Я киваю.
— Он заявил, что хочет к ней вернуться. А дело в том, что я не из тех девочек, которые стали бы плакать, просить и умолять. Так вела себя моя мать, и я знаю, насколько все это бесполезно. Кроме того, мне было невыносимо противно показывать свою слабость, даже когда я становилась уязвимой. Так что я просто пожала плечами и посоветовала ему бежать, пока подружка не спустила на него всех собак.
Теперь в отражении в стакане с виски я вижу нас двоих. Я вижу Митча Адлера и вспоминаю страшный смерч, в котором сплелись согревающее блаженство похоти и раскаленный докрасна гнев. Опасность пробудила меня, развеяв иллюзию безопасности. Сжатые в кулаки руки уперлись в бедра, но на лице застыла улыбка, так как я знала, как выиграть тот бой. Или, по крайней мере, мне так казалось.
— Тогда он сменил пластинку, выдав: «Я могу отослать ее домой». Митч показал себя достойным противником, сказав это. Когда я не попыталась остановить его атаку, он пустил в ход тяжелую артиллерию. Я заявила, что он волен поступать, как угодно. И он сказал, что столкнулся с дилеммой.
Я слышу его слова. Память снова унесла меня в ночной лес.
У меня дилемма…
Какая?
Я знаю, что она любит меня. Но я не уверен в твоих чувствах.
— Он предложил мне доказать свои чувства.
— Что, черт возьми, он имел в виду? — возмутился Джонатан. Он, кажется, искренне разозлился на него.
— Он подразумевал именно то, о чем ты думаешь, — отвечаю я. — Он хотел, чтобы я переспала с ним.
— Ну, надеюсь, ты поняла, что творилось! — Джонатан так мил, беспокоясь обо мне одиннадцать лет спустя после свершившегося факта.
Конечно же, я понимала, что происходит. Парень, которого я любила, хотел, чтобы я занялась с ним сексом, и при выполнении этого условия он обещал остаться со мной и любить меня. Ничего сверхъестественного. Земля бы не перевернулась.
— И как же ты поступила? — спросил помрачневший Джонатан, выпучив глаза.
— Я засмеялась, словно для меня это сущая безделица. Сказала, что у меня кое-кто был летом, так что он упустил свой шанс стать моим первым мужчиной. Заявила, что сомневаюсь, сравнится ли он с тем парнем, хотя буду рада это выяснить. «Пойдем», — предложила я. Честно говоря, эта история должна заставить тебя тотчас же вернуться на кухню, схватить ключи и проводить меня до машины.
Джонатан кладет руку мне на плечо.
— Почему? Только оттого, что ты была юной, влюбленной по уши и не могла принять лучшего решения?
— Более того. Большинство девчонок в слезах побежали бы плакаться подружкам. Они бы надрались как свиньи, проблевались, а потом продолжили бы жить по-прежнему. Именно так поступила бы Роузи.
Я не ищу ни сочувствия, ни очередного типа, который спас бы меня от саморазрушительного поведения. Я ненавижу эту часть себя, так было тогда, сейчас и в каждый миг между ними. Она не заслуживает сострадания.
Я смотрю на Джонатана Филдинга и спрашиваю себя, не она ли привлекла меня к нему. Позволила Джонатану залезть ко мне в голову, а это — кратчайший путь к сердцу.
Прерываюсь, чтобы приложиться к стакану и подумать. Джонатану не терпится услышать конец. Он не произносит ни слова, просто смотрит на меня с серьезным видом.
— Однако я не похожа на других девчонок, вроде моей сестры. Я отбарабанила целый список того, что могла бы сделать с ним, в самых непристойных выражениях, а потом поинтересовалась, знает ли он, что вообще делать, потому что в противном случае я не хочу тратить на него целую ночь.
— Господи, — выдыхает Джонатан. — Дерзкий ход.
— Тут мы с ним будто начали странную детскую игру, гляделки. Я думала, что Митч моргнет первым. Он ждал того же от меня. Но никто из нас не отвел взгляда.
— Он ответил на вопрос?
— Нет. Просто улыбнулся и сказал что-то пошлое, вроде «Не бойся, тебе очень понравится».
— Значит, именно поэтому ты пошла к нему в машину? Он раскусил тебя?
Джонатан ведет себя осторожно. Ему нужно услышать конец давней истории. Я же хочу счастливого конца нашей — моей с Джонатаном Филдингом. Я хочу, чтобы это путешествие наконец закончилось. Я так устала, а теперь еще голова идет кругом от виски.
— Тебе не обязательно рассказывать все остальное, — промолвил он.
Однако совсем не это имеет в виду. Я же почти готова открыть рот и разыграть исповедь. Мне не хочется разрывать очарование интимности, толкающее нас друг к другу.
Я печально улыбаюсь и отвожу взгляд. Неожиданно мне вспоминаются таинственные записки с угрозами. Если кто-то хотел заставить меня расплатиться за ту злосчастную ночь, почему я до сих пор остаюсь на этом свете, жива и здорова, а не брошена в тюремные застенки или не валяюсь на больничной койке? Как меня до сих пор не угрохали и не отправили гнить в гробу? Чего они ждут? Хотят помучить меня?
— Лора, — зовет меня Джонатан и кладет ладонь на мою щеку, нежно разворачивая лицом к себе. — Меня не волнует далекое прошлое. Мне очевидно, что оно до сих пор огорчает тебя.
Лжец, думаю я. Мой собеседник был бы идиотом, если бы его не волновала та ночь. А Джонатан Филдинг далеко не дурак.
Записки.
Я прожила дома пять недель и получила три записки. А сейчас я на свидании с незнакомцем, который весь вечер расспрашивает меня про ту ночь в лесу.
Я встаю с дивана. Голова кружится не переставая. От виски и замешательства, охватившего меня.
— Что случилось? — спрашивает он.
Я не отвечаю, потому что ничего не понимаю. Разве что кроме одного обстоятельства.
— Лора? Скажи мне, что случилось… — Он хватает меня за руку, когда я уже разворачиваюсь на выход.
Я тупо уставилась на него и думаю что-то. Что-то совершенно ненормальное.
24
Роузи. Настоящее время. Суббота, 8.30 утра.
Нью-Йорк
Роузи села за маленький столик с чашкой свежеприготовленного кофе перед собой.
— Ты добавляешь молоко?
Лорина соседка по квартире, Кэтлин, работала графическим дизайнером в маркетинговой фирме, расположенной в нижней части Манхэттена. Лора нашла ее по объявлению. Они не были приятельницами, но и не жаловались друг на друга. Девушки снимали квартиру с двумя спальнями и без лифта на Джейн-стрит. Лора работала с утра до ночи и редко ела дома. У Кэтлин был парень в Нью-Джерси, и на выходные она обычно уезжала к нему. Больше Лора ничего не рассказывала. Роузи несколько раз приезжала навестить сестру, но ка