Портер поднял брови, но ничего не ответил.
— На квартире у Бишопа мы нашли коробку с документами; там достаточно материала, чтобы посадить человек двадцать или даже тридцать, которые орудуют в Чикаго и окрестностях. Знаешь, что их всех объединяло? Точнее — кто?
— Толбот?
— Толбот.
— Бишоп мне сказал.
Нэш фыркнул:
— Спроси ты меня о нем еще неделю назад, я бы сказал, что он скоро станет нашим следующим мэром.
— Вполне мог бы стать, если бы не эта история.
— Что-то все-таки не дает мне покоя. Как Бишоп все распутал? Он послал триста кусков Кеттнеру за то, чтобы тот прыгнул под автобус. Откуда у него столько денег? — спросил Нэш.
— Может быть, нашел их под кошкой.
— Какой еще кошкой? — удивился Нэш.
— А ты почитай его дневник.
Нэш отпил кофе и покачал головой:
— Подожду, пока по нему снимут фильм.
Портер покосился на шоколадный батончик:
— Можно?
В дверь просунула голову Клэр Нортон:
— Будь я проклята, неужели тебя положили в ту же самую палату?
— Привет, Клэр-эклер!
Она вошла и обняла его:
— Псих ты ненормальный! Так и хочется приковать тебя к койке наручниками, чтобы ты снова не сбежал!
Нэш оживился:
— Если что, я ведь здесь!
Клэр бросила в него пустым бумажным стаканчиком:
— Извращенец!
— Горжусь, что я член профсоюза!
Она повернулась к Портеру:
— Ты уже готов принимать гостей?
Он пожал плечами:
— Уж если я вас двоих терплю, наверное, готов к чему угодно.
Клэр поправила простыню на кровати и улыбнулась:
— Никуда не уходи; я сейчас вернусь. — Она скрылась за дверью, но почти сразу вернулась, толкая перед собой кресло-каталку, в котором сидела девочка. Голова и рука у нее были забинтованы, и она была смертельно бледна.
— Здравствуй, Эмори, — тихо сказал Портер.
— Здрасте.
Портер повернулся к остальным:
— Вы не можете ненадолго оставить нас?
Клэр схватила Нэша за руку и потащила к двери:
— Пошли, поищем, где здесь можно позавтракать!
Нэш с порога улыбнулся Эмори и Портеру:
— По-моему, я ей нравлюсь!
Когда за ними закрылась дверь, Портер снова посмотрел на Эмори. Учитывая все, что с ней случилось, выглядела она неплохо. Судя по нескольким ее фотографиям, которые он видел, она сильно похудела. Лицо осунулось, и на нем появились морщинки, которые при обычном течении жизни не возникли бы еще лет десять. Он понимал, что морщинки появились, скорее всего, от обезвоживания и со временем пройдут. Ее, однако, выдавали глаза. Это не были глаза пятнадцатилетней девочки; перед ним были глаза человека гораздо старше, глаза женщины, которая видела то, чего она не должна была видеть.
— Итак… — начал Портер.
— Итак…
Он жестом показал на тумбочку:
— Я бы предложил тебе что-нибудь попить, но у меня даже лед растаял. Как всегда, больничная палата не слишком приспособлена к приему гостей.
Эмори показала на капельницу, присоединенную к своему креслу:
— Я привезла закуски с собой; но спасибо, что предложили.
Портер с трудом сел. Палата закружилась у него перед глазами.
— Ух ты!
— Обезболивающие?
Он облизнул пересохшие губы:
— По-моему, мне дали что-то классное — все так и кружится… Ух ты!
Эмори подняла запястье:
— Мне тоже дали классную вещь вот от этого, и от уха тоже. Я просила утром подождать с очередным уколом, чтобы навестить вас.
Портер посмотрел на пол.
— Эмори, прости, что я не нашел тебя раньше. Я…
Но она покачала головой и положила руку ему на плечо:
— Не надо себя ни в чем обвинять. Вы ведь нашли меня! Клэр рассказала обо всем, что вы для меня делали последние дни. Не знаю, как вас и благодарить.
Эмори проследила за его взглядом: он смотрел на ее забинтованную руку.
— Вчера мне сделали операцию. Поврежден какой-то нерв, а еще перелом ладьевидной кости, но врачи обещают, что все заживет. Рука онемела, но пальцы работают как положено. Говорят, что подвижность восстановится в полном объеме. — В доказательство она пошевелила пальцами и поморщилась от боли.
— А ухо? — Портер сам не знал, почему спросил. В обычных условиях он ни за что не спросил бы ни о чем подобном и ждал бы, пока она заговорит первой. Наверное, наркоз виноват.
— По-моему, мне отрастят новое ухо.
— Что?!
— Утром я разговаривала с врачом, который сказал, что может вырастить мне новое ухо у меня на предплечье из хрящевой ткани, взятой с ребер, — объяснила Эмори. — Дело займет месяца три, но он обещал, что ухо нельзя будет отличить от настоящего.
Портер откинулся на подушку.
— Мне определенно вкололи что-то хорошее. Мне показалось, или ты в самом деле сказала, что тебе вырастят новое ухо?
Эмори хихикнула. Приятно было слышать ее смех.
Портер смотрел на нее, смотрел ей в глаза, которые видели то, чего им нельзя было видеть, смотрел на девочку — и понимал, что с ней все будет хорошо.
— Может, поговорим о твоей матери? Недавно я многое узнал о ней. Можем сравнить впечатления.
— Я бы с удовольствием, — улыбнулась Эмори.
ЭпилогДва дня спустя
— Черт! — Нэш поднял ногу и принялся разглядывать собачье дерьмо, прилипшее к подошве.
— Эх, забыл тебя предупредить, чтобы ты смотрел под ноги, — сказал Портер, роясь в кармане в поисках ключей. — У нас здесь такое часто бывает. Для меня и дом не дом без собачьего дерьма на крыльце.
Наступила ночь, и на улицах зажглись фонари. После захода солнца стало промозгло, что Портеру даже нравилось; свежий воздух бодрил.
Они стояли у дверей его дома. Врачи продержали его в больнице два дня, чтобы убедиться, что швы не разойдутся, и только потом выписали. После того как он самовольно сбежал из больницы, погнался за серийным убийцей и взобрался на десятый этаж, он, очевидно, вышел у врачей из доверия. Опасались инфекции, но все обошлось, и нога заживала.
— Ты вовсе не обязан был везти меня домой; я бы и сам добрался.
Нэш отмахнулся:
— Иначе Клэр бы меня заживо съела!
— Ты просто мне не доверяешь.
— И это тоже. — Нэш перешагнул на край тротуара и вытер подошву об угол бордюра.
Незадолго до того как Портер выписался из больницы, ему позвонил детектив Баумгарт из пятьдесят первого участка. Харнеллу Кэмпбеллу, убившему Хизер, каким-то образом удалось выйти под залог.
— Интересно, откуда у этого засранца полмиллиона долларов? — возмутился Нэш.
— Если он обратился к поручителю, достаточно было внести всего десять процентов от этой суммы, — заметил Портер.
— Если он грабит супермаркеты, у него и таких денег нет!
— Возможно, у него есть приятель, который торгует наркотиками и чем-то ему обязан. Не важно. Баумгарт думает, что улики против него надежные. Он сядет, только не сегодня.
Нэш пожал плечами:
— Если решит появиться на суде.
— Ты меня здорово подбодрил.
— Извини!
Они вошли в подъезд, и Портер отпер свой почтовый ящик. Он был набит доверху.
— Ты давно не проверял его содержимое?
— Несколько дней. — Он порылся в почте, выхватил «Телегид» на следующую неделю и стопку писем. Запер дверцу и направился было к лестнице, но Нэш схватил его за плечо и развернул к лифту.
— Даже не думай — худеть начнешь на следующей неделе. Никаких физических упражнений и ни под каким видом не ходить по лестницам; приказ врача!
— Перееду-ка я, пожалуй, на первый этаж. После Бишопа я испытываю неприязнь к лестницам и лифтам, — сказал Портер.
Нэш нажал кнопку вызова. Дверцы разъехались, и они вошли в кабину.
— Удалось его разыскать? — Портера изгнали из оперативного штаба и приказали держаться подальше от следствия, пока врачи не разрешат ему вернуться на работу, но он ничего не мог с собой поделать. Зная, что Бишоп на свободе, он не мог спать спокойно.
— За последние дни мы получили больше тысячи сообщений, но все мимо. Его видели на Хард-Рок у озера и в Париже; во французском Париже, а не в городке Париж в штате Иллинойс. Экспертно-криминалистическое управление прочесало его квартиру частым гребнем; похоже, на самом деле он там не жил, просто инсценировал все для нас. Кто знает, где на самом деле его логово или место, которое он считает своим домом!
— А как же дом, где он жил в детстве? Дом из дневника. Вам удалось его найти?
— Клоз поднял из архива все дела о пожарах в домах, стоящих неподалеку от пруда или небольшого озера, но пока ничего не нашел. Все дипломированные бухгалтеры и аудиторы внесены в национальный реестр. Он пробовал разыскать бухгалтера по имени Саймон Картер, но и здесь тоже зашел в тупик. Кроме того, он составил список «плимутов» модели «дастер»; нашел больше четырех тысяч, но я понятия не имею, что нам делать с таким огромным количеством машин и владельцев. Скорее всего, этот след тоже никуда не ведет. Мы изучаем списки сотрудников многочисленных компаний Толбота; нигде не значатся ни Картер, ни Фелтон Бриггс, ни Луис Керби. Если честно, мне кажется, что его дневник — полная ерунда, еще одна обманка. Вчера приехали федералы; четверо в черных костюмах и с непомерным самомнением. Они хотели захватить наш оперативный штаб, но я отправил их в комнату напротив.
Портер нахмурился:
— Комнату, в которой так странно пахнет?
— Ага. Они же из ФБР; может, заодно разберутся, откуда идет запах.
Лифт приехал на четвертый этаж, и они вышли на площадку.
Портер вставил ключ в замок.
— По-моему, дневник — единственная ниточка, которая связывает нас с ним. Он хотел, чтобы мы поняли, где его истоки.
— Меня сейчас волнует другое: куда он подевался.
Они вошли, и Портер включил свет. Взгляд его скользнул к пятну на полу — туда он упал после того, как Бишоп пырнул его ножом.
— Кто тут прибирался?
— Вчера заезжала Клэр. Мы не хотели, чтобы ты вернулся домой и попал в грязь, тянули жребий, и выпало ей. Возможно, так оно и лучше; я бы просто накрыл то место ковриком или поставил туда горшок с цветком. Пятна крови придают квартире само