а место. Она только не знала, что именно должна сделать. Бек относительно хорошо училась в школе почти по всем предметам, но ни в чем особо не выделялась. Иногда они с Лиззи болтали о том, что откроют собственную имидж-студию. Вообще, все началось с шутки. Как-то раз они сидели в кафе Gus’s и рассматривали прохожих, а потом обсуждали, как бы переодели их при случае. Они решали, какой стиль подойдет тому или иному типу фигуры, какие цвета выгодно подчеркнут цвет лица и волос. В общем, сначала затея имела немного сволочной характер, но теперь они обе относились к этой идее вполне серьезно.
Люк и Мэтти стебались, стоя у плиты, отпускали грязные шутки, которые она не совсем понимала. Ей невыносимо хотелось участвовать в их разговоре, но она не собиралась вести себя, как младшая надоедливая сестра. Бек удивлялась, как они могут быть счастливы, работая здесь. Люку двадцать, а Мэтти как минимум двадцать семь. Однажды Мэтти рассказал ей, что учился писательскому мастерству в университете. Он написал несколько рассказов, которые были опубликованы в журналах, и даже закончил роман, правда, тот никуда не взяли, и Мэтти просто бросил писать. Это ее огорчило. Вот так отказаться от мечты. Но с Люком еще хуже. Он был действительно умный, хотя никогда не ходил в колледж. Иногда Бек казалось, что он просто не вписывается в эту жизнь. Бек была уверена, что, когда они наконец сойдутся, она поможет ему, заставит увидеть, что жизнь может быть потрясающей, если он чуть-чуть постарается.
— Мне всегда любопытно, о чем ты так напряженно думаешь, — сказал Люк.
Он смотрел на нее в упор. «Только не красней, только не красней», — думала она.
— О твоей заднице, — медленно произнесла она. — Не могу перестать думать о твоей заднице.
— Ты такая вульгарная! — Он поморщился. Мэтти на кухне взвыл от смеха, но прежде, чем Люк повернулся, чтобы достать картошку из фритюрного масла, Бек почувствовала, как ее щеки заливает краска.
День медленно тянулся и становился все жарче. Мэтти потел над гамбургерами, время от времени вставляя какую-нибудь реплику в ее с Люком разговор. Ей нравился Мэтти, но сейчас она хотела, чтобы его не было рядом. В его присутствии Бек должна была следить за тем, что говорит, стараться не флиртовать и не слишком показывать свои чувства. И все равно возможность работать с Люком окрыляла ее. Оба разговаривали с ней, как со взрослой, а не обращались как с глупым ребенком, который понятия не имеет, о чем они говорят, хотя иногда она именно так себя и чувствовала. Но это ей не мешало; было достаточно знать, что они держатся с ней на равных. Для себя она отмечала некоторые вещи, которые они упоминали. Дома нужно будет посмотреть в Интернете.
Под одним из столиков Бек заметила рюкзак. Черный, невзрачный, плотно чем-то набитый. Она пыталась игнорировать его; вероятно, сумку просто забыли. Вместо этого она играла с Люком в игру «Найди худшую татуировку». Так как день выдался жаркий, у людей, которые обычно не оголяют тело, вдруг не осталось выбора. И неожиданно стали видны все сморщенные проволоки на предплечьях и выцветшие дельфины на лодыжках. Однако спустя полчаса рюкзак все еще был на месте. Бек представила силу взрыва, если сумка взлетит на воздух; представила части их тел, лежащие в обугленном искореженном месиве.
Она указала Люку на рюкзак, но, когда тот направился к столику, остановила его.
— Что не так? — спросил он.
— Да сама не знаю. Не хочу показаться глупой. Мне просто жутковато, что он лежит там без присмотра.
— Увидели подозрительный предмет — сообщите! — крикнул Мэтти из кухни, пародируя телевизионную рекламу.
— Не в этом дело. Просто… — Бек осеклась. Она почувствовала себя глупо. Возможно, она просто пересмотрела новостей. Во время терактов они целыми днями смотрели их в школе.
Мэтти вышел из кухни, потирая бровь. Он как-то странно смотрел на Бек. Его крупная фигура вдруг стала величественной.
— Да ну, не будь идиоткой. Эти рекламные ролики просто расизм, — заявил он.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она. — Такое может случиться. Уже случалось.
Мэтти сделал глубокий вдох и оперся руками о стойку. Он выглядел сердитым.
— Мы пытаемся искоренить аборигенов, отправляем беженцев в специализированный лагерь в Виллавуд, а тех, кто наконец выходит оттуда, демонизируем этой расистской пропагандой. Это как лозунги в поддержку Белой Австралии.
Сейчас Бек и правда почувствовала себя полной дурой. Она совсем не понимала, что он говорит.
— Если ты веришь в Судный день, — продолжил он, — всем нам крышка. Нас смоет волной, унесет в океан. То, что мы делаем, отвратительно, и все становится только хуже.
— А может, нас проглотит гигантский кит? — пошутил Люк.
— Моби Дик! — воскликнула Бек, и они вдвоем рассмеялись.
Мэтти ничего не сказал и вернулся на кухню. Бек снова захотелось, чтобы он исчез. Он немного напугал ее, назвав всех расистами и пообещав, что их смоет волной. Казалось, что он и ее включает в число этих всех. Однажды она уже слышала, как он возмущался. Называл Джона Говарда ксенофобом, и гомофобом, и как-то еще. Ее родители тоже были не в восторге от премьер-министра. Казалось, он вообще никому особо не нравится. Но Мэтти доходил до крайности.
Тут в кафе вошел мужчина, весь в поту, красный от солнца. Было видно, как он выдохнул с облегчением и надел рюкзак на плечи. Люк состроил гримасу, и Бек почувствовала себя глупо. Она ненавидела, когда на работе возникали неловкие ситуации. Подойдя к Мэтти, прислонилась головой к его плечу.
— Извини, — сказала она. — Просто эти рекламные ролики запугали меня. Я была дурой.
Он обнял Бек огромной рукой и прижал ее щеку к своей груди.
— Не извиняйся, Бекки. Теперь у меня угрызения совести! Иногда я забываю, что ты еще ребенок, потому что такая умная.
Непонятно, комплимент это или нет, но прижиматься к Мэтти было очень приятно, поэтому она не стала допытываться. Бек чувствовала себя такой защищенной, когда вдыхала его теплый запах пота. Казалось, с ней просто не может случиться ничего плохого.
— Эй, а как же я? — услышала она голос Люка и почувствовала еще больше рук вокруг себя.
— Идите работать, вы оба, — первым опомнился Мэтти, слегка отталкивая их от себя. — Слишком жарко для обнимашек!
Бек вернулась за кассу, по-прежнему улыбаясь. На работе она могла быть другой, теплой и искренней. Совсем не такой, как дома.
— Знаешь, в следующем месяце у меня день рождения, — сказала она Люку. — Что ты мне подаришь?
Семнадцать, ей будет семнадцать — значит, он может пригласить ее на свидание. Это был бы самый чудесный подарок.
— Вообще-то, у меня для тебя кое-что есть, — ответил он. — Секунду.
У нее уже начала кружиться голова от предвкушения, когда Люк вернулся со шваброй.
— С будущим днем рождения! Похоже, женский туалет затопило.
Бек хотела ответить что-нибудь остроумное, но в голову ничего не шло, поэтому она просто схватила швабру и бросилась в женский туалет.
Открыв дверь, она увидела, что вода на полу поднялась уже на один сантиметр. Кто-то не закрыл кран, и вода хлестала через край раковины. Бек прошлепала к крану и быстро повернула его. Она поняла: кран не просто оставили открытым, а кто-то это видел и пошел жаловаться Люку, даже не попытавшись помочь. Уборка займет у нее уйму времени. К тому же в туалете мерзко пахло, свежий кондиционируемый воздух сюда не доходил.
Слушая, как вода медленно капает с раковины, Бек потратила целый час, вытирая пол. То и дело приходилось прерываться, когда заглядывали покупатели, желающие воспользоваться туалетом. Когда она сообщала, что туалет затоплен, они с отвращением окидывали ее взглядом с головы до ног и выходили, как будто это была ее вина. Она ненавидела то, как выглядит в этот момент. Жалкой и грязной. К тому же она начала потеть. Не такой ей хотелось себя видеть. Если с обратной стороны зеркала и правда есть камера, хоть бы они не снимали, хоть бы сейчас была рекламная пауза или что-то еще. Это был один из редких моментов, когда она по-настоящему ненавидела свою работу.
Кажется, пол уже достаточно сухой. Прежде чем выйти из туалета, Бек взглянула на себя в зеркало, вытерла размазавшуюся подводку для глаз и поулыбалась для тренировки. Она выглядела очень даже ничего, возможно, не так свежо, но определенно не как человек, целый час вытиравший грязный мокрый пол в туалете. Открыв дверь, она услышала голос Лиззи; видимо, уже началась ее смена. Значит, время на кассе наедине с Люком подошло к концу. Бек убрала швабру и вернулась за стойку. Все трое замолчали и уставились на нее.
— Что? — спросила она. — От меня пахнет мочой?
Люк смущенно посмотрел на Лиззи.
— Извини, малыш, — сказала Лиззи. — Я думала, ты рассказала им о тени.
— Лиз! — воскликнула Бек, понимая, почему все смотрят на нее. Она так много думала о Люке, что та ночная тень напрочь вылетела у нее из головы.
— Ты в порядке? — спросил Люк. — Без шуток, это ужасно.
— Все хорошо, — ответила она.
— Ты уверена, что это была не игра света и тени, или сон, или что-нибудь еще? — спросил Мэтти.
— Уверена. — Она кивнула. — Вы не обязаны мне верить, но я знаю, что я видела.
Наверняка они думают, что она сошла с ума. Вот и доверяй Лиззи, она же растреплет все ее секреты; Бек нужно быть осторожной и следить за языком.
— Я тебе верю, — сказал Люк. — Если ты уверена, то я тоже уверен.
Бек распирали чувства.
— Правда?
— Конечно, — ответил он.
Лиззи отвернулась от них, и Бек надеялась, что это из-за чувства вины.
Тут в двери вошла ругающаяся семья, все с красными лицами. Очень несвоевременно. Люк начал вводить на мониторе их заказ, а Мэтти вернулся к грилю. Было обеденное время, и в «Макдоналдсе» постепенно стало собираться все больше людей. Лиззи поймала взгляд Бек за спиной у Люка.
— Прости, — проговорила она одними губами, и Бек знала, что это искренне.
Позже, когда поток посетителей спал и смена Бек почти закончилась, у них снова выдался шанс поговорить.